Книга Иова 5,7




НазваниеКнига Иова 5,7
страница1/21
Дата публикации24.02.2013
Размер4.09 Mb.
ТипКнига
shkolnie.ru > Военное дело > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


Содержание

Вступительное слово

Глава первая. Дни детства

Глава вторая. Начало моей армейской жизни

Глава третья. Между войнами

Глава четвертая. Англия вступает в войну в 1939 г.

Глава пятая. После Дюнкерка: армия в Англии

Глава шестая. Моя командная доктрина

Глава седьмая. 8-я армия

Глава восьмая. Сражение у Алам-Хальфы

Глава девятая. Битва при Аламейне

Глава десятая. От Аламейна до Туниса

Глава одиннадцатая. Сицилийская кампания

Глава двенадцатая. Итальянская кампания

Глава тринадцатая. В Англии до дня высадки

Глава четырнадцатая. Битва за Нормандию

Глава пятнадцатая. Стратегия союзников к северу от Сены

Глава шестнадцатая. Сражение за Арнем

Глава семнадцатая. Прелюдия к Арденнам

Глава восемнадцатая. Сражение в Арденнах

Глава девятнадцатая. Окончание войны в Европе

Глава двадцатая. Капитуляция Германии

Глава двадцать первая. Некоторые размышления о высшем командовании на войне

Примечания

Список иллюстраций

Но человек рождается на страдание,

как искры, гроб устремляется вверх.

Книга Иова 5,7

^ Вступительное слово

К созданию этой книги меня побудила отнюдь не склонность к литературному труду или желание добиться дополнительной известности. Я пишу ее, потому что меня убедили в том, что подобная книга воспоминаний необходима. Моя цель — передать будущим поколениям впечатления собственной жизни, в которой было много интересного, и изложить принципы, следовать которым я считал своим долгом.

Каждое слово этой книги я сначала собственной рукой написал карандашом. Когда главы были перепечатаны, их прочитали три моих верных друга, чье мнение я высоко ценю. В свете их замечаний и советов я отредактировал текст, и они снова перечли исправленный вариант, чтобы окончательно все выверить.

Главным из трех был бригадный генерал Е. Т. Уильямс, часто фигурирующий в моей книге как Билл Уильямс. Я искренне обязан ему за то время, которое он посвятил чтению и обсуждению каждой главы.

Второй — сэр Джеймс Григг, тоже упоминаемый в книге; его замечания и советы трудно переоценить. И наконец, сэр Артур Брайант; этот великий историк отдал много своего времени работе с моей рукописью.

Всем троим я выражаю свою глубочайшую признательность.

Благодарю и всех тех, кто перепечатывал мой труд, помогал собирать карты и фотографии. Благодарю также других авторов за разрешение опубликовать фрагменты из их писем и книг и приношу извинения за все возможные случаи, когда за подобным разрешением по оплошности не обратились.

Я отдаю себе отчет — об этом свидетельствует предваряющая книгу цитата, — что моя личность противоречива. Однако все мои мысли, поступки и ошибки свойственны человеку. И в частной [8] жизни, и в командовании я всегда ориентировался не на одобрение других, а на свои внутренние убеждения, чувство долга и совесть. Я никогда не боялся говорить то, что считал правильным, и твердо отстаивал свое мнение. Это нередко приводило к неприятностям. В своих воспоминаниях я не пытался ответить моим критикам — я стремился рассказать о собственной долгой и увлекательной военной жизни как можно искреннее и проще. Некоторые мои товарищи по оружию во Второй мировой войне уже написали о пережитом ими в те дни; вот и моя история.

Я старался описать то, что представляется мне важным, и ограничивался тем, в чем участвовал лично. Моя книга, возможно, имеет литературные недостатки, но ее достоинством, я надеюсь, является несомненная правдивость, потому что ради красоты слога я не позволял себе отступать от правды.

Исингтон-Милл, Алтон, Гэмпшир

Сентябрь 1958 г. [9]

^ Глава первая.

Дни детства

Я родился в Лондоне, в доме викария церкви Святого Марка на Кеннингтон-Оувал 17 ноября 1887 года.

Сэр Уинстон Черчилль в первом томе «Мальборо»{1} так написал о несчастливом детстве некоторых людей: «Суровость условий жизни, боль неблагоприятной обстановки, уколы пренебрежения и насмешек в ранние годы формируют ту непреклонную целеустремленность и цепкость ума, без которых редко совершаются великие деяния».

Я, несомненно, могу сказать, что мое собственное детство было несчастливым вследствие сильного давления со стороны матери. Мои ранние годы прошли в нескончаемых жестоких сражениях, из которых мама неизменно выходила победителем. Если меня не было видно, она обычно говорила: «Пойди посмотри, что делает Бернард, и скажи ему, чтобы прекратил». Однако постоянные поражения и розги, а это случалось часто, ни в коем случае не делали меня уступчивее. С двумя старшими братьями у меня не возникло взаимопонимания: они были более покладистыми, более мягкими по характеру и с легкостью принимали неизбежное. Старшая из моих сестер, по возрасту следовавшая в семье за мной, оказывала мне значительную помощь и поддержку, но в основном проблемы приходилось переживать в одиночку. Я никогда не лгал по поводу своих поступков и получал наказание. Очевидны ошибки с обеих сторон. Для меня, хотя я и рано (слишком рано) узнал, что такое страх, конечный результат этого воспитания, возможно, оказался благотворным. Если бы мою сильную волю и недисциплинированность оставили без [10] контроля, мой характер мог бы стать еще более несносным, каким его и сейчас находят некоторые люди. Однако я часто думаю, не было ли отношение мамы ко мне иногда слишком внимательным, если его вообще можно было назвать таковым. Я не уверен.

Полагаю, мы были обычной викторианской семьей. Моя мать была обручена в четырнадцать лет и вышла замуж за моего отца в июле 1881 года, сразу после школьной скамьи. Ей исполнилось семнадцать 23 августа 1881 года, через месяц после свадьбы. Отец служил тогда викарием в церкви Святого Марка на Кеннингтон-Оувал, и мать тотчас погрузилась в дела — дела жены загруженного работой лондонского викария.



Скоро появились дети. Пятеро родились до 1889 года, когда отца назначили епископом Тасмании, — пятеро детей до того, как мать достигла возраста двадцати пяти лет. Я был четвертым. Потом последовал перерыв в семь лет, и в Тасмании родились еще двое, затем через пять лет — еще один мальчик. Последний, мой самый младший брат Брайан, появился, когда мы уже вернулись из Тасмании обратно в Лондон.

Таким образом, моя мать выносила девять человек. Самый старший ребенок, девочка, умерла сразу после нашего приезда в Тасманию, один из моих младших братьев умер в 1909 году, когда я служил с полком в Индии. Оставшиеся семь живы и сейчас.

Как будто такой большой семьи было недостаточно, с нами всегда жили и другие дети. В доме на Кеннингтон-Оувал — три маленьких мальчика, дальние родственники, чьи родители находились в Индии. В Тасмании — кузены из Англии, которые были слабенькими и нуждались в тасманском воздухе. И когда мы вернулись из Тасмании в Лондон, тоже постоянно был кто-то кроме нас.

Матери действительно было трудно справляться с делами жены лондонского викария или епископа Тасмании и посвящать время своим детям, а также другим, которые жили с нами. Ее способ решения проблемы состоял в том, чтобы поддерживать в семье строгую дисциплину и таким образом освобождать время для своих обязанностей в приходе или епархии, обязанностей, которые для нее стояли на первом месте. Для детей были установлены определенные правила, их следовало выполнять — неповиновение [11] влекло за собой немедленное наказание. Менее жесткая дисциплина и большая чуткость могли бы сделать меня лучше, во всяком случае, иным. Мои братья и сестры были не такими трудными, они легче подчинялись режиму и не доставляли беспокойств. Я был в семье плохим мальчиком, непослушным и в результате рано научился быть одиноким. Мои старшие, несомненно, так никогда и не стали дружной семьей. Возможно, это произошло с младшими, потому что с годами мама становилась мягче.

На этом необычном фоне необходимо поместить и определенные вознаграждающие факты. Мы все удержались в рамках разумного. В семье не случилось скандалов: никто из нас не подвергался суду и не оказался в тюрьме, ни один не развелся. Скучная семья, скажет кто-то. Возможно, но если такова была цель моей матери, то она ее, безусловно, достигла. Однако не было любящего понимания детских проблем, по крайней мере по отношению к пяти старшим детям. Младшим, как мне всегда казалось, было легче; может быть, мама истратила силы, занимаясь старшими, особенно мной. Тем не менее по большому счету моя мама была замечательным, исключительно порядочным человеком с твердым характером. Она воспитывала своих детей так, как считала нужным; она учила нас говорить правду, чем бы это нам ни грозило, и, насколько мне известно, никто из нас никогда не совершил ничего такого, что навлекло бы позор на ее голову. Мальчиком я боялся ее. Потом пришло время, когда ее власти наступил конец. Страх исчез, а его место заняло уважение. С момента моего поступления в армию и до самой смерти мамы в моем сердце постоянно росло уважение к ней. И мне стало ясно, что в своих детских несчастьях виноват был в основном я сам.

Однако неудивительно, что в этих условиях вся моя детская любовь принадлежала отцу. Я обожал его. Он всегда был мне другом. Если когда-либо на этой земле жил святой, то это мой отец. Он находился под каблуком у жены, и она всегда могла заставить его поступить так, как ей хотелось. Мать руководила семейным бюджетом и выдавала отцу десять шиллингов в неделю; на эту сумму кроме прочего ему приходилось и ежедневно обедать [12] в Атенеуме{2}, и его строго допрашивали, если до конца недели он кротко просил еще один-два шиллинга. Бедный милый человек, не думаю, что он был счастлив в свои последние годы; ему никогда не позволяли заниматься тем, к чему лежала его душа, и не предоставили ухода, который мог бы продлить его дни. Когда он уже не мог двигаться, мать сама стала ухаживать за ним, но ее навыки сиделки оставляли желать лучшего. Отец умер в 1932 году, я тогда командовал 1-м батальоном Королевского Уорвикширского полка в Египте. Для меня смерть отца явилась ужасной потерей. В моей жизни было три самых значимых человека: мой отец, моя жена и мой сын. Когда умер отец, я и подумать не мог, что через пять лет останусь один с сыном.

Мы вернулись из Тасмании домой в конце 1901 года, и в январе 1902 года меня с братом Дональдом отправили в лондонскую школу Святого Павла. Мне было четырнадцать лет, но я не был готов к школьной жизни — в Тасмании мое образование находилось в руках выписанных из Англии гувернеров. Я мало знал и практически вовсе не умел себя вести. Мы были «колонисты», со всем, что это означало в Англии того времени. Я плавал как рыба, был сильным, выносливым и очень здоровым, но не умел играть в крикет и футбол, основные игры всех английских школ.

Активно занявшись спортом, я уже через три года стал капитаном «Регби XV» и «Крикет XI». В учебе мои успехи были не столь значительны.

По английскому языку меня характеризовали следующим образом:

1902 г. — очень слабо.

1903 г. — слабо.

1904 г. — очень слабо, плохо развита письменная речь.

1905 г. — посредственно; сочинения осмысленны, но ученик не имеет понятия о стиле.

1906 г. — хорошо.

Сейчас я должен сказать, что мой английский по крайней мере вразумителен; люди могут не соглашаться с тем, что я говорю, но они понимают мою мысль. Возможно, я не прав, однако я утверждаю, что формулирую внятно. Кто-то может неправильно [13] понимать мои поступки, но готов поклясться, что они правильно понимают мою речь. По меньшей мере, они хорошо знают, с чем не согласны.

Через три года учебы в школе Святого Павла в моем табеле успеваемости говорилось, что для своего возраста я развит недостаточно, и далее шло дополнение: «Чтобы иметь реальные шансы поступить в Сандхерст, необходимо больше времени уделять занятиям».

Этот отзыв произвел на меня довольно сильное впечатление: я понял, что если я собираюсь стать военным, то придется приниматься за работу. Сделав это, я без каких-либо осложнений прошел в Сандхерст в середине списка. Школа Святого Павла — прекрасное учебное заведение для тех, кто действительно хочет учиться; в моем случае, поскольку стремление и усердие были очевидны, наставники сделали остальное, и я всегда буду им за это благодарен. В этой школе я чувствовал себя счастливым. Впервые в моей жизни у меня появились возможности предводительствовать и управлять, я страстно за них ухватился и использовал в соответствии с моими ограниченными о них представлениями, скорее всего, неважно. Впервые я мог планировать собственные сражения (на футбольном поле) и провел несколько ожесточенных поединков. Некоторым однокашникам моя тактика представлялась странной, и в ноябре 1906 года в школьном журнале появилась следующая заметка. Необходимо пояснить, что в школе меня звали Обезьяной.

НАША КОЛОНКА НЕЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ № 1 — Обезьяна «Это разумное животное обитает на футбольных полях и других подобных доступных местах. Обезьяна отличается крутым нравом, большой силой и вызывает страх у окружающих животных вследствие прискорбной склонности наносить ущерб их волосяному покрову на голове. Такие действия она называет «блокировкой». Иногда можно наблюдать, что Обезьяна собирает стаю, предпринимает короткие перебежки и, переполненная яростным азартом, перебрасывает из руки в руку кокосовый орех! К другим представителям фауны она не знает снисхождения: наступает им [14] на головы, сворачивает шеи и совершает много других невообразимых жестокостей, по-видимому доказывая тем самым свой патриотизм. Охотиться на это животное — предприятие опасное. Сопровождаемое одним из своих, оно без колебаний неистово несется прямо на вас, держа в руке орех. Но когда несчастный спортсмен уже ожидает удара, кокос перебрасывается товарищу, и двое оставляют позади сбитого с толку возомнившего себя Нимродом{3}. Таким образом, охотиться на Обезьяну не рекомендуется. Даже в случае удачи вас вряд ли удовлетворит ее вкус, потому что питается она исключительно пончиками. Однако если будет решено пренебречь этим советом, со спортсмена сначала следует снять скальп, для того чтобы его не хватали за волосы».

В те дни мне мало давали на карманные расходы: мои родители были небогаты, а семья — многочисленной, и немного оставалось свободных денег для нас, мальчиков. Однако того, что давали, было достаточно, и все мы, конечно, уже тогда узнали цену деньгам.

Мне исполнилось девятнадцать, когда я закончил школу Святого Павла. Время, проведенное в ней, имело исключительно важное значение как первый опыт жизни в более многочисленном сообществе, чем семья. Школе следует прежде всего формировать характер мальчика, его привычки и черты, а не развивать способности, как интеллектуальные, так и физические. В школах, подобных заведению Святого Павла, у детей больше свободы, чем предоставляется в подготовительных или частных школах; опасность состоит в том, что мальчик должен отличать свободу от необязательности. Я не понимал этого, пока меня не привела в чувство плохая характеристика. Школа Святого Павла повлияла на мой характер, мне было жаль расставаться с ней, но не настолько, чтоб я потерял чувство меры. Как бы ни было хорошо в школе, она лишь определенная ступень. Впереди лежала жизнь, и моей следующей ступенью явился Сандхерст. «Когда я стал мужчиной, то отказался от игрушек» — от некоторых, во всяком случае. [15]

Итак, в январе 1907 года я поступил в Сандхерст.

Оглядываясь на свое детство, некоторые люди, несомненно, могут указать, что могло бы быть изменено к лучшему. В моем случае это две вещи: обе коренятся в том, что семьей управляла мама, а отец был отодвинут в сторону. Во-первых, я очень рано познал страх, постепенно замкнулся в себе и продолжал сражаться в одиночку. Это, безусловно, определило последующее формирование моего характера. Во-вторых, меня отправили в большую школу для мальчиков, не растолковав некоторых важных жизненных обстоятельств, я начал познавать их самостоятельно в жесткой и сложной школьной жизни, а многое стало мне понятно не раньше, чем я попал в Сандхерст в возрасте девятнадцати лет. Такое упущение могло бы привести к дурным результатам, к счастью, мне кажется, этого не случилось. Однако я все равно не пожелал бы подобного другим детям.

К моменту поступления в лондонскую школу я научился действовать в одиночку, жить одиноким. Я был самодостаточным, не умел подчиняться, и наказания не оказывали на меня никакого воздействия.

Когда я заканчивал школу, в моем сознании только начало формироваться понимание того, что жизнь сложна и мальчику нужно быть способным переносить удары и неудачи, а чтобы добиться успеха, нужно приобрести много разных качеств, важнейшие из которых — умение усердно работать и абсолютная честность. Необходимость в религиозных основах была мне тогда непонятна. Мой отец всегда надеялся, что я стану священником. Этого не произошло, и я хорошо помню, как он расстроился, когда я сказал ему, что хочу быть военным. Он никогда не пытался отговорить меня; он принял то, что, по всей вероятности, представлялось ему невозможным изменить, но если бы отец мог сегодня поговорить со мной, то, мне кажется, он сказал бы, что мой путь лучше. Если бы мне пришлось начать все сначала, я не сделал бы другого выбора. Я снова стал бы солдатом. [16]

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Книга Иова 5,7 iconКнига учитель
«знакомство с библиотекой. Строение книги. Как рождается книга. Из чего сделана книга»
Книга Иова 5,7 icon-
Серафим (знакомый со Шмелевым по миссионерской обители преподобного Иова Почаевского на Карпатах) писал о нем так: “Дал Господь Шмелеву...
Книга Иова 5,7 iconТематический план № п/п Тема Дата
Книга — твой друг. Книга в твоей жизни. Книга и ее роль в духовной жизни чело­века и общества (родина, край, искусство, нравственная...
Книга Иова 5,7 iconКнига школьной мудрости «Единственная золотая книга, которую я любил читать»
«Единственная золотая книга, которую я любил читать», из отзыва выпускника. Эта «книга» проверена временем и егэ! Я хочу рассказать...
Книга Иова 5,7 iconКнига адресована широкому кругу читателей. Isbn 5-06-000129-6 Верстка,...
Александр Коток. Прививки в вопросах и ответах для думающих ро­дителей — Новосибирск, «Гомеопатическая книга» (ранее «Гомеопатия-Урос»),...
Книга Иова 5,7 iconКнига не просто «позволяет задуматься»
Эта книга о жизни самого обычного человека. Самого обычного российского парня. Среднестатистического. Выросшего в обычной семье....
Книга Иова 5,7 iconКнига 11 Шаманы Древней Мексики: их мысли о жизни, смерти и Вселенной...
Итак, «Колесо времени», очевидно, итоговая книга Карлоса Кастанеды. Может быть, он все же напишет что-нибудь еще, но эта книга все...
Книга Иова 5,7 iconКнига-крик, книга-исповедь, книга-хроника жизни Гоа за последние...
Но Васино затянувшееся путешествие по благостной Индии, где время "густое, как кисель", а желания имеют свойство материализовываться,...
Книга Иова 5,7 iconКнига лучший спутник и друг. В мире много книжек Грустных и смешных,...
Цель: привлечение Актива школьной библиотеки к организации и проведению библиотечного урока
Книга Иова 5,7 iconКнига-учитель
Результаты анкетирования учащихся начальных классов и их родителей книга в моей жизни стр. 8
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница