Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области




НазваниеПосвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области
страница8/16
Дата публикации10.01.2014
Размер1.96 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Военное дело > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16
Глава 21

Осунувшийся лицом Трофим уже бродил по двору. Мужчина сообщил, что внучек забрал сын к себе в город, их звал тоже, но они отказались.

— На кого такой домина оставим, вмиг все растащат! — заявил он поселенке. Хозяин избы все еще был уверен, что Анна принимает его сына за полицая, который служит в городе.

Еще Трофим сказал, что соседнее село сожгли каратели, а жителей куда-то увели. Их деревню Бог миловал, так что беспокоиться не стоит пока.

Анна Максимовна накормила сына, наказав ему сидеть дома и за ворота не показывать носа, и побежала на работу.

Как назло, по пути повстречался староста, который ненавидел женщину. Он еще не забыл ее шутки, поэтому, заметив молодую женщину, ехидно сказал в спину:

— Немецкая власть не забрала еще тебя? Недолго ждать, настанет час, жди!

— Ждать — не устать, было бы чего искать!

— Ну, ну! — ухмыльнулся ей в спину тот.

Скоро настал этот день. Анна ждала его и держала под топчаном необходимые вещи в вещевом мешке. Она успела бросить туда каравай хлеба и вареный картофель, когда налетели на деревню немцы. Трофима и Марфу сразу увели куда-то, а поселенку с ребенком выгнали на улицу. Фашисты были хорошо осведомлены, кто жил в деревне и каком доме.

— Постарался, сморчок! — зло вспомнила Анна плюгавого старосту.

Потом всех согнали на дорогу и под конвоем, пешими, повели, как скот, на запад. По дороге примыкали люди из других деревень. С каждым днём этих несчастных людей становилось всё больше. Была летняя жара, и, когда проходили через деревню, немцы поджигали дома, и становилось ещё жарче. Люди шли по пыльной грунтовой дороге и вглядывались: впереди не видно начала колоны и конца не видно. Конвой был и спереди, и сзади, и по бокам. Останавливались только на ночь, в поле или около речки. Продуктов немцы не давали, люди кормились тем, что успели прихватить с собой.

Рано утром конвоиры кричали:

— Рус, вставай, поехали…

И опять вели их целый день по жаре пешком.

Несколько раз налетали на мирную колонну одновременно советские и немецкие самолёты. Они стреляли друг в друга, кружась, как шмели над людьми, потом разлетались в разные стороны, не причинив никому вреда.

Когда подходили к городу, из облаков вынырнули два советских истребителя. Их обстреляли из зениток фашисты. Они подбили один самолет, и он, выпуская черный шлейф дыма, потянул за лес. Другой остался невредимый и моментально исчез из вида.

Колонну пригнали к железнодорожному вокзалу и расположили на большом лугу рядом. Это была уже Эстония. Ночью появились советские бомбардировщики и бомбили какой-то объект в городе. Анна прикинула, что не дальше километра, поэтому сюда долетали осколки. К счастью, никого не задели, но люди ужасно боялись, лежали, закрывая руками головы.

Два дня фашисты делили людей на группы и переписывали всех. Затем погрузили в товарные вагоны, дали по буханке хлеба на душу и куда-то повезли.

Анна и Олег пристроились возле стенки на полу. Рядом сидели другие женщины и дети, тихо переговаривались между собой. Через приоткрытую дверь вагона иногда мелькали исковерканные вагоны и рельсы — результат налета авиации, и все молили Бога, чтобы не разбомбили их эшелон.

Олегу очень хотелось кушать, но мать не давала много, говорила, что неизвестно, сколько еще ехать, нужно экономить. Мальчик, чтобы не думать о хлебе, нашел в стенке щелочку и рассматривал через нее пробегающий лес и телеграфные столбы вдоль железной дороги. Когда надоело это занятие, принялся играть с соседним мальчиком на щелбаны.

Анна то о чем-то судачила с женщинами, то дремала, низко опустив голову на грудь, то размышляла о том, что будет с ними дальше. Вот, уже год живет с сыном в неволе и конца, края этому не видно. Олег не доедает, не учится в школе. Они спят как попало, урывками. Кругом бродят смерть, болезни и страдания.

— Господи! Сделай так, чтобы прекратилась бессмысленная бойня, пришел мир, и люди могли жить, как раньше, — прошептала Анна и перекрестилась.

— Ты чего, мама? — сын удивленно смотрел на нее. — Ты говорила, что не веришь в Бога, когда папа спрашивал тебя.

— Да, верю, сынок, верю в Бога. Кому еще доверяться в такое смутное время? Отец у нас партийный человек, им запрещена вера в Господа. Вот, и притворялась, чтобы угодить ему. Грешна была, каюсь! Домой вернемся, повешу иконы на место.

На остановках конвоиры разрешали выходить из вагонов, но далеко не давали отходить, стреляли в спину, если кто отдалялся слишком далеко. Иногда эшелон встречали местные жители и передавали хлеб. На всех не хватало, но люди радовались, что кто-то заботился о них.

Рано утром состав прибыл на станцию недалеко от моря. Анна с Олегом видели через дверь бескрайнюю водную равнину, испещренную белыми пенными барашками волн, и услышали, как кто-то сказал:

— Балтийское море, товарищи.

На что какая-то женщина в вагоне отчаянно крикнула:

— Утопят, как котят!

Но и без этого заявления людей одолевал страх — неизвестно, что будет с ними дальше.

Затем последовала команда разгружаться. Людей повели колонной в лагерь, который был в километре от моря. Когда завели в ворота, то все увидели одноэтажные казармы. Женщины и дети разместились прямо на бетонном полу без кроватей, одеял и подушек. Что было с собой у кого, то и стелили. Опять переписали по группам по тридцать человек. Каждой выдали по паре ведер, чтобы ходить в столовую дважды в день. Там наливали по ведру супа и чая, выделяли на каждого по сто грамм хлеба.

Анна впервые услышала о карантине и, что они находятся в Польше. Их держали здесь целый месяц. Самые слабые — старики и дети — болели и умирали. Никто не лечил, человек триста отправили на местное кладбище за это время.

Голодные ребята часто бегали на кухню. Там выбрасывали картофельные очистки, и они набрасывались на них, как мухи на мед. Самые нерасторопные из детей оставались ни с чем.

Олегу тоже частенько не доставалось очистков, и он сопровождал счастливчиков до барака в надежде, что кто-то поделится. Такого никогда не случалось, но голодные дети надеялись на чудо.

В этот раз Олег снова вернулся от кухни с пустыми руками. Он лежал на полу и наблюдал, как один мальчик жадно поедал из консервной банки картофельные очистки. Едва он закончил трапезничать, как схватился за живот и повалился на бок. Его вырвало.

К нему подполз его ровесник, мальчик десяти лет съел вырыганную массу.

Олег отвернулся, а Анна, наблюдавшая страшную картину, заплакала, прижимая к груди сжатые кулаки, и сквозь слезы молилась Богу:

— До ручки довели людей, помоги им, Господи!

Затем людей снова погрузили в товарные вагоны и выдали немного продуктов, чтобы только не умерли с голоду. Так везли несколько дней. На одной остановке Олегу на пекарне рядом со станцией дали белый батон. Он осторожно запихал его за пазуху и принес в вагон.

Анна половину отдала соседям, а свою долю поделила с Олегом. Они смаковали каждую крошку и были очень счастливы в этот день.

Всех выгрузили в германском лагере Дахау и разместили в бараке с трехъярусными нарами из грубых досок. Два дня заполняли документы на них, водили на осмотр к врачу, где отсортировали людей: кого для работы, кого для медицинских опытов.

Анне повезло, ее определили в рабочую группу, поэтому на третий вывели с утра на большую площадь. Взрослым навесили бирки с адресами, куда они предназначались на работу.

Олег не понимал, что было написано по-немецки на картоне, висевшем на груди матери. Он не отходил ни на шаг от нее, боялся, что останется один, если ее увезут без него. Заказчики подходили, читали надписи, находили своих рабочих и уводили. Толпа редела, а Анна Максимовна и Олег все стояли на месте.

Наконец к ним подошел пожилой немец, взглянул на бирку и сказал:

— Meine!

Больше он не проронил ни слово. Мужчина привел мать и сына на станцию и посадил на поезд. Они ехали несколько часов, пока не остановились на большой станции.

— Ulm, — буркнул немец и показал, чтобы выходили из вагона.

Затем он провел их на другой перрон и посадил в первый вагон. Олег видел через стекло двери, как маленький паровоз окутался паром, вагон дрогнул и покатился по рельсам, весело постукивая колесами.

Через полчаса вышли уже на небольшой станции. Там их ожидала конная повозка с молодой белокурой женщиной.

Хозяин кивнул головой немке и показал Анне, чтобы садилась на телегу. Анна усадила Олега на повозку рядом с встречавшей женщиной, а сама пошла рядом, как и хозяин. Тому понравилось, что русская бережет лошадь и идет пешком. Он добродушно улыбнулся и ткнул себя в грудь рукой:

— Walter!

— Анна, — показала на себя русская женщина, затем на сына. — Олег.

— Ана! Ольег! — смешно повторила девушка на повозке и приложила руку к своей высокой груди, представилась:

— Elsa.

— Schwiegertochter! — добавил Вальтер, кивая головой в сторону возницы. Анна не поняла, но охотно кивнула, чем развеселила Эльзу, которая рассмеялась звонким колокольчиком. Свекор досадливо нахмурился, она смолкла и прихлопнула возжами бока серой лошадки, которая, почувствовав слабину, сбавила шаг.

Они проехали небольшим лесом, потом полем и въехали на большое крестьянское подворье с амбарами и двухэтажным жилым домом. Чистый и асфальтированный двор, четкие линии дорожек, ажурные занавески на окнах приятно удивляли и привлекали внимание приезжих из России. Вальтер завел Анну с сыном в помещение на первом этаже. Это была кухня, где стояли кирпичная плита, топившаяся дровами, большой стол и буфет. Затем он открыл дверь в небольшую комнату и, приложив ладонь к уху, сказал:

–Schlafen.

Анна в этот раз поняла и охотно кивнула головой. В это время пришла моложавая хозяйка и протянула руку с узенькой ладонью Анне Максимовне, которая недоуменно вытянула навстречу свою. Пожилая женщина перехватила ее руку и пожала, как обычно делали мужчины между собой, а Вальтер ее представил:

— Frau Marta.

Хозяйка приказала нагреть воду в небольшом котле в ванной комнате. Там стояла эмалированная ванна, в которой купались и стирали белье. Анна наносила воды из небольшой речки, протекавшей за домом. Олег натаскал дров под присмотром Марты, и вскоре вода закипела. Анна помогла вымыться сыну и намылась сама.

Грязную воду хозяйка приказала выливать в овраг в ста метрах отсюда. После этого их пригласили к столу, который накрыла Эльза. Она поставила перед ними по тарелке супа, по большому куску хлеба и по стакану эрзац-кофе. Впервые женщина и мальчик почувствовали сытость в желудке. Горький кофе не понравился им, но они выпили его, чтобы угодить хозяевам. Так началась жизнь матери с сыном в Германии на окраине небольшого швабского города Шельклинген.

Кроме них, на подворье уже работал пленный поляк, который ночевал в амбаре с сеном. Он с утра до вечера пропадал с Вальтером на поле. Сын хозяев погиб в первый день войны с СССР, и власть оказывала помощь крестьянской семье рабочей силой.

На другой день, прежде, чем уйти в поле, хозяин заставил Анну и Олега пилить дрова. Они лежали неровным штабелем во дворе. Рядом стоял «козел» и к нему приставлена пила с двумя ручками.

Работа явно не клеилась. Мальчик ни разу не держал в руках инструмент. Его маме не часто приходилось этим заниматься тоже, поэтому полотно застревало в двухметровом стволе, гнулось, не желая пилить проклятущую древесину. Женщина выбивалась из сил, кричала на сына, чтобы сильнее тянул за ручку пилы, но дело не шло. К обеду они едва напилили десяток чурок.

Анна заметила, что из окна второго этажа за ними наблюдает старая женщина. Она открыла окно и стала им что-то кричать им по-немецки.

— Что орать, когда тебя не понимают, — возмущалась в полголоса женщина. — Дрек, дрек. Что бы это значило? Да, похоже, немка не в себе немного.

В обед пришел Вальтер, который раскричался на Анну. Как оказалось, что нужно было пилить сначала сухие и лиственные лесины, а не те, которые поближе и хвойные. Хозяин, очевидно, говорил ей это вчера, но она не поняла.

Немец переговорил с женой. И с тех пор Анна работала под руководством Марты в доме, а Олег выполнял отдельные поручения хозяев. Остальное время проводил во дворе, играл с большой собакой и лазил по деревьям. Чем злил старую женщину на втором этаже, которая всегда кричала из окна одно и тоже. Мальчик слышал привычные:

    • Дрек, дрек! — и не обращал на нее внимание.


Глава 22
Елена и Варя несколько раз бегали к комиссару отряда, просили записать их в боевую группу.

— Забота о раненых, вовремя приготовленный обед, стирка — не менее важная работа для партизанского отряда.

— Так, кроме Ильи, раненных и нет, а кашу Ефим сготовит. Мы согласны санитарами пойти в рейд, только скажите командиру, чтобы взял.

— Ладно, поговорю, может, найдет вам задание по силам.

— Вот, обещаете все, а сами не берут нас, — уходя, буркнула Лена.

Но через день девушек вызвал в штабную землянку командир.

— Кто из вас бывал в Охвате? — спросил Круглов, когда партизанки вошли и остановились напротив стола, за которым он сидел.

— Я, — подала голос Варя, застенчиво посматривая на сильного мужчину. — У меня дядька Арсений живет возле водокачки.

— Да садитесь к столу, поговорим о деле. В ногах правды нет!

Холодным декабрьским вечером 1941 года Елена и Варя возвращались из разведки. Они были довольны, что удалось собрать ценные сведения о размещение воинских частей и техники противника на станции Охват. Они прошагали за день больше пятидесяти километров. Им осталось пересечь железную дорогу и уйти в лесной массив.

Страшный взрыв оглушил девушек уже возле самого леса и взрывной волной отбросил в сторону. Разведчиц засекли немцы и стали бить по ним из минометов.

Елена Ершова не помнила, сколько времени она пролежала без памяти. Когда очнулась, услышала стон. Лена подползла к подруге.

— Ты как? — спросила Варя. — Я, похоже, ранена.

Осколком Варе Вихровой разворотило ногу. Елена приподнялась, чтобы перевязать подругу. Немцы заметили и снова открыли огонь. Лежа, не поднимая голову, Лена перебинтовала Варю. Потом из платья и ремня соорудила волокушу. Она несколько километров ползла с тяжелой ношей по лесу, пока не наткнулась на партизанский дозор. Варя была спасена.

Декабрь сорок первого года оказался вообще неудачным для партизан.

Когда территорию Ленинского района (ныне Андреапольский) захватили фашисты, Лида Сидоренко из Андреаполя стала разведчицей партизанского отряда.

Все задания она выполняла с юношеским задором, гордясь тем, что именно ей доверяют самые опасные поручения.

В декабре один из предателей выдал Л. Сидоренко. Вместе с нею были арестованы младшая сестра Вера и их мать Анна Тимофеевна. Начались жестокие пытки и издевательства.

— Расскажи, где партизаны, и ты останешься жива! — требовал на ломаном русском языке немецкий офицер.

Лида молчала. Фашистские палачи избили ее до полусмерти. В ответ — ни слова. Едва Лида пришла в сознание, палачи вновь подвергали ее пыткам.

— Ты комсомолка? — продолжая допрос, неистовствовал офицер.

— Да, я комсомолка и горжусь этим! — гордо подняв голову, ответила Лида. — Можете убить меня, но ничего не узнаете!

Выбивая признания, фашисты на глазах Лиды начали пытать сестру Веру. Но ничего не добившись, они выстрелом в голову убили Веронику.

— Мы убьем и мать, если ты будешь молчать! — выходя из себя, кричал офицер.

Ввели Анну Тимофеевну. Мать увидела мертвую Веру, измученную, едва живую Лиду и, собравшись с силой, глядя в последний раз на дочь, сказала:

— Держись, доченька.

Лида, ее младшая сестра Вера и их мать погибли в фашистском застенке. Славные патриотки проявили высокое благородство души, безграничную преданность Родине, ненависть и презрение к врагу.

Стойкость славной разведчицы Лиды Сидоренко произвела огромное впечатление на всех партизан.

Андреапольская комсомолка Люда Морозова со своими помощницами бесстрашно расклеивала в населенных пунктах, захваченных врагом, партизанские листовки. Впервые жители на местах немецких приказов, заканчивающихся обычно словами «За невыполнение — расстрел на месте!», видели призывы «Бей фашистских оккупантов!»

Вскоре Лена сопровождала Варю на партизанский аэродром возле деревни Луги. Командованием была разработана целая операция по эвакуации раненых Вари и Ильи. Их сколько могли, везли на повозке по проселочным дорогам. Затем переложили раненную партизанку на носилки и четверо бойцов, сменяя друг друга, понесли ее дальше по лесным тропинкам. Илья, который согласился отправиться «на большую землю», шагал сам впереди Николая, который прикрывал тыл группы.

К месту партизанского аэродрома вышли вовремя, оставалось несколько часов до прилета самолета. Поздним вечером запалили костры. Яркие языки пламени отвоевали у темени лесную поляну, причудливо играли всполохами по деревьям и кустарникам.

Лена не отходила от Вари. Девушки предчувствовала долгую разлуку.

— Ничего, война кончится, увидимся в родной деревне, — сказала Лена.

— А, если немцы сожгут наши дома? — голос Вари задрожал от страха.

— Не горюй, подружка, спалят, новые построим, еще лучше прежних. Лишь бы войне пришел конец.

— И живыми остаться, — добавила Варя.

В полночь прилетел самолет. Он низко прошелся над кострами, взмыл в воздух и исчез в темноте. Затем неожиданно бесшумно вынырнул из-за леса и пошел на посадку.

Летчик явно нервничал и поторапливал партизан:

— Быстрее, товарищи, выгружайте груз и заводите раненых в салон.

Партизаны поспешно выбросили увесистые тюки из машины и помогли подняться раненным товарищам. Летчик, махнув на прощание рукой, убрал лестницу и закрыл дверь. Самолет взревел рассерженным зверем, легко разбежался и, оторвавшись от земли, пропал в темноте. Костры прогорели и вернули поляну ночи. Партизаны зажгли фонарь «Летучая мышь», чтобы ориентироваться в дороге. Карманные фонари берегли, батареек в лесу не сыщешь, поэтому пользовались ими в исключительных случаях.

Они не ожидали, что груз будет тяжелым. Командир говорил о почте и небольшой посылке для отряда.

— Подводу нужно просить в ближайшей деревне, — сказал Николай. — Без лошади не допрем груз до базы.

— В Луги заходить нельзя. Там часто немцы останавливаются, не напороться бы на них, — предупредил молодой партизан Федор, который часто ходил в разведку в эти края.

— Нам ни к чему сейчас ввязываться в бой с фашистами, — сказал командир группы Михаил Пугач. — Груз доставить сейчас важнее, чем шлепнуть пару, другую фашистов. Какая деревня ближе?

— Величково, но туда тоже соваться опасно без разведки. Лучше в Анихоново, километра два, три до деревни.

Командир достал карту, определил направление, затем сказал:

— Николай и двое бойцов остаются с грузом, остальные за мной!

Михаил, Федор и Елена ушли в деревню Анихоново.

На окраине села прислушались: никого, даже псы молчали, не гавкали на чужаков. Партизаны погасили фонари, прошли по улице до середины деревни и остановились у колодца с высоким журавлем.

— Похоже, немцев нет, — вполголоса сказал командир. — Ладно, стучимся в этот дом.

Михаил указал рукой на один из домов и направился к нему.

Тихонько постучали в окошко и прижались к стене. Тишина и темень, хоть в глаз коли. Месяц на небе спрятался за тяжелое облако и не хотел выходить из укрытия. Пугач снова постучал в окно, но уже настойчивее.

Только на третий раз партизаны услышали тяжелые шаги и увидели, как загорелась керосиновая лампа. Кто-то подошел к окну и громко спросил:

— Кто тут?

— Люди! — ответил Федор. — Открой дверь, поговорить надо!

— Что за люди ходят по ночам? Утром приходи разговаривать, спим мы! — голос пожилого мужчины слегка дрожал от волнения.

— Отец! Ты не бойся нас! Мы — партизаны, нам нужна помощь, — Михаил Пугач шагнул к окну и стал напротив, чтобы попасть в полосу света керосинки, которую человек в доме поднес к стеклу, чтобы разглядеть путников.

После минутного молчания из дома послышался голос:

— Сейчас открою, в избе поговорим.

В доме уже суетилась хозяйка, которая гостеприимно указала партизанам на лавку у стола:

— Садитесь за стол, сейчас что-нибудь поесть сварганю.

— Спасибо, хозяюшка, только нет времени нам рассиживать за столом, спешим мы очень! — весело поблагодарил Федор, усаживаясь за стол. Елена примостилась рядом, поглядывая на занавеску, которая подрагивала, будто кто за ней подглядывал, что творится в горнице.

— Доченька! Раз не спишь, лети в подпол за соленой капустой, огурцами, — не обращая внимание на слова Федора, приказала хозяйка. — Картошка вареная осталась с ужина, ржаной хлеб. Хоть и холодное все, а перекусите на дорожку малость.

Из-за занавески вылетела стройная девушку в домотканом платьице и, чиркнув мельком живыми взглядом по гостям, внимательно осмотрела с ног до головы Елену и побежала в чулан.

Вскоре она вернулась, поставила на стол деревянные миски с капустой и ядреными огурцами и села рядом с партизанкой, исподтишка рассматривая ровесницу.

— Тебя как звать? — спросила Елена.

— Нюра.

— Анна, значит, а меня — Лена, будем знакомы.

— Ты — партизанка?

— Не видно?

— Что за одежда на тебе? — не отвечая на вопрос, спросила Нюра.

— Да, обыкновенная, солдатская форма, командир выдал для удобства. Что, к нам хочешь?

— Не, я боюсь. У тебя и ружье есть? — глаза девушку светились неподдельным и живым любопытством, и Елена рассмеялась:

— Раз — партизан, то непременно должен с ружьем бегать по лесу. Нет, мне хватает без этого работы в отряде: картошку чистить, стирать, одежду латать.

На лице Нюры отразилось явное разочарование, и Лена поспешно добавила:

— Раненных перевязывать приходилось, а, если стрелять придется, то не промахнусь тоже, не сомневайся!

— Ишь, какая!

— Какая?

— Боевая! Не то, что я. А, где находитесь вы?

— Военная тайна, не спрашивай!

— Ишь, ты!
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16

Похожие:

Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВведение истоки холодной войны
Второй Мировой войны. Почему же Вторая Мировая война, по существу, стала колыбелью войны холодной? На первый взгляд, это кажется...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconКнига бывшего генерала немецко фашистской армии Ф. В. Меллентина...
«Меллентин Ф. В. Танковые сражения 1939 1945 гг.: Боевое применение танков во второй мировой войне»
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconТехника хакерских атак Фундаментальные основы хакерства
Светлой памяти Сергея Иванова – главного редактора издательства "Солон" – посвящается эта книга
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВеликая Отечественная война часть «Второй мировой войны». Отечественная...
Великая Отечественная война – часть «Второй мировой войны». Отечественная война определила исход Второй Мировой войны
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВеликая Отечественная война часть «Второй мировой войны». Отечественная...
Великая Отечественная война – часть «Второй мировой войны». Отечественная война определила исход Второй Мировой войны
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconАлексей Колышевский Откатчики. Роман о «крысах»
Посвящается моим родителям. Людям, которых я вижу гораздо реже, чем мне того хотелось бы
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области icon«Никто не забыт и ничего не забыто!»
Ведущий 1: Светлой памяти героев Великой Отечественной войны мы посвящаем нашу документально – поэтическую композицию
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconКогда началась Великая мировая война?
Родины против фашистской Германии и её союзников (Италии, Венгрии, Румынии, Финляндии, а в 1945 и Японии). Война против СССР была...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconСпортивное развлечение
Формировать у мальчиков стремление быть сильными, смелыми, стать защитниками Родины; воспитывать у девочек уважения к мальчикам как...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconЛитература: Родина. 2013.№1 (весь номер)
Сталинградская битва была переломным моментом в истории Великой отечественной войны. Сражение за Сталинград сложнейшее, кровавое,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница