Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше




НазваниеДина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше
страница9/11
Дата публикации27.09.2013
Размер1.36 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Математика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Глава 3

Самая лучшая


Миха называл меня «Рыжая».

Коля-дурачок зовет меня «Золотая».

Он идет по коридору, в кошелке у него какое-то тряпье и пустые банки.

Он высокий, а одежда ему мала. Рукава коротки.

Коля-дурачок живет неподалеку и очень любит приходить в детдом. Иногда он играет с малышами — сам как маленький.

Он может показаться некрасивым, но если к его лицу привыкнуть, то оно смешное. У Коли-дурачка большой овальный подбородок, и он втягивает нижнюю губу в рот, так что кажется, будто это специальная рожа, чтоб рассмешить собеседника. Но Коля-дурачок все время так ходит.

По субботам он играет с нашими мальчишками в футбол. Они любят ставить его на ворота, потому что Коля такой огромный, что занимает почти все место от стойки до стойки. И мячи он ловит очень ловко.

А вот говорит он неразборчиво. Как будто у него в голове вата, а во рту горячая каша.

Наша кастелянша, тетя Надя, говорит, что он не сумасшедший, а блаженненький. Я не знаю, что это значит, но звучит гораздо лучше. Сумасшедший — злое слово. А блаженненький — мяконькое.

Еще Коля все время путает имена. Он уже сто раз знакомился с мальчишками, и все равно, когда ему надо позвать кого-то, он говорит:

— Эй, эй, мальчик!

Коля точно знает только двух человек в нашем детдоме.

Первый человек — это наша воспитательница Вера Петровна.

Коле как-то так удается угадать — он никогда не заходит внутрь корпуса, если в нашей группе дежурит не Вера Петровна. Словно у него в голове календарик, в котором точно отмечено, когда она, а когда другие.

И вот он идет по коридору, звеня своими банками, прямо в нашу группу. И находит там Веру Петровну.

Коля говорит ей:

— Петровна! Дай десять рупчиков!

— Коля, — отвечает строго Вера Петровна, — десять рублей — это деньги. Деньги надо заработать!

— Давай, я заработаю, — радостно улыбается Коля.

И тогда повторяется одно и то же. Вера Петровна дает ему горсть гвоздей и молоток и говорит:

— Вот, Коля, забьешь эти гвозди — и заработаешь десять рублей.

Коля радостный идет по коридору назад, останавливается у каждой двери и забивает в косяки по два-три гвоздя.

А потом приходит к Вере Петровне и показывает ей пустые руки:

— Только молоток остался, Петровна! Коля всю работу сделал!

И Вера Петровна дает ему десять рублей. А потом берет плоскогубцы, проходит везде, где Коля поработал, и вынимает гвозди.

Так повторяется раза два в месяц.

Новенькая воспитательница соседней группы Колю боится.

— Как это вы психу даете молоток, Вера Петровна! А если он… По голове кого-то этим молотком отоварит?

— Голубушка моя, если б Коля захотел кого-то ударить, он и без молотка бы прекрасно справился — видали, какие у него руки? Но вы не бойтесь, Коля не злой.

Я тоже верю, что Коля никого не обидит. Никогда.

Мы с ним почти что дружим. Ведь второй человек, которого Коля знает в детдоме, — это я.

Правда, что меня зовут Маргарита, он тоже не помнит. Он повторяет невнятно: Мого-лииита.

И мое имя тут же выветривается из его мозгов.

Но он говорит:

— Ой, вон моя золотая идет! Здравствуй, золотая!

Я понимаю, что он запомнил меня потому, что я рыжая. И мне немного смешно, что такой человек, как Коля, нежно ко мне относится. Например, он приносит мне какие-то сухие травки и веточки, а в прошлом году наломал и принес такую охапку сирени, что ее пришлось оставить ночевать в столовой: Вера Петровна сказала, что если мы поставим цветы в спальне, у нас разболится голова.

Я не знаю, сколько Коле лет — может быть, тридцать, а может быть и пятьдесят.

Но однажды Колю-дурачка не пустили в корпус. Шуганули от самого порога. Он не понял, обиделся, почти заплакал.

Хорошо, Вера Петровна была рядом.

— Не ходи туда, Коля, — сказала она. — А то к нам телевидение приехало. Смотри, заснимут тебя в телевизоре, и придется тебе все время у них сниматься.

— А когда же мне? Я занят! — важно сказал Коля.

— Вот именно, — погладила его по плечу Вера Петровна. — Сиди тут, на скамеечке, если хочешь, а внутрь не лезь.

Был март, и Коля мог замерзнуть на скамеечке, но раз ему велели сидеть — он и сидел послушно.

А к нам в самом деле приехало телевидение.

Оно приехало снимать одного из детей, чтоб показать всей стране. Может быть, кто-то захочет взять этого ребенка себе.

Сначала журналистка с телевидения приехала к нам без всяких камер. Она пришла к директору и спросила — кого из детей можно было бы снять в их передаче.

А директор ответила:

— Идите в любую группу, выбирайте любого ребенка. Я не стану вам никого называть.

И журналистка Света пошла в нашу группу. И там ей понравилась Татьяна Игнатова.

— Понимаете, — объясняла она Вере Петровне, — понимаете, маленьких ведь и так берут. А мы покажем в своей передаче взрослого ребенка. Вот — десятилетнего. Вдруг найдется кто-то и возьмет себе большого ребенка?

— Я понимаю, — кивала Вера Петровна.

Татьянка — она у нас красивая. Волосы у нее русые, глаза карие, румянец во всю щеку. И ростом она как фотомодель — почти с меня. Правда, это не только потому, что она высокая, но и потому, что у меня роста не хватает. Никто не верит, что я уже в седьмом классе.

В общем, выбрали ее.

Ну и хорошо, что не меня.

Не хочу я больше никакой семьи. Тем более, я и не красивая. Как меня по телевизору показывать? Я, во-первых, рыжая, а во-вторых, глаза у меня разные. И уши еще.

А через несколько дней приехало телевидение. Они протянули везде какие-то провода, поставили камеру на такую специальную трехногую подставку и начали все снимать. Комнату, где Татьянка живет, нашу столовую, потом Татьянка должна была рассказывать о себе, и Вера Петровна тоже должна была что-то сказать. Про то, какая Татьянка добрая и хорошая, какая из нее дочка получится.

Из меня бы тоже хорошая дочка получилась, думала я, да не надо уже мне никакой семьи.

Снимали долго. Наши все толпились в коридорах, всем было интересно посмотреть, как снимается передача. Оператор все время шикал на них, а потом вообще прогнал на лестницу, чтоб они не мешали снимать интервью.

А я надела куртку и вышла на улицу.

На скамейке неподалеку от крыльца сидел важный и вечно веселый Коля и махал в воздухе своей сумкой.

Я села рядом с ним.

— О, золотая пришла, — обрадовался Коля.

— Привет, Коля, — сказала я.

— Телевизор приехал к вам? — спросил Коля.

— Угу, — сказала я. — Снимают Танюшку.

И Коля вдруг заволновался:

— А почему не тебя, почему не тебя, почему?

— Да ты что, Коля. Танюшка — она маленькая и красивая. Ей семью найдут. Маму.

— Золотая тоже маленькая и красивая! Самая лучшая! Тоже маму, тоже маму! — встревоженно залопотал Коля. — Мама — хорошо. У Коли есть мама, мама — хорошо! Мама суп варит, Коля суп ест! Иди, иди!

Коля вдруг начал толкать меня назад в корпус.

— Иди, тоже пусть найдут маму! Иди!

И я пошла.

Сама не знаю, почему.

Наверное, потому, что даже у дурачка Коли есть мама, которая варит ему суп, а у меня — нет.

Я шла по лестнице на второй этаж и неожиданно подумала «а вдруг», хотя еще минуту назад твердо верила — не надо мне никакой семьи.

Я шла и думала: мне четырнадцать лет. Сейчас, сегодня, здесь сидят люди, которые могут что-то сделать. Я думала: это последний шанс.

Потому что хотя все наши хорохорятся и делают вид, что очень самостоятельные, никому особенно не нравится жить в детском доме. Все хотят жить в обычной квартире, чтоб были родители, ну, какие-нибудь не злые. Хотят быть единственным ребенком, чтоб всё покупали и везде возили.

А мне все равно. Я могу в любую семью. Пусть будут младшие братики или сестры.

У меня ведь была сестра, Гелька. Это было очень давно, в другой жизни. Гельку отправили в дошкольный детдом, и теперь я даже не знаю, где она. Наверное, я не узнаю ее, если вдруг увижу. Я даже не очень хорошо помню ее лицо.

Словом, я подошла к первой же телевизионной девушке, которая попалась мне на пути (а попалась мне как раз Света), и сказала:

— А меня Маргарита зовут. Хотите, я покажу вам, какие я умею макраме делать? Заходите ко мне в комнату в гости.

Света, кажется, очень растерялась и от растерянности пошла со мной. И я ей все показала — и вышивки свои, и макраме. И тетрадки по литературе. И грамоту, ту грамоту, которую мне дали в четвертом классе, когда мы пели про весну.

Я показала ей даже бабушкину кружевную дорожку.

— А почему она немного гарью пахнет? — спросила Света.

Надо же. Я уже не замечаю запаха гари, мне кажется, за столько лет он выветрился.

Пришлось рассказать, почему такой запах.

И, когда я закончила рассказ, Света вдруг спросила:

— А сколько тебе лет, Маргарита?

— Четырнадцать.

Света замолчала. Она молчала, смотрела на меня и о чем-то думала.

Надо было, наверное, попросить ее снять меня в телепередаче тоже. Но я не стала просить. Не стала говорить, что я не могу больше тут жить. Что я хочу куда-нибудь домой. Что толку говорить — если я ей понравилась, сама догадается.

Передачу про меня сделали через две недели. В ней говорили, что, конечно, я уже почти взрослый человек, но в жизни, мол, всегда есть чудо. Вдруг оно случится именно с Маргаритой Новак?

И я стала ждать чуда.
Глава 4

Чужой бог


— А вы знаете, что на свете были дикари, которые боялись, когда европейцы их фотографировали? — говорит Александра Евгеньевна. — Эти наивные люди думали, что фотография украдет их душу.

Я плохо получаюсь на фотографиях. Мне не нравится, какая я — нос торчит. Раньше еще торчали уши, но теперь я отрастила волосы, и они все закрывают.

Какая уж тут душа. Мне кажется, в жизни я некрасивая, но все же лучше, чем на фотографиях.

Девчонки бегают из комнаты в комнату, делятся своими тенями и помадами. Всем хочется быть симпатичнее.

Александра Евгеньевна сначала неодобрительно качает головой, а потом, переглянувшись с Верой Петровной, берет дело в свои руки.

— Если вас не остановить, вы раскраситесь, как те самые дикари, — ворчит она.

В итоге нам разрешают чуть-чуть подкрасить ресницы и — («ну пожа-а-алуйста!» — ноют все девчонки) чуть-чуть наложить тени.

Александра Евгеньевна делает сайт.

Вот захочет какой-нибудь человек найти себе сына или дочку, зайдет на сайт, а там — пожалуйста: Маша Петрова, Петя Иванов. Сколько лет, и что он любит, и какой у него характер. Выбирайте, кого хотите. Черненьких, беленьких, рыженьких…

Я часто думаю — каких родителей я бы хотела.

Вот, например, если бы они увлекались спортом… Я бы привыкла, конечно, но я спорт терпеть не могу. Пришлось бы зимой каждое воскресенье на лыжах в лес ходить, летом в какой-нибудь теннис играть — все через силу. Я же не скажу им, что я не хочу.

Хорошо, когда у людей в семье общие увлечения.

Что бы я написала о себе в анкете? Ну, я спокойная. Люблю убираться, чтоб чисто было. Люблю порядок во всем. Люблю читать. Люблю петь.

Фотограф, которого привела Александра Евгеньевна, велит мне повернуть голову чуть влево и улыбнуться.

Я улыбаюсь и думаю две вещи.

Первое — не будет ли видно, что сквозь волосы торчит ухо.

И второе — у меня теперь есть свой собственный знакомый фотограф. В другом городе.

После телепередачи, через неделю примерно, оказалось, что мне со всей страны написали чуть ли не сорок человек. Я устала читать письма.

Только большая часть были просто жалостливые. Вот, мол, какая ты хорошая девочка, когда у тебя день рождения? Я, тетя Маня или тетя Люся, пришлю тебе подарочек. И вообще — что ты хочешь?

Я хочу домой.

Со словом «домой» было всего три письма.

Первое — из Санкт-Петербурга. Какая-то тетка писала крупным почерком на пяти листах, как она непременно заберет меня себе в приемные дочки. Три листа занимало описание ее дачи — шесть соток, домик из трех комнат, ну и что там она сажает. Интересно, сотка — это сколько земли? Один лист был посвящен тому, как я буду работать на этой даче. Сажать картошку, собирать ягоды, пропалывать сорняки. Мне, говорила тетка, не хватает собственных сил. Я, говорит, уже старая. Мне маленького ребенка брать тяжело — не подниму я его. А ты большая. И ты мне будешь помогать.

Ага, уже разбежалась. В письме не было ни одного ласкового слова, одни только сельхозработы. Картошка-морковка. Ну ее.

Второе письмо пришло по электронной почте. Из Америки! От Хелен, Майкла и их детей Джошуа и Элис. Хелен — на самом деле Лена из России. Только по-американски, оказывается, это будет Хелен. Майкл работает в банке, Хелен не работает нигде, а Джошуа и Элис — близнецы, им шесть лет. Эти люди тоже звали меня к себе.

В письме была веселая фотография, где они все четверо улыбались так, словно это реклама зубной пасты. Письмо было очень милое, очень доброе. Они рассказывали, что в их доме 9 спален и у меня будет своя комната. Что Джошуа и Элис будут моими братиком и сестрой.

Только я не поеду. Я боюсь. Я не умею разговаривать по-американски, и в этой семье меня будет понимать только мама. Как же я буду там жить?

Вот утром выйду на кухню — они все разговаривают, а я не понимаю о чем.

— Ты научишься, — осторожно говорит мне Александра Евгеньевна.

— Я боюсь, — отвечаю я ей.

— Ну понятно, — кивает Александра Евгеньевна. — Только ты все же не торопись с решением.

Я не то чтоб не тороплюсь. Я просто думаю, что написать «я согласна» как-то слишком рано. Я ответила вежливым письмом, сказала, что они все красивые, спросила, какая у них погода, чем занимаются дети в свободное время…

Третье письмо пришло от женщины из Волгограда. У нее было немножко кукольное имя — ее звали Ляля-фотограф. Она так и подписалась.

Письмо было очень серьезное, как будто я ее ровесница.

Ляля-фотограф почти все письмо писала о себе. Энергично так, с напором. Что она очень честная и ненавидит ложь и фальшь. Не любит, когда люди сплетничают. Любит делать вокруг красиво. И еще — что она фотограф. Что больше всего на свете она любит свою профессию. Что раньше она была бухгалтером, потом закончила курсы психологов, а теперь решила, что будет фотографом.

«У нас, у фотографов, особый взгляд на мир, — писала Ляля-фотограф. — Мы видим красоту. И я сразу увидела красоту в тебе! Но главная красота должна быть в душе у человека, вот прочитай, что пишет про это поэт Асадов: И сквозь туман, как звездочка в тиши, Она горит и вечно улыбается. И кто откроет красоту души, Тот, честное же слово, не закается!».

Ляля прислала мне свою фотографию, фотографию своего мужа, своего сына, своего котика, своей собачки, каких-то цветочков, клубники, закатного неба, каких-то деревьев и каких-то церквей.

«Я верю в Бога, но не в того, который в церкви, — писала мне Ляля, — а в того, который в душе у нас. У каждого из нас есть в душе Бог, и этот Бог есть Добро».

Я села и задумалась про бога.

Это ведь важно. Вот возьмут меня в семью — и там надо будет верить в то, во что верят мама и папа. А как иначе: например, будут они ходить в церковь. А я в этом ничего не понимаю. Ни молитв до конца не знаю, ни как там себя вести в церкви — тоже дуб дубом.

Наверное, те дикари, которые боялись фотографий, тоже верили в какого-то своего бога, не в Исуса-христа.

Я на минутку представляю, что меня удочерят дикари и мне придется молиться раскрашенной деревяшке — дикому идолу, и мне становится смешно.

Но вот про своего бога у Ляли я не очень понимаю. Это как — каждый человек может придумать себе своего бога? Придумать правила, как ему молиться, придумать, какая у него борода и как его зовут? Это значит, сколько людей, столько и богов может быть?

А если Ляля-фотограф заберет меня к себе, то мне придется верить в ее бога? Узнать у нее, как именно ему молиться?

В тот год, когда я вернулась от Ларисы Сергеевны, к нам в детский дом начал приходить отец Михаил. Высокий, красивый, молодой. У него был густой низкий голос, и он гладил каждого, с кем разговаривал, по голове.

Он беседовал с нами о боге, учил всякому такому — как надо молиться, какие молитвы бывают. Но я до конца так ни одну молитву толком и не выучила.

Отец Михаил говорил, что если быть хорошим и молить бога о том, чтоб он позаботился о тебе — он тебя услышит. Потому что бог любит всех людей.

— Только учтите, дети, — сказал он нам строго, — у Господа нельзя просить всякое там материальное — денег, или телефон, или новую одежду.

— А что можно? — спросила я.

— Можно просить, чтоб он вразумил тебя — и ты бы лучше училась в школе. Можно просить добра и здоровья тем людям, которых ты любишь. Можно молиться за упокой тех, кто уже умер. А можно просто ничего не просить — славить Господа и все.

Я подумала тогда: а если у тебя дом сгорел, можно просить новый дом? Или просить просто хорошего, а бог сам разберется, чего именно тебе дать?

Потом отец Михаил сказал, что кто хочет — может креститься. Но про меня он засомневался. Ты, говорит, Маргарита, может быть, уже крещеная. И может быть — ты уже католичка? Ты же полька.

Я ничего не поняла. Отец Михаил начал объяснять мне разницу между тем, как верит он, и тем, как верят поляки. Долго объяснял. Непонятно.

Я тогда разозлилась и сказала, что не надо меня крестить.

Но каждый вечер я молилась.

Я говорила:

«Господи, Иисусе Христе, сынебожии, отченаш ижееси нанебесех. Пожалуйста, пусть мама Лариса вернется ко мне и заберет меня назад. Я думала, что она не захочет меня оставить, а она захотела. Господи, отченаш, пусть она захочет меня снова взять. Или пусть напишет письмо, слава тебе, Господи, и спасибо, если ты меня слышишь и поможешь».

Я так молилась каждый вечер. Несколько месяцев. Я даже привыкла перед сном говорить молитву и креститься. И иногда молилась, думая про что-то другое.

А однажды я поняла, что прошу-прошу, но ничего не меняется. Наверное, меня никто не слышит. Или я неправильно молюсь, или потому что я неправильная — католичка или еще что-то. Только мама Лариса больше не появилась в моей жизни и не написала ни одного письма.

Может быть, богов на самом деле много? У дикарей — свой, у католиков — свой, у отца Михаила — свой и у Ляли-фотографа тоже свой.

Какой у меня бог, я пока не знаю. Может быть, и никакого.

А Ляля начала писать мне чуть ли не каждый день.

И называть меня «моя девочка». И в каждом письме писать какие-нибудь стихи. И еще — она писала, что обязательно заберет меня. Когда-нибудь. Что сейчас у них нет большой квартиры, но однажды она появится, и тогда она обязательно заберет меня к себе. Чтоб я верила и ждала.

Что, может быть, это случится через год, а может быть, через два.

Я рассказала про это Александре Евгеньевне.

— У меня почти что нашлась новая мама! — радостно сообщила я ей, когда она принесла мне свежую пачку писем. Но Александра Евгеньевна почему-то не обрадовалась. А посмотрела на меня серьезно и сказала:

— Маргарита, это хорошо, что тебе пишут добрые письма. Но ты должна понимать, что…

Говорить ей было трудно, она подбирала слова очень медленно и аккуратно.

— Ты должна понимать, что взрослые люди не всегда делают то, что обещают. Хорошо, что Ляля хочет забрать тебя к себе, может быть, так оно и случится. Но… год или два… видишь ли, тут ничего конкретного. Если человек хочет что-то делать — он делает.

— Очень конкретно, — рассердилась я. — Ляля пишет, что все время молит своего бога, чтоб он помог ей с квартирой и чтоб она поскорее могла меня забрать. Что она научит меня фотографировать. И что бог непременно будет на нашей стороне.

— Своего бога? — переспросила Александра Евгеньевна. — Ну что ж, я искренне желаю, чтоб это был и твой бог тоже. И чтоб он помог тебе.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconИнформационный бюллетень новых поступлений за II-III квартал 2012 г
Экономика природопользования : учебник для бакалавров / В. И. Каракеян. М. Юрайт, 2012. 576с. Библиогр.: с. 576. Вопросы и задания...
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconЛитература Ориент цена
Георгий Чараев, Нодари Эриашвили и др. Информационный менеджмент. Издательство: Юнити-Дана. Isbn 978-5-238-02328-1; 2012 г
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconИнформационный бюллетень новых поступлений за I-II квартал 2011г
Э. Н. Кузьбожев, И. А. Козьева, М. Г. Световцева. М. Юрайт, 2011. 540с ил. (Основы наук). Библиогр.: с. 537-540. Isbn 978-5-9916-1059-9...
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше icon2009/2010 Публикации
Социокультурные проблемы современного человека: материалы III международной научно-практической конференции / под ред. О. А. Шамшиковой,...
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconНик. Горькавый Астровитянка Астровитянка – 1
Ооо «Издательство act»): 978-5-9725-1119-8 (ооо «Астрель-спб»): 978-5-226-00336-3 (вкт)
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconИнформационный бюллетень новых поступлений за I квартал 2012 г
Гост р 30-2003 : учебное пособие / М. И. Басаков. 7-е изд., перераб и доп. М. Издательско-торговая корпорация "Дашков и К", 2012....
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconThe flower of life
Издательство «София») isbn 5-344-00087-1 (Издательский Дом «Гелиос») isbn 1-891824-21-х (Light Technology Publishing)
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconАнатолий Ливри: Ecce homo, М.: Гелеос, 2007. — 336 с. Isbn 978-5-8189-0929-5
Можно сказать, что эта книга, вышедшая в московском издательстве «Гелеос» сверхскромным даже для современной России тиражом в три...
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconОсновы искусственного интеллекта
Людмила Болотова. Системы искусственного интеллекта. Модели и технологии, основанные на знаниях,  Финансы и статистика, isbn 978-5-27903-530-4;...
Дина Сабитова Три твоих имени М.: Издательство: Розовый жираф. 2012. Isbn 978-5-903497-91-1 Дочке Люше iconОсновная образовательная программа образовательного учреждения. Основная...
Программа подготовлена институтом стратегических исследований в образовании рао. Научные руководители — член-корреспондент рао а. М. Кондаков,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница