Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области




НазваниеПосвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области
страница4/16
Дата публикации10.01.2014
Размер1.96 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Глава 10
В свои тридцать лет Феодора Максимовна Андреева, по муже теперь Степанова, не знала еще горя и нужды. Даже когда их семью вынудили выехать из Ленинграда в Старую Руссу, она, как за каменной стеной жила в семье сестры Аннушки. Грамотный и порядочный муж Анны восемнадцатилетнюю девушку принял, как собственную дочь. В 1928 году Иосифу исполнилось двадцать восемь лет, и он по праву считал себя ответственным за судьбу стройной, как хворостинка, и нежной, как подснежник, Фенечки.

Поэтому мужчина без колебания в тридцать третьем году разменял свою большую квартиру на две поменьше. Феня выходила замуж за Степана, которого Иосиф хорошо знал по работе на заводе.

Молодые с благодарностью приняли роскошный подарок и счастливо зажили в собственном гнездышке. Теперь уже Степан перенял от Иосифа заботу за девушкой, которая полюбила красивого парня всей душой. Она даже устроилась на работу участковым терапевтом цеха, где он работал, чтобы быть всегда вместе.

— Вот наскучит тебе муж, если и дома и на работе рядом будете, что будешь делать? — смеялась подруга.

— Не надоест! — весело отмахивалась Феодора Максимовна. — А соскучусь, прямо на участок к нему приду, долг участкового врача чаще бывать на вверенном участке.

И влюбленная пара в декабре принесла из роддома доченьку Полину, которую хрупкая Феня легко выносила и без проблем родила своему мужу.

Чтобы жене было легче справляться с ребенком, Степан привез из деревни свою маму. Молодая женщина подружилась с ней и называла Нину Петровну мамой. И уже через три месяца Феня вышла снова на работу. Моложавая свекровь с удовольствием приняла на себя обязанности няньки, сюсюкалась с маленькой внучкой Полиной.

Так и жили все в довольстве и радости. В сентябре 1941 года семилетняя Полина должна была пойти в школу, родители заранее покупали все необходимое. Но как-то незаметно для них подкралась война и перекроила заново жизнь семьи.

Феня день и ночь заливалась горьким слезами, не хотела отпускать на фронт мужа. Но он явился однажды домой, собрал всех за столом и объявил:

— Завтра уезжаю на войну. Я не думаю, что надолго, побьем врага и вернусь. Вы живите пока без меня, я оставил на вас свой денежный аттестат, протянете, как-нибудь. Вы, мама, живите с Феней, помогайте ей по хозяйству, а ты, Поля, делай, что бабушка скажет и слушайся маму. Потом отчитаешься мне за каждый день, когда вернусь. Поняла?

— Да, я все сделаю, как ты сказал, только быстрее приезжай, — кинулась на шею отцу дочь.

— Вот и договорились, — Степан поглаживал по спине Полину и, отворачивая заблестевшие глаза, добавил, — ты же у меня большая и умная девочка.

На следующий теплый июльский день Степан Васильевич расцеловал всех на вокзале и сел в эшелон, который через полчаса тронулся и увез главу семьи на фронт, который стремительно приближался к городу.

Феодору Максимовну, как военнообязанную, военком оставил врачом при оборонном заводе, на котором и работала. Только отныне ее обязали ходить в военной форме младшего лейтенанта медицинской службы.

И жизнь, казалось, размеренно потекла дальше. В магазинах исчезли продукты, но их исправно выдавали по талонам. Никто не догадывался, не предполагал, что ожидало всех дальше. Пока страха не было, как и смертей.

Первые налеты фашистской авиации заставили всех вздрогнуть от страха и боли. В городе появились первые убитые и раненые, образовались первые пробоины в крышах и разбитые здания, огни пожаров по ночам видны были издалека.

В сентябре вокруг города замкнулось вражеское кольцо, и сразу же начались артиллерийский обстрелы. Жизнь людей дешевела изо дня в день. Авианалеты, артобстрелы методично истребляли город и убивали ее народ.

Осенью люди уже перестали бояться огня, взрывов и крови, питались впроголодь, лишь бы не умереть. Но на этом не прекратились их лишения.

Восьмого сентября запылали Бадаевские склады — главный хранитель продовольствия города. Единственное сообщение с Большой землей по воде через Ладогу прерывалось авиацией и артиллерией. В городе начался голод. На карточки снизили нормы.

Две иждивенческие карточки и паек Феодоры Максимовны с трудом поддерживал силы семьи. Однажды Нине Петровне за десять рублей удалось купить жирную землю из-под Бадаевских складов. Ее пропитало при пожаре растопившееся сливочное масло. На нем жарили картофельную шелуху, которую иногда приносила неугомонная бабушка Поли.

Счастливые, ели, не обращая на хруст на зубах.

Полина ходила в школу каждый день, школьников подкармливали ста пятьюдесятью граммами хлеба и ложкой манной каши.

Девочка проглатывала кашу, а хлеб несла домой. Бабушка ругалась:

— Поленька! Сама ешь, тебе силы нужны!

— А тебе, бабушка?

— У тебя, детка, косточки молодые, еще растут, им поддержка требуется, а у меня старенькие, выросли. Мне много не нужно!

Феня кусала губы в бессильной ярости, что ничем нельзя помочь родным. Она давно написала заявление на эвакуацию свекрови и дочери, но нужно было ждать начала навигации.

Феодора Максимовна старалась наносить побольше воды из Невы, чтобы Нине Петровне не пришлось тащиться на реку. Пожилая женщина совсем ослабела от недоедания, но тайком подкладывала внучке из свой порции.

— Я уже съела свою, — говорила, чтобы не заметили, сколько хлеба было у нее.

Полина уже осенью привыкла к трупам людей на улице. Зимой их лежало на снегу еще больше, коммунальщики не успевали убирать.
Глава 11
В начале 1941 года приказом по Северному флоту отменили полагающиеся в армии отпуска. В дивизионе, где служил Иван Андреев, стали поговаривать о скорой войне.

Иван к этому времени служил дальномерщиком. Его боевой пост находился в километре от батареи на вышке, установленной на горе. Он должен был определять по прибору дальность подвижных и неподвижных целей, предметов и разрывов снарядов, ведение визуальной разведки местности и корректировка стрельбы наземной артиллерии, измерение горизонтальных и вертикальных углов цели.

Семилетнее образование и сообразительность краснофлотца Андреева продвинуло его по службе до отделенного командира и, получив в армии специальность дальномерщика, его назначили старшим наблюдательной вышки.
«Нелегкой походкой матросской

Иду я навстречу врагам,

А после с победой геройской

К скалистым вернусь берегам.

Хоть волны и стонут, и плачут,

И плещут на борт корабля,

Но радостно встретит героев Рыбачий,

Родимая наша земля».
Иван Максимович и Николай, которые подружились, стирали рабочую форму в бытовом помещении, когда по радио объявили о войне с Германией.

— Эва! — удивился Иван. — Вот тебе и пакт о ненападении! Что же теперь будет?

— Воевать будем!

— Если дадут немцам добраться сюда.

— Забыл, что финны рядом. Они — союзники Германии и не простили нам свое поражение в тридцать девятом году. Теперь поднимут голову и вместе с немцами полезут отбирать свои земли.

Уже на следующий день артиллеристы вступили в бой с врагом, потому что 221 батарея из 113 отдельного арт. дивизиона майора П.Ф. Космачева, куда перевели перед войной краснофлотца Андреева, блокировала огнем орудий вход в залив Петсамо-вуоно.

Этот залив имел очень важное военно-стратегическое значение. На севере Финляндии (в то время — союзницы Германии) не было железной дороги, и снабжение фашистских войск шло морем. Порт Лиинахамари, оборудованный хорошими причалами, стал главной перевалочной базой, которая обеспечивала всем необходимым горный корпус «Норвегия». Кроме того, в районе поселка Никель находились известные на весь мир рудники и никелевый завод, откуда через Петсамо и порт Лиинахамири немцы вывозили никель для своей военной промышленности. Батарея находилась в очень «жарком» месте, держа под особым пристальным вниманием противника, но и сама не обделена была таким же «вниманием» с его стороны. Батарею систематически обстреливали германские дальнобойные орудия, установленные на мысах Нумерониеми, Ристиниеми и в глубине Петсамо-вуоно. Против батареи действовали 7 или 8 батарей крупного калибра. Кроме того, перед тем, как ввести в залив транспорт и десантные баржи, немцы каждый раз наносили по батарее сильные бомбовые удары, стремясь если не уничтожить ее, то хотя бы на время вывести из строя.

Не удалось фашистам захватить и полуостров Рыбачий — стратегический пункт, откуда контролировался вход в Кольский, Мотовский и Печенгский заливы. Летом 1941 года советские войска при поддержке кораблей Северного флота остановили противника на хребте Муста-Тунтури.
Полуострова Средний и Рыбачий стали непотопляемыми линкорами Заполярья и сыграли важную роль в защите Кольского залива и города Мурманска.

Глава 12
Анна пробежала мимо мертвого комиссара, но вдруг остановилась и прижала к себе сына. Из леса выходила цепью немецкая пехота. Позади по полю, как вши среди ржаных волос, расползались фашистские танки. Круг замкнулся. Враг стрелял по людям, которые пытались куда-то бежать, не трогал тех, кто стоял на месте, высоко подняв руки. Вдруг стало необычно тихо, взрывы прекратились, лишь, слышался натужный гул моторов и редкие очереди. Порыжевшая переспелая рожь местами горела, и золотистый дым стлался над всклоченным полем на фоне синего неба в сторону петлявшей дороги и притихшего леса.

Немцы приближались ощетинившейся штыками цепью к напуганной женщине с ребенком. Здоровый молодой мужчина с винтовкой наперевес шел в цепи прямо на них. Анна прикрыла одной рукой глаза сыну, другой обняла за плечи и, как завороженная, смотрела на кончик нож-штыка, на котором так мирно отражался дрожащий солнечный зайчик.

Немецкий солдат, не доходя несколько метров до них, указал винтовкой вдаль и крикнул:

— Los! Schnell!

Анна с сыном пошла вперед.

Вражеские пехотинцы выдавили людей на большак, сбили в большую толпу и погнали на станцию Тайцы, как разношерстное стадо: солдаты, женщины, гражданские пожилые мужчины и дети.

На привокзальной площади от толпы отделили красноармейцев и пожилых мужчин, отвели в сторону. Женщины и дети остались стоять на месте. Первое оцепенение у людей прошло, и они осматривались, некоторые переговаривались.

Анна только сейчас заметила, что у нее за спиной висит самодельный рюкзак. Небольшой чемоданчик с вещами Олега потерялся при обстреле — где и когда даже не заметила. В простом мешке с приделанными к нему веревочными лямками лежали белье Анны Максимовны, хлеб, вареный картофель и кусочек свиного сала. Все, что успела собрать, когда спешно покидала дом.

— Что с нами будет теперь? — робко спросила какая-то молодая женщина.

— На что им бабы с детьми? — громко ответили из толпы, — подержат и распустят по домам!

— Ага, отпустят и скажут: «Простите», — насмешливо пробурчала Анна Максимовна. — Нет, уж пристроят куда-нибудь или работать заставят.

— Взрослых пускай забирают, а детей отпустили бы, ироды, — сказала пожилая женщина рядом с Анной.

— Да, куда пойдут они без матерей? — возразила Анна Максимовна. — Уж лучше вместе мыкать горе, все под присмотром останутся.

— И, то верно, голубушка, но смотреть больно, как страдают дети. Скорее бы решали с нами, а то сил нет стоять на ногах.

Вскоре пришел какой-то чин и через переводчика сообщил:

— Мы не воюем с мирным населением. В целях сохранения ваших жизней завтра эвакуируем от фронта в тыл.

Затем составили какие-то карточки на каждого, женщин и детей осмотрел врач, что-то записал в них.

Потом людей вывели на дорогу и под конвоем погнали к колхозному амбару, где оставили до утра. Продуктов не дали, только поставили ведро воды на всех. Каждый достал на ужин, что прихватил с собой. Анна накормила Олега, притащила охапку соломы, сваленного в углу сарая и приготовила ложе для себя и сына.

— Привыкай, сынок, теперь мы не дома, где покажут, там и хата для нас.

Утром всех построили, повели по дороге на запад. На марше убежать невозможно: позади и по сторонам колонны охранники с винтовками, укрыться в лесу было немыслимо. Очень тяжело было женщинам с маленькими детьми. Они выбивались из сил, но не спускали с рук малышей.

Олег невозмутимо шагал рядом с матерью, казалось, его не брала усталость. Анна благодарно похлопала мальчика по плечу:

— Терпишь, сынок, молодец, терпи, не всегда нас будут гнать, как стадо, когда-то придет конец пути.

Какой-то добрый человек с подводой, который повстречался, когда проходили деревней, развернул лошадь и загнал ее в толпу. Затем сунул вожжи одной женщине с ребенком на руках и сказал:

— Вот, возьмите. На телегу посадите детей, все легче будет!

— Как же ты без лошадки теперь? — спросил кто-то.

— Все, едино, отберут ее немцы, как гужевой транспорт, а так послужит своим! — крикнул издали мужчина. Охранники не возражали, и на телегу усадили самых маленьких детей. Олегу места не нашлось на ней, хватало малышни, поэтому он, как и дети постарше, шагал самостоятельно.

По пути колонну останавливали на десять минут для отдыха и снова гнали вперед. Немцы не кормили, и только хозяева дворов, где останавливались на ночлег, варили картофель и давали людям. Анна удивлялась, как они выжили в трехдневном переходе.

В деревне Голенищеве Псковской области немцы вызвали старосту. Пять женщин передали ему, чтобы распределил по домам для проживания. Вместе с ними оказались трое детей. Колонна отправилась дальше.

Анна с Олегом, еще четыре женщины, мальчик и девочка остались стоять напротив невысокого тощего мужчины средних лет, который долго буравил колючим взглядом притихших людей. Затем он громко вздохнул и заговорил:

— Ну, куда я вас определю для житья? Сами пухнем c голодухи, не ведаем, как дотянуть до нового урожая. Не по нашему достатку гости.

— Ты пристрели нас из ружья, чтобы не жили. Дешевле будет! — сказала ему Анна. Староста помолчал, наблюдая за молодой женщиной, потом резко ответил:

— Язык твой прежде ума рыщет, беды ищет! Кто такую возьмет к себе?

— Остерегаться нужно молчаливых людей, слыхал такую мудрость?

— На словах, как на гуслях, посмотрим, как на деле! — мужик больше не стал препираться с женщиной. — Ладно, идем, определю по хозяевам, а там, как знаете.

Анна Максимовна и Олег вошли в большую горницу и остановились у двери. За обеденным столом у окна сидел высокий и немолодой мужчина, рядом стояла миловидная женщина, а за перегородкой слышались голоса детей. Черноволосый мужчина смотрел удивленно на гостей и молчал.

— Вот, на постой определили к вам. Меня зовут Анной, а это — мой сын, Олег. Здравствуйте, добрые люди.

— Ну, раз приставили к нам, то против власти не попрешь! — сказал хозяин. — Меня зовите Трофимом, мою супругу — Марфой, а за печкой возятся наши внучки, Маша и Дарья. Угол вам отведем в избе за занавеской, топчан соорудим. А, вот, как столоваться думаете? Самостоятельно, или платить желаете за наш хлеб?

— Я бы отработала, если кормить станете, — тихо сказала Анна.

— Понятно, что в рот, то спасибо!

— Да, вы проходите к столу, садитесь, что у порога стоять, — пригласила Марфа. — Поди, устали с дороги.

Хозяева кормили постояльцев всю зиму. Они варили на всех картофель, давали по куску хлеба и стакану молока. Анна носила из колодца воду, мыла в доме полы, стирала белье, старалась отработать хлеб. Но с приходом весны 1942 года хозяин предупредил:

— В углу не отказываем, а, вот, питайтесь теперь сами. Клок земли выделим, семенной картошки дадим. Что вырастите, то и съедите, а нам деток поднимать надо, самим есть хочется тоже. Уж, не обессудьте, а просите помощи у новой власти, раз определила в наше село.

Анна, оставшись без средств существования, сначала отправилась по деревням попрошайничать. Она стыдливо протягивала руку, придерживая за плечи сына, и просила подать кусочек хлеба на пропитание. При этом женщина суетливо крестилась и жалостливо причитала:

— За ради Бога!

Но давали им не очень охотно и мало. Жители роптали, что деревни перенаселены, им в тягость лишние люди.

Тогда Анна Максимовна отправилась в немецкую комендатуру в районный городок. Предварительно согласовала поездку со старостой, потому что покидать место проживания надолго, было запрещено. Олега оставила у хозяев, чтобы легче отпустили.

Ей, как считали все, очень повезло. Немцы приставили Анну работать на сахарном заводе. За что обещали выдавать паек хлебом, подсолнечным маслом и пшенной крупой. Анна Максимовна засеяла огород, каждый день бегала семь километров на работу и обратно, поручив поливку грядок Олегу. Жизнь, казалась, налаживалась. Хозяин дома повеселел и частенько менял молоко и теплые вещи на подсолнечное масло.

С приходом лета поселенцы собирали щавель, съедобные побеги хвоща, из них варили зеленый суп.

Однажды Анна с сыном собирали зелень на лесной поляне. Погода стояла теплая, и они наслаждались после холодной зимы щедрым лучам солнца, буквально залившим зеленую, благоухающую и поющую всеми голосами птиц, закрытую хвойным смолистым лесом прогалину тайги.

Мать и сын, пробираясь через валежник на другой конец делянки, неожиданно наткнулись на своего хозяина, который стоял с мешком возле двух молодых людей в немецкой форме с автоматами в руках. Судя по всему, Трофим только что хотел отдать им в мешке караваи хлеба и картошку.

Все растерялись, стояли, молча, переглядываясь.

— Вот, конский щавель растет здесь хорошо. Мы собрали малость на ужин, — показала Анна на корзину, полную сочных листьев.

— Вишь ты, молодцы, так и протянете до урожая, скоро грибы полезут в лесу, веселее дело пойдет! — наигранно весело заметил хозяин. — Я вот сыну гостинец принес. Он в городе служит с товарищем, не часто видимся.

Анна сообразила, что здесь кроется какая-то тайна, иначе, с чего бы отцу и сыну встречаться вдали от людских глаз. Она улыбнулась в ответ, понимающе кивнула головой и потянула сына прочь:

— Идем, сынок, не будем мешать людям разговаривать.

После этой встречи в лесу, молодые люди два раза заходили в деревню в дом Трофима. Всякий раз Марфа радостно причитала, накрывала стол что могла и гостеприимно потчевала гостей. Рядом с ними крутились девочки и спрашивали одного мужчину:

— Почему мама не приходит к нам?

Он нагибался к ним, целовал в белобрысые макушки дочек и тихо что-то говорил.

Анна с Олегом не выходила из-за занавески, чтобы не мешать встрече. Потом молодые люди выходили в сени с Трофимом и долго шептались там.

— Сын с товарищем заходил, — как будто оправдывался перед Анной хозяин. — Они проезжали мимо деревни по службе.

Анна Максимовна деликатно помалкивала, хотя до нее уже дошли слухи, что сын Трофима и Марфы партизанил в лесах. Где была мама девочек, никто не говорил, и Анна не решалась спросить хозяев.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВведение истоки холодной войны
Второй Мировой войны. Почему же Вторая Мировая война, по существу, стала колыбелью войны холодной? На первый взгляд, это кажется...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconКнига бывшего генерала немецко фашистской армии Ф. В. Меллентина...
«Меллентин Ф. В. Танковые сражения 1939 1945 гг.: Боевое применение танков во второй мировой войне»
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconТехника хакерских атак Фундаментальные основы хакерства
Светлой памяти Сергея Иванова – главного редактора издательства "Солон" – посвящается эта книга
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВеликая Отечественная война часть «Второй мировой войны». Отечественная...
Великая Отечественная война – часть «Второй мировой войны». Отечественная война определила исход Второй Мировой войны
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВеликая Отечественная война часть «Второй мировой войны». Отечественная...
Великая Отечественная война – часть «Второй мировой войны». Отечественная война определила исход Второй Мировой войны
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconАлексей Колышевский Откатчики. Роман о «крысах»
Посвящается моим родителям. Людям, которых я вижу гораздо реже, чем мне того хотелось бы
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области icon«Никто не забыт и ничего не забыто!»
Ведущий 1: Светлой памяти героев Великой Отечественной войны мы посвящаем нашу документально – поэтическую композицию
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconКогда началась Великая мировая война?
Родины против фашистской Германии и её союзников (Италии, Венгрии, Румынии, Финляндии, а в 1945 и Японии). Война против СССР была...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconСпортивное развлечение
Формировать у мальчиков стремление быть сильными, смелыми, стать защитниками Родины; воспитывать у девочек уважения к мальчикам как...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconЛитература: Родина. 2013.№1 (весь номер)
Сталинградская битва была переломным моментом в истории Великой отечественной войны. Сражение за Сталинград сложнейшее, кровавое,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница