Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области




НазваниеПосвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области
страница1/16
Дата публикации10.01.2014
Размер1.96 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Олег Вильт

Прерванная юность
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области.

Автор



Дюссельдорф

2013

Copyright © 2013-2014 Олег Вильт

Редактор: Евгения Жмурко

Оригинал макет – О. Гураль

ZA-ZA Verlag: http://za-za-verlag.net/

Düsseldorf, с. 204


Война ломает судьбы не только взрослых, но и детей, обрывает юность и детство.

Сейчас молодежь мало знает об истории своей родины, о второй мировой войне, а очевидцы уходят из мира, и нужно спешить успеть записать рассказы свидетелей тех времен о мужестве, лишениях и геройстве людей, оказавших волею судьбы на войне и затем восстанавливавших порушенное хозяйство.

Роман «Прерванная юность» рассказывает о простых жителях одного села в расцвете сил шагнувших на дороги страшной и жестокой войны. Которые выжили, вернулись домой и восстанавливали сгоревшие дома, поднимали из руин хозяйство, в лишениях и нужде растили новое поколение. Люди того поколения видели смерть собственными глазами, закалились боях, не боялись крови, боли. Затем трудились до самой кончины, не роптали на трудности. Вечная слава им, защитникам родины!

Глава 1
Восьмилетнему Ивану было мало дела до того, что после пятнадцатого съезда ВКП (б) началось свертывание НЭПа и наступление на капиталистические элементы города и деревни. Поэтому молодой капиталист безмятежно играл оловянными солдатиками дореволюционной царской армии в зале на толстенном ковре.

За большим обеденным столом под хрустальной люстрой сидел отец мальчика Андреев Максим Селифанович и «держал» речь.

Мать, Анна Васильевна, едва касаясь высокого резного стула красного дерева, внимательно слушала мужа, стараясь не расплакаться.

Дедушка Селифан Прохорович и бабушка Фаина Андреевна сидели рядом со снохой и подавленно молчали.

По другую сторону расположились: старшая дочь Максима Селифановича Анна — двадцати трех лет и ее муж Иосиф, дочь Феня — восемнадцати лет, пятнадцатилетняя Полина, Настя — двенадцати лет.

Шел 1928 год. Семья Андреевых с дореволюционных времен владела на шестнадцатой линии Васильевского острова Ленинграда трактиром в полуподвальном помещение, небольшой гостиницей и жилыми комнатами над ним.

Заведения приносили хороший доход, что давало возможность безбедно существовать большой семье. Красные власти снисходительно смотрели на мелкобуржуазное сословие, дожидаясь часа, когда появится возможность прихлопнуть, как надоедливую муху, плод новой экономической политики, чтобы повсюду восторжествовало социалистическая собственность и планово-распределительный механизм управления ею.

Прежний курс государства поддержания мелкого частного предпринимательства «вдруг» резко обвинили в правом уклонение от генеральной линии партии большевиков.

Поэтому, видимо, государство увеличило ставку прогрессивного налога на доход от капиталистической собственности, что привело к свертыванию небольших заведений и фирм. Владельцев беспокоило также нагнетание в стране рабочих и крестьян враждебности к «сосущим кровь трудового люда» капиталистическим элементам города и деревни. Поэтому настало время подумать о целесообразности вести дальше гостиничное хозяйство семье Андреевых.

— Я полагаю, что это не последнее повышение налога. Следующий раз придет скоро, он не за горами, поверьте мне, и хозяйство станет настолько убыточным, что нас утянет на дно, разденет и разует, — Максим Селифанович посмотрел на отца с матерью, затем на детей.

— Что ты собираешься предпринять? — прервал молчание Селифан, приглаживая окладистую рыжую бороду.

— Сохранить, что заработали, не распылять капитал на поддержание нерентабельного заведения, закрыть его.

— Продать? — охнула Фаина Андреевна, прижимая руки к груди. Ее доброе полное лицо жалостливо сморщилось, а серые живые глаза наоборот, так широко распахнулись, что в них можно отчетливо наблюдать отражение горящих лампочек светильника Бра на межоконном простенке.

— Кто же купит убыточное хозяйство! Посмотрите, что творится вокруг. Рестораны спешно закрываются, магазины убыточно распродаются, пошивочные мастерские заброшены и давно не обслуживают клиентов. Хозяева заведений разбегаются в панике, кто куда! — Максим махнул обреченно рукой и продолжил. — Трактир и гостиницу отдадим в руки городского совета, а пятикомнатную квартиру переоформим на Анну с Иосифом. Они здесь останутся, Иосиф — инженер на заводе, ему ничто не грозит.

— Как же вы? — Анна схватила мужа за руку и посмотрела на родителей. Куда?

— Не беспокойся, Нюра. — Максим всегда так называл дочь-первенца Анну. — Я знал, что когда-нибудь нас вынудят закрыть заведение, поэтому готовился заранее к этому дню. В Старую Руссу поедем. Там Петр Селифанович присмотрел нам большой дом, будем рядом с ним жить.

Ломовые извозчики охотно согласились доставить мебель семьи в Старую Руссу. Им предстоял путь в триста верст. Максим Селифанович решил сам сопровождать груз, а женщин и стариков отправить поездом. Они уже к вечеру доберутся до Старой Руссы, где их встретит его старший брат. Максим поддался на уговоры маленького Ивана и, несмотря на протесты жены, взял его с собой.

— За неделю управимся, пускай мир посмотрит, привыкает к тяготам дороги! — заключил суровый Максим Селифанович, досадливо нахмурив карие глаза.

День выхода каравана в дорогу выдался пригожим. Солнце светило с утра на безоблачном небе. Иван, как король, восседал на первой телеге в маленьком кресле, прикрепленном к спинке дивана, на котором ему предстояло спать во время пути. Мальчик торжествующе посматривал на провожающих родственников, стоящих поодаль. Анна Максимовна плакала, обняв за плечи высокую Феню, которая тоже оставалась в Ленинграде. Ее решили пока не срывать с места, чтобы смогла продолжить учебу в медицинском институте. Муж Анны, инженер Иосиф Купрейчик, ничего не имел против такого решения.

— Бог даст, избежим подселения, — надеялся он.

В городе всех, кто имел излишки жилой площади, «уплотняли». Насильно заселяли на «лишних метрах» пролетариат, который не имел жилья или ютился в полуподвальных помещениях. Так в городе образовались коммунальные квартиры, в которых стали проживать несколько семей.

Новый дом в Старой Руссе понравился Ивану. Ему было где прятаться в многочисленных комнатах и играть во дворе. Там стояли качели и деревянный пароход, обвитый пронырливыми вьюнами и другими ползучими растениями. Мальчик, стоя на палубе за штурвалом корабля, часами «ходил» по морям и океанам, «боролся» с ураганом. Его с трудом загоняли домой, чтобы накормить или уложить спать. Домочадцы души не чаяли в кареглазом мальчугане, единственном подрастающем мужчине среди девичьего царства. Его любили и баловали сестры, мать и бабушка.

Максим пытался бороться с бабьим «произволом»:

— Вы сделаете из него эгоиста! Не кружите вокруг Ивана, как курицы-наседки, выискивающие зерна цыплятам, пускай сам одевается, заставляйте больше работать. Он должен мужчиной вырасти, а не маменькиным сынком.

Но толку не было, Ивану не давали даже чихнуть, заранее пичкали лекарствами, а стоило ему заикнуться, что голоден или хочет пить, тотчас потчевали пирожками, наливали чай с вареньем.

Так в довольстве и сытости рос Иван, и ему исполнилось восемнадцать лет. Теперь уже не Ванька, а Иван Максимович бегал с друзьями на танцы и покуривал сигареты. Юноша немаленьким ростом выделялся в любой толпе, как дозорная каланча. Он виртуозно играл на балалайке и гитаре, был незаменим на вечеринках, балагурил и весело смеялся. Девушки сохли по нему, но он, казалось, не замечал их печалей, каждый раз танцевал и заигрывал без разбора с другими. Парни тех девчат обещали «намять ему холку». Они бы выполнили угрозу и ходить бы парню битому, но Ивану пришло время отправляться на службу в армию. И он в сопровождении родни прибыл на сборный пункт.

Анна Максимовна с восьмилетним сыном Олегом и Феня — Феодора Максимовна — с шестилетней дочерью Полиной приехали из Ленинграда проводить любимого брата. Феня в 1933 году вышла замуж за Степана, который работал на заводе, где служил муж Анны. Степан Васильевич жил в общежитие, поэтому предприимчивый Иосиф разменял одну большую квартиру, доставшуюся им от Максима Селифановича, на две поменьше. Он с Анной поселился на Петроградской стороне, а Феодора со Степаном переехали на восьмую линию Васильевского острова. Они избежали уплотнения, сохранив собственное отдельное жилье.

Песни, музыка, слезы и смех сопроводили новобранца до теплушки на железнодорожной станции, и будущий воин покатил прочь от дома, сытости, вечеринок и девушек.
Глава 2
Анна Максимовна смахнула рукой навернувшуюся слезу, помахала рукой удалявшемуся поезду и повернулась к отцу:

— Вот и Ваня вырос, в армию пошел, а давно ли ребенком носился по двору. Кто же ему будет теперь завтраки подавать? Время струится тихонько песочком сквозь пальцы, молодежь взрослеет, мы старимся. Так не заметим, как жизнь пробежит.

— Да, младший сын стал мужчиной, а тебе, Аннушка, рано причислять себя в старухи. Бога не гневи, ведь, тридцать три года стукнуло всего-то, жизнь впереди. Все есть у тебя: муж, сын, здоровье. Сама, смотри, какая красавица стала — высокая, статная, лицом чистая, как родниковая водица. Так, что не жалуйся на судьбу! А от службы нашему Ивану не будет вреда, только польза.

— Я и не плачу, папочка. У меня все в порядке, как и у нашей Фенечки. Теперь живи и радуйся, лишь бы не было войны, а то смутное предчувствие какое-то на душе, — оправдывалась обычно насмешливая дочь, хотя все заметили, как вспыхнуло румянцем ее щеки от похвалы всегда сурового и скупого на похвалу отца.

— Ть-фу, ты! — выругался Максим Селифанович. — Как старуха причитает. Какая война? То, что происходит в Испании, нас не коснется, я читал в газете.

Максим был грамотный, любил читать газету «Правда», которая сдержанно комментировала о поддержке фашистской Германией Франкистского режима в 1939 году.

— Дай-то Бог!

— И запомни, Анна, если случится беда. Мой дом примет всегда детей и внуков.

На следующий день Анна Максимовна с сыном вернулась в Ленинград из Старой Русы, куда приезжала на проводы в армию младшего брата Ивана.

Весна была в разгаре. Снег растаял, и только кое-где виднелись небольшие снежные потемневшие от пыли бугорки.

Анна Максимовна с сыном поднимались по гулким лестничным ступенькам на четвертый этаж. Она не стала открывать дверь своим ключом, чтобы не ставить мужа в неловкое положение.

Анна, когда уезжала, оставила на хозяйстве свою подругу Марию. Анна Максимовна всегда заботилась, чтобы Иосиф ни в чем не нуждался в ее отсутствии — уж очень любила мужа.

Дверь открыла Мария. Иосиф был еще на работе.

— Ты же говорила, что задержишься на неделю, а побыла всего-то пару дней. Я не ждала тебя сегодня, — белокурая и высокая подруга Анны прикрыла рукой большие груди, выпирающие из разреза халатика, и поздоровалась с мальчиком, когда они вошли в квартиру. — Привет, черноглазый! Понравилось гостить у дедушки?

— Угу, — буркнул Олег. — Только пробыли мало.

— Хватит с тебя, в другой раз надолго задержимся, — Анна Максимовн придирчиво осматривала прихожую — все ли в доме хорошо. Она так любила чистоту и порядок, что у нее портилось всегда настроение, если видела брошенную вещь или пятно на мебели.

Но придраться было не к чему, и Анна поставила на керосинку чайник, чтобы согреть воду для чая.

Мария сразу собрала свои вещи и попрощалась:

— Ну, принимай хозяйство и мужа в целости и сохранности, а я пошла домой, загостилась у тебя.

— Спасибо тебе! — не стала ее задерживать Анна Максимовна. — Приезжай к нам на дачу, когда поспеет редиска.

— Приеду! — крикнула уже за дверью она. Между двумя молодыми женщинами было все негласно определено. Мария всегда желанный гость в доме, но ничего лишнего не позволяла, когда Анна рядом с мужем. Но когда та уезжала на дачу или к родителям, Мария оставалась за нее хозяйкой в доме. Анна Максимовна отлично понимала, что пухленькая красавица не оставит равнодушным любого мужчину, на это и рассчитывала. Пускай муж гуляет со знакомой женщиной, чем бегает куда попало. Она не ревновала подругу, лишь бы Иосифу было хорошо. Такая уж у Анны Максимовны зародилась любовь к своему мужчине. Можно сказать, создала своим руками шведскую семью.

А, что же Иосиф? Вопрос напрашивается сам по себе. Ответ: а ничего! Он принимал все, как должное: всегда ухожен, накормлен, обстиран и ни одного дня без женской ласки.

Иосиф любил свою темноволосую Аннушку, сына. Что говорил в их отсутствие неотразимой блондинке Марии, что чувствовал, любил ли ее тоже, навсегда останется тайной.
Глава 3

Когда горе переполнило неокрепшую душу Павла так, что, казалось, вот-вот выплеснется отчаянным криком наружу, подросток забежал на сеновал и повалился на колкое прошлогоднее сено, зарывшись в него лицом. Он долго и горько плакал в пахучую траву, не понимая, за что судьба так жестоко обошлась с ним, отняв маму. Его рассудок до умопомрачения не хотел мириться с такой несправедливостью, и пятнадцатилетнему парню показалось, что все — неправда. Павлу стоит выйти из сарая, и он увидит на подворье мать, которая ласково потреплет на голове сына светлые кудряшки, любовно заглянет в голубые глаза и заспешит по делам.

— Павлуша, сынок! — он услышал голос матери. — Принеси воды в дом.

Мальчик стремительно и радостно вскочил на ноги, скатился с сеновала и выскочил из сарая на улицу, залитую солнечным светом и пригретую майским солнцем. Возле ограды палисадника, за которым виднелись нежные ростки цветов, заботливо посаженные мамой, буднично бродили куры, над крышей дома деловито носились ласточки. Конечно же в такую погоду в их дом не могло вселиться горе.

Отец Павла, Семен, стругал возле амбара фуганком длинные тесины, и яркий приветливый дневной свет снова померк в потемневших глазах, когда мальчик понял: для чего готовятся доски. Невысокого роста мужчина взглянул на сына, и Павел уловил, как тяжело отцу — столько скорби и отчаяния отразились в его глазах, что перехватило дыхание.

Подросток тяжело вздохнул и принялся помогать отцу.

— Послышалось, вроде мамка звала, — безразлично, но с затаенной надеждой сказал он.

Семен внимательно посмотрел на сына и нахмурился, жалея мальчика:

— Не мать это зовет. Душа твоя кричит, кукожится. Ты бы поберег себя, сын, поменьше думал о горе. Мать уже не вернешь, а так переживая, заболеешь еще.

В день похорон возле тесового гроба, кроме отца и Павла, скорбно стояли с поникшими головами сестры и братья мальчика: Вера, Анна, Василий, Александр, Иван.

Все проклинали болезнь, которая лишила их матери. На исходе весны, когда пришло тепло, природа радовалась, оживившись после холодов, мама получила воспаление легких и зачахла за короткое время, оставив большую семью без женских заботливых рук.

Отпевание прошло недалеко от их деревни Алексино в Луговской церкви, затем усопшую понесли на руках на церковный погост. Когда опускали гроб в могилу, дети заплакали под приглушенные звуки, доносящиеся из рупора радио на крыше сельского совета деревни Луги, передавали речь Сталина на съезде стахановцев.

Отрывок из нее навсегда засел в памяти юноши:

— Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…

После смерти жены отец Павла, Семен, кроме шестерых детей, унаследовал большое единоличное хозяйство: две коровы, две лошадь, поросята, куры, утки.

Кряжистый и жилистый мужчина обладал недюжинной силой, но он загрустил, оглядывая новый дом и подворье, поставленные на собственной земле родной деревни Алексино ровно год назад:

— Ах, Наталья, Наталья, как же ты не убереглась, напилась, разгоряченная, молока с ледника. Что буду я делать один с детьми и хозяйством?

Но унывать было недосуг. Земля требовала ухода, скотина — заботы, и Семен ушел с головой в работу, а Павел стал во всем помогать ему. Разговора об учебе в техникуме больше не заводил, понимая, что отцу не справиться одному, прокормить такую ораву. Юноша остался старшим из детей в доме. Сводная сестра Вера от первого брака Наталии третий год была замужем, жила отдельно.

Шел 1935 год, страна напряженно выполняла задачи, поставленные партией на вторую пятилетку. Для поддержки роста сельскохозяйственного производства повсюду развернулось вовлечение единоличников в колхозы.

Местные власти «добрались» до отца Павла и «прижали» к стенке так, что Семен через год сдался и отдал всю животину в колхоз. Но сам не захотел трудиться коллективно, продал дом и подался с семьей в Новгород, рассчитывая на собственные силы и плотницкий навык.

Два года семья мыкалась в бараке, жили заработком Семена, который не найдя работы плотником, вынужден был податься на лесозаготовки. Отец Павла понял, что совершил ошибку, лишив детей дома и приусадебного участка, который позволил бы худо, бедно, а пропитаться его дарами.

Делать было нечего, и Семен пытался содержать детей на нелегкие деньги лесоруба. Павел полностью занимался домашним хозяйством, присматривал за младшими братьями и сестренкой.

Но в тридцать девятом году отец отчаялся прокормить большую семью и написал дочери Вере, просил совета, как быть. Он задумал Анну, Александра, Василия и Ивана отдать в приют.

— Пускай их государство вскормит, лучше, чем будут ходить по городу полуголодными и полураздетыми. Нет сил, смотреть, как страдают мои дети, — пожаловался он приемной дочери, когда она после его письма приехала в Новгород, навестить их.

— Незачем было лететь с родных мест на чужбину, как-нибудь прокормились бы сообща. Что в колхозе заработал бы, что собрал бы с земли, и я совала бы иногда каравай, другой хлеба. А так, что? Назад вернешься, то в колхоз, пожалуй, возьмут, а жить где? У меня с мужем небольшая изба, места вам нет.

Как ни прикидывал Семен сохранить семью, а решил отдать мальчиков в детский дом. Маленькую Нюру Вера пожалела, решительно заявив:

— К себе возьму нянькой, прокормится с нами девчонка. И ей — хорошо, и мне зачтется на том свете!

— Я помогать стану, чем смогу, храни тебя Господь! — прослезился Семен и, взглянув на закаменевшего лицом Павла, сказал ему:

— Со мной на работу пойдешь завтра. Нечего без дела бегать, вдвоем заработаем, поди, на гостинцы ребятам!
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВведение истоки холодной войны
Второй Мировой войны. Почему же Вторая Мировая война, по существу, стала колыбелью войны холодной? На первый взгляд, это кажется...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconКнига бывшего генерала немецко фашистской армии Ф. В. Меллентина...
«Меллентин Ф. В. Танковые сражения 1939 1945 гг.: Боевое применение танков во второй мировой войне»
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconТехника хакерских атак Фундаментальные основы хакерства
Светлой памяти Сергея Иванова – главного редактора издательства "Солон" – посвящается эта книга
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВеликая Отечественная война часть «Второй мировой войны». Отечественная...
Великая Отечественная война – часть «Второй мировой войны». Отечественная война определила исход Второй Мировой войны
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconВеликая Отечественная война часть «Второй мировой войны». Отечественная...
Великая Отечественная война – часть «Второй мировой войны». Отечественная война определила исход Второй Мировой войны
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconАлексей Колышевский Откатчики. Роман о «крысах»
Посвящается моим родителям. Людям, которых я вижу гораздо реже, чем мне того хотелось бы
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области icon«Никто не забыт и ничего не забыто!»
Ведущий 1: Светлой памяти героев Великой Отечественной войны мы посвящаем нашу документально – поэтическую композицию
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconКогда началась Великая мировая война?
Родины против фашистской Германии и её союзников (Италии, Венгрии, Румынии, Финляндии, а в 1945 и Японии). Война против СССР была...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconСпортивное развлечение
Формировать у мальчиков стремление быть сильными, смелыми, стать защитниками Родины; воспитывать у девочек уважения к мальчикам как...
Посвящается светлой памяти защитникам родины, участникам второй мировой войны, моим родителям, тетям, племяннице и односельчанам поселка Охват Тверской области iconЛитература: Родина. 2013.№1 (весь номер)
Сталинградская битва была переломным моментом в истории Великой отечественной войны. Сражение за Сталинград сложнейшее, кровавое,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница