Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации




Скачать 307.54 Kb.
НазваниеСвобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации
страница1/3
Дата публикации25.03.2013
Размер307.54 Kb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Информатика > Документы
  1   2   3

журнал «Конституционное Право: Восточноевропейское Обозрение» № 2(47) 2004



Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации
Виктор Монахов


Историко-технологический контекст
Мир, в котором мы живем, за время своего развития прошел, как минимум, три информационно-коммуникативных цикла. Возникновение устной речи определило содержание и историческую границу первого. Появление письменности  второго.

Рождение галактики Гутенберга – книгопечатание – явилось зримым рубежом начала третьего. Так что происходящий на наших глазах информационно-коммуникативный взрыв, рождающий новую интернет-галактику, отнюдь не первый в истории человечества и, видимо, не последний.

Логика и динамика развития интернетизации  четвертого всемирного из информационно-коммуникативных циклов  активно формирует новый категорический императив: желаешь остаться «человеком разумным» – стань «человеком информационным». Потребление все новой и новой информации обуславливает органичную потребность человека, а расширяющиеся технологические возможности интерактивности дают ему средства для информационного действия, взаимодействия, противодействия.

Схожие по содержанию информационные процессы мы можем наблюдать и на уровне обществ и государств. Прогрессирующая глобализация современного мира и формирование транснационального информационного общества породили новую линию размежевания мирового сообщества  разделение государств и обществ по степени их информационного развития.

Именно в контексте своего информационного развития и страны, и люди обретают статус «новых богатых» либо «новых бедных». Критерием при этом выступают уровень их доступа к социально и личностно значимой информации, степень включенности в мировые информационные и коммуникационные системы и процессы и т. п.

Не случайно состоявшийся 10–12 декабря 2003 года под патронажем ООН и Международного союза электросвязи первый – женевский – этап Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества (WSIS), собравший представителей 174 стран, 46 международных организаций, 111 IT-компаний и 26 структур ООН, в обоих своих документах (Декларация принципов «Построение информационного общества – глобальная задача в новом тысячелетии» и План действий), столь значительное внимание уделил проблеме ликвидации новой разновидности социального неравенства  «цифрового неравенства»i. И столь же не случайно Россия активно включилась в реализацию выдвинутой 29 сессией Генеральной конференции ЮНЕСКО Международной Программы «Информация для всех», сформировав для координации этой деятельности Национальный Комитет, состоящий из представителей органов государственной власти, учреждений образования, науки и культуры, общественных объединений и коммерческих структур, участвующих в разработке и реализации российской информационной политики.

Современный экономический, технический и технологический прогресс делает возможным доставку массовой информации как в виде текстов, так и видового ряда (!) в кратчайший срок фактически в любое место Земли. Планета зримо обретает черты, предсказанные канадским ученым М. Маклюэном, одной «глобальной деревни». Именитый гуру коммуникативистики определял эти процессы in toto (в целом) как позитивные, символизирующие возвращение человечества в Эдем, утраченные где-то в «Гутенберговой галактике» книгопечатанияii.

Информационный ресурс явно и повсюду наращивает свой вес и значение среди прочих ресурсов власти и управления, что настоятельно требует соответствующего правового опосредования, прежде всего конституционно-правового и международно-правовогоiii.

Свобода массовой информации включила публичную политику в повседневную жизнь широких народных масс. В результате фактор доверия и поддержки со стороны граждан стал необходимым условием эффективности большинства действий публичной власти. Медиа превратились в существенную часть механизма функционирования политической власти, а демонстрация столь интенсивной тенденции к росту своего влияния позволила даже выдвинуть гипотезу о становлении нового вида демократии  медиакратии. Во всяком случае, структура механизма функционирования российской публичной власти уже не может быть правильно понята и оценена без учета места и роли в ней конституционного института свободы массовой информации.

Если метафорически представить образ любой публичной власти в виде птицыiv, то ее крыльями будут две основные образующие власть категории – собственность и информация. Только при их наличии «птица» власти обретает полетные качества, иными словами – способность с надлежащей степенью эффективности выполнять свое базовое, функциональное предназначение. Что касается степени научного познания и, соответственно, правовой опосредованности полетных характеристик «крыльев» власти, то они существенно разнятся.

Если роль и функциональная значимость «собственнического» крыла изучена неплохо, хотя и эта сфера научного знания имеет свои пробельные областиv, то к серьезному изучению и оценке роли и значения информационного компонента власти современные исследователи, в том числе и правоведы, еще только приступаютvi.

Вместе с тем и в этих изысканиях уже достигнуты определенные результаты, в частности, представленные в форме «воспоминаний о будущем» в одной из последних работ российского исследователя глобалистики М. Делягинаvii.

Их суть можно выразить в двух основополагающих тезисах.

1. В истории человечества недооценка властью роли информационной сферы жизни личности, общества и государства, как минимум, однажды и» по крайней мере, для западной цивилизации повлекла серьезные социальные последствия, близкие к катастрофическим. М. Делягин определяет это как «кризис Гутенберга», возникший в связи с появлением книгопечатания. Известно, что книгопечатание резко повысило доступность массовой информации для народных массviii. На страницах своей книги М. Делягин обосновывает вывод о том, что явления Реформации и череда кровопролитных религиозных войнix – производное именно от этого информационного «половодья», с которым власти того времени надлежащим образом справиться не сумели.

2. Современные системы власти вновь оказались перед проблемой информационного «половодья», вызванного бурным ростом информационно- коммуникативных интерактивных возможностей различных субъектов социального взаимодействия. Адекватного и действенного алгоритма ее решения нигде в мире пока не найдено. В результате человечество вновь оказалось на пороге очередного информационно-управленческого кризиса. В наши дни его глобальными проявлениями служат:

- склонность органов и институтов власти к изменению не самой реальности, а представлений о ней;

- все меньшая ответственность и демократичность властных институций, все меньше учитывающих расширяющуюся гамму интересов и мнений подвластных им субъектов, лишь на время доверивших им осуществление властных полномочий;

- постепенная, по мере расширения применения технологий формированиясознания на основе внедряемых представлений, утрата властью способности отличать желаемое от действительного.

Резюмируя сказанное в рамках историко-технологического контекста нашей темы, подчеркнем главное: свобода массовой информации, лишь механически увеличивающая информационные потоки, протекающие в обществе, отнюдь не абсолютное благо, укрепляющее демократию, повышающее возможности личности и раскрывающее перед ней новые горизонты. Даже в чисто количественном аспекте, в тех случаях, когда информационные потоки перехлестывают границы управляющих систем данного общества, а сегодня уже и всего человечества, это создает для него серьезные системные опасности. Качественные же изъяны расширяющихся и углубляющихся мировых информационных потоков эти опасности умножают многократно.
^ Мягкое право и правосудие как ответ на вызов информационного мира
Формирующийся информационный мир в не меньшей, а, скорее, в большей степени, чем предыдущие миры – промышленный или сельскохозяйственный, предъявляет свои вызовы, требующие адекватных мер реагирования, в том числе и со стороны науки права.

Правоведение и прежде всего его конституционная отрасль призваны постоянно искать и своевременно находить адекватные ответы на такого рода вызовы времени, предлагать надлежащие правовые средства, способные эффективно регулировать принципиально новые для мировой и национальных правовых систем публичные и частные информационные отношения, качественно охранять и защищать информационные права и свободыx.

Как представляется, в рамках поиска и отработки новых механизмов и способов регулирования отношений, возникающих в информационной сфере жизни личности, общества и государства, происходит пока еще мало осознаваемая и фиксируемая нашим сознанием, в том числе и научным, смена вектора развития мирового правоведения, своим содержанием в чем-то напоминающая историю развития ЭВМ.

Заимствуя из этой истории соответствующий понятийный аппарат, можно сказать, что отечественное и зарубежное правоведение проходит путь от осознания и решения проблем «правового железа» (вещных, имущественных объектов прав) к значительно более тонким и сложным проблемам «юридического софтвера» (software), чье оптимальное решение возможно лишь в рамках нарождающегося международного Cyberspace Law – «правового опосредования деятельности в киберпространстве»xi.

Характерным признаком юридического софтвера является то, что в его рамках предметом регулирования во все большей степени выступают все менее осязаемые, невещественные объекты прав и правомочий. В их ряду: специфика правовых режимов информации как объекта публичного и/или частного права; поиск оптимальных организационно-правовых форм вхождения информации в политический, военный, экономический, культурный оборот; и т. д.

Результат правового опосредования такого рода информационных отношений, их надлежащая правовая форма – информационные правоотношения – в контексте примененной образной аналогии можно представить в качестве своеобразного правового софта, мягкого права (Soft law), продукта высокоразвитого информационного правоведения. Иными словами, того, что во многих элементах уже составляет правовую базу мирового информационного общества ХХI века и третьего тысячелетия.

Судебная практика, как неотъемлемая составляющая мирового процесса правообразования (вспомним, что в своей основе прародитель современного европейского права – римское право, рождалось отнюдь не в парламентах, а в ходе деятельности римских судей-преторов) и правозащиты, также старается не отставать от потребностей жизни в условиях глобальной информатизации окружающей социальной действительности и активно участвует своими средствами в выявлении, защите и развитии информационных прав и обязанностей различных субъектов права.

В этом контексте не столь уж утопичным покажется предположение о том, что дальнейшее развитие этих явлений и процессов рано или поздно сформирует своеобразное мягкое информационное правосудие (Soft justice), а в моду войдут информационные суды или иные по названиям институции специальной информационной юрисдикции, действующие в рамках особого информационного или электронного судопроизводстваxii.
Конституционные основы свободы массовой информации
Конституция Российской Федерации, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 года, включила свободу массовой информации в число основных прав и свобод человека и гражданина, применив для этого достаточно емкую формулу: «Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается» (ч. 5 ст. 29).

Необходимые правовой норме конкретность и системность это конституционно-правовое установление обретает во всем правовом пространстве российской Конституции, аккумулируя содержание ряда иных ее норм и правомочий, в частности важных информационно-правовых правомочий, закрепленных в той же статье 29 Конституции:

- каждому гарантируется свобода мысли и слова;

- никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них;

- каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.

Контекстуальный анализ установленных в данной статье правомочий позволяет сделать некоторые выводы. Во-первых, каждая из свобод, содержащихся в статье 29, обладает относительно обособленным характером. В то же время они сущностно, на генетическом уровне взаимосвязаны. Наконец, весьма значим фактор взаимодополнения их юридических качеств. Скажем, правовой институт свободы массовой информации выступает в качестве одной из важных гарантий реализации свободы мысли, слова и права на информацию. В то же время каждая из этих свобод в той или иной степени «работает» на обеспечение института свободы массовой информации.

Статья 29 Конституции самая яркая, но отнюдь не единственная информационно-правовая «звезда» на российском конституционном небосклоне. Правомочия свободы массовой информации имеют самостоятельное конституционное выражение во многих значимых для гражданина областяхxiii. К их числу, например, относится правомочие иметь свободный доступ к информации о ходе законодательного процесса (согласно ч. 2 ст.100 Конституции, заседания Совета Федерации и Государственной Думы являются открытыми), а также о его конечных результатах (согласно ч.3 ст.15 Конституции, «законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются»).

В этом же семантическом ряду расположено информационное правомочие каждого на свободу поиска и получения информации о ходе осуществления судебной власти, обеспеченное частью 1 статьи 123 об открытом характере судопроизводства.

Свобода экологической информации напрямую вытекает из статьи 42, в соответствии с которой каждый имеет право на достоверную информацию о состоянии окружающей среды.

Конституционные нормы, регулирующие отношения, связанные с правом на свободу совести (ст.28), а также с правом на доступ к культурным ценностям и свободе творчества во всех его проявлениях (ст.44), включают в себя правомочия свободы массовой информации в качестве гарантирующей реализацию указанных основных прав и свобод информационной подсистемы.

В то же время и конституционный институт свободы массовой информации имеет определенную, конституционно закрепленную систему гарантий своего воплощения. Часть такого рода гарантий сформулированы в форме прямых конституционных запретов, которые должны соблюдаться всеми государственными органами, организациями, учреждениями и их должностными лицами. Например, часть 5 статьи 29 содержит прямой конституционный запрет цензуры.

Другая часть гарантий включает в себя дополнительные конституционные преференции или конституционно-правовые иммунитеты, которыми наделяются специальные субъекты правового института свободы массовой информации. К примеру, в статье 51 Конституции предусмотрена (в порядке, определенным федеральным законом) возможность наделения конкретных лиц так называемым «свидетельским иммунитетом» – освобождением от обязанности давать свидетельские показания. Для журналистов и редакций средств массовой информации (подчеркнем, что для тех и других в разных объемах!!!) данный правовой иммунитет получил закрепление еще в «доконституционном» Законе Российской Федерации от 27 декабря 1991 года «О средствах массовой информации» (ст. 41; абз. 4 ч. 1 ст. 49) в части сохранения конфиденциальности журналистской, редакционной информации и ее источника.

К сожалению, ни УПК РФ ( действует с 2002 года), ни ГПК РФ (действует с 2003 года) не включили в свои конструкции института свидетельского иммунитета ни журналиста ни иного представителя редакции СМИ.

В результате, по «медийному» закону, российский журналист «обязан сохранять конфиденциальность информации и /или ее источника» (абз. 4 ч. 1 ст. 49 Закона РФ 1991г. «О средствах массовой информации»), а по основным процессуальным кодексам, он никакими законодательными иммунитетами на сей счет не наделен (см. нормы ст. ст. 56 УПК РФ и 69 ГПК РФ).

Так что в случае, если, например, журналист, иной сотрудник редакции будет привлечен к участию в деле в качестве свидетеля в рамках уголовного или гражданского судопроизводства и откажется указать источник интересующей суд информации, то отнюдь не исключено применение к нему меры уголовной ответственности по статье 308 УК РФ за отказ от дачи показаний. Кроме того, отказ раскрыть источник информации может быть квалифицирован и как проявление неуважения к суду.

Наличие подобных законодательных коллизий может создать достаточно серьезные проблемы в исполнении российскими журналистами одного из самых значимых принципов своей профессии – сохранение в тайне источника информацииxiv.

Предлагая в порядке de lege ferenda их устранение, думаю, что оптимальным образом это можно осуществить в ходе предстоящей в ближайшее время серьезной модернизации действующей редакции Закона РФ «О средствах массовой информации». Включение журналиста и представителя редакции СМИ в перечень лиц, освобожденных от обязанности давать свидетельские показания в рамках уголовного и гражданского процесса, будет полностью соответствовать как нормам действующего российского законодательства, так и сложившейся в этой сфере информационно-правовых отношений международно-правовой практикеxv.
Среди конституционных гарантий свободы массовой информации особое место занимает статья 13 Конституции, закрепляющая принципы идеологического, политического многообразия, а следовательно, информационного плюрализма, идеологического разнообразия СМИ.

Наряду с гарантиями Конституция РФ устанавливает определенные ограничения свободы массовой информации. Эти ограничения можно представить в виде четкой системы, включающей в себя:

А) Ограничения общего характера. Такого рода ограничения касаются общего конституционно-правового статуса лиц, подпадающих под данные ограничения. Они устанавливают допустимые пределы изъятий из основных, в том числе информационных, прав и свобод с ориентиром на цели, которым такие изъятия должны быть соразмерны (статьи 13, 19, 29, 55 Конституции). Так, использование свободы массовой информации для подрыва демократических устоев общества может квалифицироваться как злоупотребление такой свободой. В соответствии с частью 2 статьи 29 Конституции РФ «не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства». Часть 2 статьи 19 Конституции запрещает «любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности».

Б) Ограничения, действующие в условиях применения специфических правовых режимов. Например, в условиях предусмотренного статьей 56 Конституции конституционно-правового режима чрезвычайного положения (содержательный критерий в виде определенных целей), для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом (требование к правовой форме ограничений) могут устанавливаться отдельные ограничения свободы массовой информации с указанием пределов (содержательный критерий) и срока (временной параметр) их действия.

Причем даже в этих случаях Конституция (ч. 3 ст. 56) устанавливает пределы усмотрения государственных властей, закрепляя отдельные правомочия свободы массовой информации, которые даже при этих условиях не должны ограничиваться. Например, свобода распространять религиозные и иные убеждения (ст. 28) не подлежит ограничениям даже в условиях режима чрезвычайного положения.

В) Ограничения, вытекающие из особенностей правового статуса отдельных категорий субъектов права и их отношений с государством и обществом. В такого рода случаях параметры правомерности ограничений чрезвычайно редко получают четкое конституционно-правовое воплощение. Иногда они формализуются законодателем, а еще чаще – судами, но обосновываются при этом именно конституционно-правовой природой регулируемых отношений, степень соответствия которой может быть предметом проверки и оценки в рамках конституционного судопроизводства или соответствующих международных судебно-правовых институций.

Ярким примером ограничений этого классификационного ряда может служить правовой статус так называемой «общественной фигуры». Такого рода субъект права, например, в рамках европейского судебно-правового пространства имеет достаточно существенные особенности (в сравнении с обычным гражданином) в части освещения его жизнедеятельности в средствах массовой информацииxvi.

Наряду с гарантиями и ограничениями, Конституция РФ устанавливает систему мер ответственности за нарушение правомочий, составляющих конституционный институт свободы массовой информации. В частности, согласно части 3 статьи 41, «сокрытие должностными лицами фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей, влечет за собой ответственность в соответствии с федеральным законом». Указанные правомочия защищаются и положениями статьи 46, в рамках которых «каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод».

Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суде. Если же исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, то у каждого возникает конституционно-правовая возможность в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека.

В целом можно констатировать, что конституционно-правовые основы свободы массовой информации в Российской Федерации сформированы в необходимой и достаточной мере. Часть этих основ уже получила свое развитие в отраслевых нормах российского законодательства, но гораздо больше еще предстоит сделать.

Согласно статье 2 Конституции, признание, соблюдение и защита прав и свобод человека определены в качестве обязанности государства. Конституционно закрепленный приоритет прав и свобод человека в деятельности всех органов государства – системообразующий фактор развития отечественного законодательства вообще и законодательства, регулирующего отношения по реализации конституционного института свободы массовой информации, в частности.
  1   2   3

Похожие:

Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconО практике применения судами закона российской федерации
Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Каждому гарантируется свобода мысли и слова,...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconРоссийской федерации по контролю за оборотом
Федерации по итогам заседания президиума Государственного Совета Российской Федерации, состоявшегося 18 апреля 2011 года в г. Иркутске,...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации icon   Бог не создал человека независимым. Человек с момента сотворения...
Разные виды свободы: Свобода от рабства, политическая свобода, свобода слова, свобода выбора, свобода совести, свобода передвижения...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconСтатья 1 Внести в Закон Российской Федерации от 27 декабря 1991 г....

Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconПрокуратура Санкт-Петербурга
Закона РФ "О средствах массовой информации" при изготовлении продукции средства массовой информации периодического печатного издания...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconПроект Российская Федерация Новгородская область
Волотовский муниципальный район, руководствуясь Федеральным законом от 6 октября 2003 года №131-фз «Об общих принципах организации...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconНормативные документы, регулирующие вопросы государственного управления...
Должностная инструкция пресс-секретаря (специалиста по средствам массовой информации)
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconСтаршему помощнику прокурора Санкт-Петербурга по связям со средствами массовой информации
В соответствие с указанием прокурора Санкт-Петербурга №11 от 03. 02. 2005 года «О порядке подготовки и предоставления информации...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconДума холмского муниципального района решени е
Фз «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», Законом Российской Федерации от 27 декабря 1991...
Свобода массовой информации в Российской Федерации: опыт регулирования и реализации iconДо проведения егэ
Орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации, осуществляющий управление в сфере образования, объявляет о местах регистрации...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница