М. К. Любавский




НазваниеМ. К. Любавский
страница18/28
Дата публикации01.04.2013
Размер5.09 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > История > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   28
^

лекция пятнадцатая

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ, ОБЩЕСТВЕННЫЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ НОВГОРОДА И ПСКОВА



СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ, Суздальская Русь, отправившись в своем политическом развитии от данных Киевского периода, в конце концов вышла со­вершенно непохожей на Киевскую Русь. Из двух сил, руководивших обществом, веча и князя, в ней с течени­ем времени осталась одна — князь, сделавшийся хозяи­ном-вотчинником, устроителем земли, организатором народного труда. Этот князь, если и делил свою власть, то не с обществом, не с миром в его целом, а с отдельны­ми землевладельцами-боярами и церковными учрежде­ниями, которым он уступал право дани и суда. Но со­вершенно другой дорогой в это время, шла в своем политическом развитии северо-западная Русь — земля Новгородская. Она также отправилась от общих данных Киевской эпохи, от князя и веча, но пришла не к гос­подству князя-вотчинника, а к народовластью в виде господства веча главного города. Как же это случилось?
^

Заселение и устроение Новгородской земли силами общества.


Мы видели, что веча главных городов пользо­вались большим значением там, где ранее князей и не­зависимо от них установились прочные, экономические и политические связи между главными городами, с од­ной стороны, пригородами и другими селениями — с другой, где в городах отложился богатый и влиятель­ный класс капиталистов, державший в своих руках про­мышленный оборот страны. Веча были сильны в старых русских городовых волостях, которые заселились и объе­динились экономически и политически ранее князей и независимо от них. Князья в этих областях приходили к устроившемуся уже без них обществу и потому есте­ственно не становились в нем полными хозяевами с безраздельной властью. Северо-восточная, Суздальская Русь, как мы видели, не принадлежала к числу таких областей. Она заселялась, устраивалась, определялась в своих границах преимущественно деятельностью своих князей, которые и становились в ней естественно хозяе­вами, господами. С самого начала своего заселения Суз­дальская Русь выходила сельской, деревенской облас­тью земледелия, в которой торгово-промышленному классу горожан отводилась ничтожная роль в хозяй­ственной жизни страны. Но северо-западная Русь, зем­ля Новгородская, во всех этих отношениях была полной противоположностью Суздальской.

Земля эта заселялась и устраивалась силами и сред­ствами самого общества. Первоначальное ядро ее соста­вили славяне ильменские и кривичи изборские вместе с чудью и весью белозерской. В этом земском ядре с главным городом Новгородом соединились тесными эко­номическими и политическими узами пригороды — Из-борск, Псков, Русса, Великие Луки, Ладога и др. Даль­нейшее расширение земли совершалось уже вследствие расселения, вывода колоний из этого основного ядра. Уже в XII веке новгородские погосты были разбросаны вокруг Онежского озера, по р. Онеге, Bare, Северной Двине, до самого Белого моря. Позже, новгородские селения разбросались по берегам Онежской губы, Кандалакской и по Терскому берегу Кольского полуост­рова. Погосты и деревни основывались прежде всего новгородскими смердами-землевладельцами и промыш­ленниками, удалявшимися на север в поисках лучших пахотных, а главным образом, промысловых угодий. Села и деревни основывались на севере и новгородскими капиталистами, боярами, сажавшими в них своих «страдников», т. е. рабов, которые и пахали на них землю, промышляли зверем, рыбой, кое-где солью. Такие «страдомые деревин» были, например, у Борецких » по западному берегу Белого моря. В XIII-XV веках много селений на севере основано было монахами, вышедшими из новгородских обителей, устроившими так называемые пустыни в лесах севера, около которых возникали затем монастырские села и деревни. Новгородская земля создавалась, таким образом, самим обществом. Роль князей была в этом ничтожна и выражалась только в военном содействии колонизации, в походах на инородцев.
^

Экономические связи Новгорода со своей землей;значение внешней торговли.


Самые крепкие экономи­ческие связи устанавливались в расширявшейся земле у главного города с новыми поселками. Новгородская об­ласть была вообще царством промыслового и торгового люда. Земледелие хотя и велось, но в самых ничтожных размерах. Почвенные и климатические условия реши­тельно не благоприятствовали этому занятию. Новго­родские летописи полны известиями о неудачах земле­делия: то мороз побил хлебные всходы, то хлеб вымокал, то сгнивал на корню и т. д. Собственного хлеба не хвата­ло для прокормления населения, и приходилось ввозить его со стороны, из земель Суздальской и Рязанской, и даже из-за границы. Но зато процветали охота за пуш­ными и морскими зверями, рыбная ловля, добывание соли по Вычегде и на побережье Белого моря, добывание железа и кое-где, в более южных местностях, бортниче­ство. Повсюду шла бойкая торговля всеми этими пред­метами добывающей промышленности — в погостах, в многочисленных рядках, рассеянных на севере, и в при­городах. Главным коллектором, куда сливалось все это сырье, был Новгород Великий, находившийся в постоянных торговых сношениях со всеми своими пригорода­ми, рядками и погостами. Сырье, которое стекалось в Новгород из всех его пятин, волостей и подвластных земель, а также и из северо-восточной Руси, шло за границу, в Германию и другие западные страны. Из Новгорода вывозились на запад меха собольи, бобровые куньи, лисьи, хорьковые, горностаевые, медвежьи, зая­чьи, беличьи; воск, мед, ворвань, свиное сало, лен, ко­нопля, смола, поташ, деготь; с запада в Новгород ввози­лись хлеб, соль, железо, медь, золото, серебро, олово, свинец, краски, сукна, полотна, металлические изде­лия, вина, фрукты, сладости и пряности. Такое значе­ние Новгород сохранял во всю удельную эпоху. За все это время он был узлом, в который сходились нити торговой и промышленной жизни северо-западной Руси, сердцем, которое оживляло эту жизнь, через которое совершалось все ее круговращение. Заняв в своей земле то же самое экономическое положение, которое некогда занимали в своих волостях Полоцк, Смоленск, Киев, Чернигов, Новгород не только не терял этого положе­ния, но наоборот — упрочил его и возвысил. Благопри­ятствующим для этого условием явилось то обстоятель­ство, что Новгород уцелел от татарских погромов и разорений. Татары, правда, обложили Новгород, как и все русские земли, данью, но они не истребляли здесь народного капитала. Вследствие этого и общественный строй Новгорода шел в своем развитии по тому направ­лению, какое дано было ему изначала, при самом сложе­нии городовых волостей на Руси. В общих чертах уста­новился такой общественный строй в Новгородской земле.
^

Состав новгородского общества.


На верху социаль­ной иерархии стояли бояре, крупные землевладельцы и капиталисты, пускавшие свой капитал в оборот как в разные промышленные предприятия, так и в торговлю, ссужавшие деньгами торговцев, или купцов. Класс бояр в Новгороде, по всем данным, образовался тем же самым путем, как и в других русских землях; т. е. из княжес­кой дружины, осевшей на места, сделавшейся землевла­дельческим классом и вобравшей в себя лучших, вячших, нарочитых людей местного общества. Пользуясь близостью к власти, участвуя в управлении, класс этот увеличивал свои капиталы и землевладение и стал в конце концов вертеть всем обществом. Держа купцов и черных людей в долгах, бояре направляли решения веча, держали в своих руках все выборные должности — по­садника, тысяцкого, сотских, старост и т. д. Следую­щий за боярами социальный слой составляли так называемые житьи люди. То были также капиталисты и землевладельцы, как и бояре, но оставшиеся вне круга правящей знати и в отличие от бояр занимавшиеся так­же и торговлей. Ниже житьих людей были купцы, вед­шие торговлю на свои и чужие деньги. Высший разряд купечества составлял особую корпорацию при церкви св. Иоанна на опоках — «Иванское сто». По уставу, данному этой корпорации еще князем Всеволодом в 1135 году, чтобы стать «пошлым купцом», полноправ­ным и потомственным членом «Иванского купечества», надо было внести в товарищество 50 гривен серебра и 21,5 гривны в пользу церкви св. Иоанна. Иванскому купечеству даны были важные привилегии, а именно: оно выбирало пять старост, которые под председатель­ством тысяцкого ведали все торговые дела и торговый суд в Новгороде: ведало меры веса — вощаные скальвы, медовые пуды или безмены, гривенку рублевую (для взвешивания благородных металлов), и меры длины (Иванский локоть). Кроме «Иванского ста», были, по-видимому, и другие корпорации купеческие, вроде «ку- печеского ста», упоминаемого в духовной одного новго­родца XIII века. Ниже купцов стояли черные люди, разнообразные городские ремесленники и мелкие тор­говцы, а также и простые рабочие, проживавшие в горо­де. Все перечисленные классы составляли городское на­селение, хотя могли владеть недвижимостями и вне города и проживать в них. Высший класс собственно сельского населения составляли так называемые земцы или своеземцы. Это были мелкие землевладельцы-зем­ледельцы, обрабатывавшие свои собственные земли, чаще всего из горожан, которые приобретали земли вне города и заводили на них хозяйство. Ниже их стояли смерды, обрабатывавшие государственные земли Новгорода Великого и платившие с них оброк в Новгородскую казну, а еще ниже половники, изорники, кочетники, обрабатывавшие владельческие земли из-полу, из тре­тьего, четвертого снопа, смотря по местным условиям. Эти половники находились в большой зависимости от землевладельцев, которые стали признаваться их госпо­дами, имеющим право требовать их выдачи наряду с холопами, а также и судить. В Новгороде продолжали существовать и закупы Киевского периода, наймиты, которые брали заработную плату вперед под обеспече­ние своей личностью и были холопами своих кредито­ров все время, пока отрабатывали взятую «купу», а в случае бегства или преступления, становились полными холопами, или одерноватыми, как называли их в Новго­роде. Эти одерноватые холопы занимали уже самое низ­шее положение в новгородской социальной иерархии.

Итак, в Новгородской земле в противоположность Суздальской поддерживалась наличность могуществен­ного, богатого и влиятельного класса горожан, которо­му принадлежало экономическое господство в стране. Бывшие слои этого класса — бояре и житьи люди — господствовали экономически над другими городскими классами — купцами, черными людьми, и над сельски­ми — половниками. Купцы, как организаторы сбыта в добывающей промышленности, господствовали над про­мышленниками — земцами, смердами и половниками. Землевладельцы и торговцы господствовали, наконец, и над закупами. Короче сказать, народная масса в Новго­родской земле находилась в экономическом подчинении у городских капиталистов разных званий и состояний. Все зависело в своем материальном благополучии от главного города земли, который рассыпал свой капитал по стране, возбуждал и организовывал народный труд, указывал ему пути и направления. При таких условиях и руководящая политическая роль в земле должна была закрепиться и упрочиться в Новгороде не за князем, а за вечем главного города.
^

Возвышение веча и умаление княжеской власти в Новгороде.


Внутренняя политическая история Новгоро­да и состояла в постепенном возвышении веча и умале­нии значения княжеской власти. Самый отправной мо­мент в истории княжеской власти в Новгороде оказался неблагоприятным для дальнейшего ее развития. Новго­род не сделался самостоятельным княжением, как дру­гие главные города русской земли. С того времени как покинули его первые князья для Киева, он почти посто­янно находился под властью великого князя — сначала Киевского, а затем Владимирского или их соперников. Все эти князья держали в Новгороде своих родственников-князей или мужей-наместников. При частой смене великих князей происходили частые смены и на новго­родском столе. Первое время новгородцы пытались заве­сти у себя самостоятельного, независимого князя, по­стоянную княжескую династию, но все их попытки оставались тщетными. Новгородский край представлял отдаленный северо-западный угол тогдашней Руси, ле­жавший в стороне от главной арены деятельности кня­зей и их дружин, и потому на первых порах князья неохотно соглашались удаляться от своих родичей. Вы­яснилось затем, что экономически край зависит и от Приднепровской Руси, и от Суздальской, и потому не­мыслимо становиться ему в политически изолирован­ное положение от той и другой, устраиваться совер­шенно самостоятельно со своей княжеской династией. Все это в общей сложности в конце концов и заставило новгородцев обходиться сменными князьями. Но смен­ный князь не мог, конечно, расширить и возвысить свою власть, свое политическое значение в Новгороде. При сменных князьях силой вещей должна была разви­ваться политическая самодеятельность общества, кото­рое, сплошь и рядом оказывалось предоставленным са­мому себе.

Но политическая самодеятельность неизбежно ведет к расширению политических прав. Такое расширение дает себя выследить уже в первой половине XII века. В XI веке князья правили в Новгороде при помощи на­значаемых ими посадников и тысяцких. Когда князь покидал Новгород добровольно или поневоле, то и на­значенные им должностные лица обыкновенно слагали свои обязанности. Но такой порядок с течением време­ни, при частой смене князей, оказался в высшей степе­ни неудобным, ибо периодически создавал безначалие в городе. Поэтому новгородцы стали выбирать посадни­ков сами. Первое упоминание об этом в летописи отно­сится к 1126 году, когда новгородцы дали посадниче­ство некоему Мирославу. Но об этом говорится уже как об обычном явлении. Само собой разумеется, что раз посадник стал выборным, и сам характер его должности изменился. Прежде он был только помощником князя, теперь он стал вместе с тем представителем и охраните­лем интересов Новгорода, независимым от князя. Кня­жеская власть вместе с тем потерпела серьезное ограни­чение. Дальнейший шаг в этом направлении был сделан в княжение Всеволода Мстиславича, около 1135 года. Всеволод отказался от торгового суда, который сосре­доточился в руках пяти старост от Иванского купече­ства: трех — от житьих людей и двух — от купцов, под председательством тысяцкого. Князь удовольствовался получением денежной суммы в 25 гривен серебра. До половины XII века новгородские владыки ставились выс­шей церковной властью, киевским митрополитом и собо­ром епископов. Но со второй половины XII века новго­родцы начали выбирать из местного духовенства и своего владыку, собираясь всем городом на вече, и отправляли в Киев своего избранника уже только для рукоположе­ния. Первым таким выборным епископом был Аркадий, игумен одного из местных монастырей, избранный нов­городцами в 1156 году. Так, во второй и третьей четвер­ти XII века вся новгородская администрация стала вы­борной. Развившиеся со второй половины XII века усобицы князей давали Новгороду возможность произ­водить выбор между князьями и налагать на них извес­тные обязательства. Даже такой князь, как Вселовод III, делал им в этом отношении разные уступки. В 1209 году новгородцы усердно помогали ему в его походе на Ря­занскую землю. В награду за это, по рассказу летописи, Всеволод сказал им: «любите, кто вам добр, и казните злых», т. е. отдал вечу суд по политическим преступле­ниям; при этом Всеволод дал новгородцам «всю волю и уставы старых князей, чего они хотели». Из рассказов летописи о столкновении веча с князем Святославом Мстиславичем в 1218 году по поводу лишения посадни­чества Твердислава без вины с его стороны, видно, что князья в то время целовали крест — без вины волости мужа не лишити.
^

Договоры Новгорода с князьями.


Из договорных гра­мот позднейшего времени (самая древняя относится к 1265 году) видно, что князья давали целый ряд и других обязательств новгородцам, а именно: они обязывались без новгородского слова войны не замышлять, новгородс­кие волости держать не своими мужами, а новгородца­ми, без посадника не раздавать волостей, не выдавать никаких грамот, не судить судов; обязывались не посуживать старых судов; на низу, вне пределов Новгородской земли, новгородцев не судить, даней не раздавать, приставов в Новгородскую землю не всыпать. У князя оставался еще так называемый «проезжий» суд. И этот суд подвергся ограничениям и стеснениям: во-первых, определен был один срок в году для такого суда: «а куда пошло судии твоему ездити по волости, ехати им ме­жень по Петрове дни»; во-вторых, определено было: «старосты, холопы, рабы, половника без господаря твоим судиям не судити»; в-третьих, было оговорено, чтобы посылаемые княжеские судьи из Новгородской волости суда не водили и не судили. Но проезжий суд князь сохранял не везде: во многих местах он брал за него откуп от новгородцев, которым, в свою очередь, отдава­ли его уже от себя желающими. То же самое справедли­во и относительно полюдья. Князь сохранил право соби­рать дары только с волостей, не входивших в состав древнейших коренных владений Новгорода, каковы были: Волок, Торжок, Вологда, Заволочье. Но осуще­ствление этого права было обставлено особыми условия­ми: было определено количество лиц, сопровождавших князя, а также характер и направление пути: князь должен был ездить лишь на двух насадах (лодках), и в обе стороны, т. е. туда и обратно, через Новгород. Также должен был поступать и посылаемый им сборщик даров. Но боясь, как бы прямые сношения князя с Заволочьем не повлекли к отпадению или захвату Заволочья, новго­родцы с течением времени стали требовать в договорах, чтобы князья посылали за сбором своих доходов новго­родцев: «А за Волок ти, княже, своего мужа не слати, слати новгородца»; стали требовать даже, чтобы они отдавали эти доходы на откуп: «продаяти ти дань своя новгородцу». Большим ограничениям подверглись и дру­гие финансовые права князя. Новгород предоставлял князю пользоваться только так называемыми «княжчинами». т. е. селами, специально предназначенными для князя, и не позволял ни князю, ни его дворянам приоб­ретать села, слободы, холопов и закладной в Новгород­ской земле. Князь имел право пользования только оп­ределенными угодьями, не на всей государственной территории Новгородской земли. Так, охотиться он имел право только в Руссе и на 60 верст вокруг Новгорода, не далее. Ловить рыбу и варить мед имел право в Ладоге, куда мог посылать своего осетринника и медоварника. Таким образом, князь в Новгороде даже при великом желании не мог сделаться сельским хозяином и про­мышленником, как в Суздальской и других русских землях. Ограничены были и права князя в отношении торговли. Князь обязывался в договорных грамотах пус­кать в свою отчину новгородских купцов «гостить без рубежа», без задержки. Точно определялось, какие по­шлины взимать князю с каждой Новгородской ладьи или торгового воза, являвшихся в его княжество. Князь не мог затворять в Новгороде немецкого двора и ста­вить к нему своих приставов. Немецкие купцы очень рано появились в Новгороде, около половины XII века. Сначала здесь основались купцы с острова Готланда из г. Висби, который был тогда средоточием торговли по балтийским берегам. Готландцы выстроили на торгу двор с церковью св. Олафа, «варяжской божницей», как на­зывали ее новгородцы; потом выстроили другой двор, на котором в 1184 году была выстроена «немецкая ропа­та», церковь св. Петра. В XIV веке ганзейские немцы вытеснили готов и стали нанимать их двор. Новгородцы очень дорожили своей торговлей с немцами, оказывали им всяческое покровительство и давали разные льготы. Отсюда и вышеприведенная статья в их договорах с князьями. Стараясь извлечь наибольшую выгоду от тор­говли с немцами для себя, новгородцы обязывали своих князей вести с заморскими гостями торговлю не непос­редственно, а через новгородских купцов.
^

Положение князя в Новгороде; кормленые князья.


Итак, князь по всем статьям, во всех сферах управления является стесненным, ограниченным в этих договорах. Договоры понимают князя не как верховного государя и владельца, а только как временного пришельца, являю­щегося в Новгород по договору защищать землю и чи­нить суд. Поэтому относительно каждого князя догово­ры предусматривают порядок его прибытия, когда он по обычаю получает дары на станах, и порядок отбытия, когда он таковых даров не получал. Князь со своими дворянами были чужие люди в Новгороде, и Новгород был ему чужой. Князь со своей дружиной механически входил в Новгородское общество, как сторонняя времен­ная сила. Он даже и не жил в Новгороде, а вне его, на так называемом Городище, как называлась его усадьба. Такое же положение занимал князь и в Пскове, кото­рый был первоначально простым пригородом Новгоро­да, а в XIV веке обособился от него и стал во главе самостоятельной Псковской земли. Князь в Пскове был простой слуга веча, судил лишь с участием господ, псков­ских сановников, получал довольно ограниченные дохо­ды, слагавшиеся из дани со смердов и судебных по­шлин, назначался вечем в посольства для переговоров с иностранными державами и, наконец, обязан был на­чальствовать над войском и руководить военными опе­рациями. Псковский летописец XV века очень точно охарактеризовал его значение, назвав его «воеводой, князем кормленым, о котором было псковичам стояти и боронитися».

Таких кормленых князей новгородцы держали иног­да не только в главном городе, но и на пригородах. Так в XIV веке новгородцы кормили Гедиминова внука Патрикея Наримунтовича, в начале XV века князя Юрия Святославича Смоленского. Кормленые князья на при­городах редко даже держали в своих руках суд, боль­шей частью они призывались лишь для военной защи­ты, а для гражданского управления на этих волостях сидели присылавшиеся из Новгорода посадники. За свой труд эти кормленые князья получали деньги из новго­родской казны и коробейщину — хлеб натурой с мест­ных жителей.
^

Вече в Новгороде и Пскове, как орган верховной власти.


Если княжеская власть в Новгороде и Пскове не только не прогрессировала, но даже регрессировала по сравнению с X-XI веками, зато вече вполне определи­лось как орган верховной власти Новгородской и Псков­ской общин, через который проявлялась воля господина Великого Новгорода и Пскова.

Внешняя обстановка и порядок созыва и совещаний веча в Новгороде и Пскове носят те же самые черты, которые знакомы нам по вечам Киевского периода. Вече созывал иногда князь, чаще посадник и тысяцкий; во время борьбы партий веча созывались и частными лица­ми. Обыкновенно сбор на вечевую сходку производился посредством звона в колокол, который назывался в Пскове «большим вечником»; но иногда власти рассылали для этого «биричей» и «подвойских» кликать на ули­цах. В Новгороде вече собиралось большей частью на Торговой стороне на Ярославовом дворе, где существова­ла особая степень, помост, на котором восседали власти и с которого говорили ораторы. Рядом со степенью нахо­дилась вечевая изба, канцелярия, помещавшаяся в осо­бой башне, где сидел вечевой дьяк. Когда происходил выбор владыки, то вече собиралось на площади около собора св. Софии. В Пскове вече собиралось около Довмонтовой стены, причем канцелярия под заведыванием городского дьяка находилась в сенях собора св. Троицы; там же находился и ларь, государственный архив, коим заведовал особый чиновник — ларник. Вече не было постоянно и регулярно действующим учреждением, со­зывалось только тогда, когда в нем являлась надоб­ность. На вече собирались все свободные граждане — бояре, житьи люди, купцы, игумены, попы и черные люди, главы семей. На вече сходились не только жители главного города, но и пригородов. Так, в 1136 году нов­городцы вместе с псковичами и ладожанами изгнали на вече князя Всеволода. Из пригородов приходили на вече случайные посетители, но иногда отправлялись и вы­борные, депутаты, если дело было особо важное, касав­шееся пригорода. Вопросы, подлежавшие обсуждению веча, предлагались ему со степени князем или высшими сановниками, посадником и тысяцким. Правильного обсуждения и голосования в многотысячной толпе, ко­нечно, не было. Решение выносилось, так сказать, на слух, как выкрикивало собрание. Когда вече разбивалось на непримиримые партии, решение достигалось путем насилия одной стороны над другой. В таких слу­чаях собиралось два веча, которые сталкивались между собой, в Новгороде большей частью на Волховском мос­ту. Если дело кончалось благополучно, вечевой дьяк записывал решение веча, а владыка, посадник, тысяц­кий и другие должностные лица прикладывали свои печати.

Какие же дела решались на вече? Все, которые вхо­дят в область верховного управления. Вече объявляло войну, заключало мир и всякие договоры с иностранца­ми. Так, уже договор с немцами 1195 года был заклю­чен князем «и всеми новгородцы»; то же самое надо сказать и о договоре с Казимиром 1440 года. Вече зако­нодательствовало. Псковская судная грамота составлена «всем Псковом на вече», причем и дальнейшее движе­ние законодательства по этой грамоте должно было про­исходить на вече: «а которой строки пошлинной грамо­те нет, и посадником доложити господина Пскова на вече, да тая строка написать; а которая строка в сей грамоте не люба будет господину Пскову, ино тая строка вольно выписать вон из грамоты». В 1469 году Псковс­кое вече утвердило церковные законы, выписки из «Но­моканона». Новгородскую судную грамоту составили бояре и житьи люди, и черные люди, весь государь Великий Новгород, на вече на Ярославле дворе. Вече устанавливало налоги, например дало великому князю Василию Васильевичу черный бор, издавало распоряже­ния относительно монеты. В 1447 году, например, по­садник и тысяцкий и весь Новгород уставили 5 денеж­ников и приказали переливать старые деньги и ковать новые. Вече отправляло суд по важным политическим преступлениям, судило, например, посадников, кото­рые грамоту новую списали и положили в ларь по уговору с князем без ведома Пскова (1484 год). В Пско­ве на вече судились иногда и важнейшие уголовные преступления — измена, подлог, кража, конокрадство и волхвование. Наконец, вече избирало и сменяло долж­ностных лиц — посадника, тысяцкого, сотских, старост и т. д. Вообще вече было, несомненно, носителем и орга­ном верховной власти как в Новгороде, так и в Пскове.
^

Правительственные советы в Новгороде и Пскове.


Вече по своему составу и неорганизованности не могло, как мы видели, правильно обсуждать предлагаемые ему вопросы, а тем менее иметь законодательную инициати­ву. Оно могло только отвечать per acclamationem. Соби­раясь только в важных случаях, вече не могло издавать распоряжения по текущему управлению. Поэтому при новгородском и псковском вече естественно должно было организоваться особое учреждение, которое предвари­тельно обсуждало все дела и предлагало вечу готовые проекты законов и решений, а также издавало распоря­жения по текущим делам, не требовавшим обсуждения на вече. Таким подготовительным и распорядительным учреждением был в Новгороде совет господ, в Пскове господа. Этот совет образовался первоначально вокруг князя, был его думой, в которой были владыка, стар­шие княжеские дружинники — посадник, тысяцкий, сотские и др. и градские старцы, т. е. старосты концов. Но когда владыка, посадник, тысяцкий и сотские стали выборными, независимыми от князя должностными ли­цами, то и состоящий из них совет занял самостоятель­ное, независимое от князя положение. Состав его опре­делился в конце концов таким образом. В него вошли: владыка, степенные посадник и тысяцкий, сотские, ста­росты концов, старые посадники и тысяцкие и биричи. Участие старых посадников и тысяцких вызвано было отчасти необходимостью — окончить с их участием на­чатые при них дела, отчасти желанием использовать их служебный опыт. В экстренных случаях в совет вводи­лись еще бояре от концов. Такой же состав совета господ был и в Пскове с той разницей, что в Пскове не было должности тысяцкого, но зато было двое посадников. В общем количество членов господ доходило до 50, а иногда и больше. Председателем совета, который и со­зывал его, был князь, а в отсутствие его владыка. Так, когда в XIV веке один раз обидели немецких купцов, они обратились с жалобами к владыке, а тот отослал немцев с приставом к посаднику, который и собрал со­вет. Посадник и тысяцкий в своей деятельности подчи­нены были совету господ, который иногда прямо вмеши­вался в деятельность посадника, делал ему предписание. Так, в 1331 году совет запретил посаднику брать деньги от немцев. Немцы в некоторых случаях апеллировали на решение суда, находившегося под председательством тысяцкого, к совету; иногда тысяцкие сами запрашива­ли совет. Совет подчинял себе и другие органы управле­ния и действовал через них. Совет, как сказано, подго­товлял все дела для решения веча и с этой точки зрения был органом, подчиненным вечу. Но фактически он ча­сто руководил вечем, решал вопросы верховного управ­ления, даже и не доводя до веча. В начале XV века купцы жаловались, что совет не все доводил до сведения народа. Если вече было органом новгородской демокра­тии, то совет был органом новгородской аристократии, боярства по преимуществу, которое через этот совет вер­ховодило демократией.
^

Должностные лица в Новгороде и Пскове.


Для ко­мандования войском, для исполнения дипломатических и административных поручений, для производства суда вече, как мы уже знаем, избирало посадника и тысяц­кого. И тот и другой первоначально избирались на нео­пределенное время. Но в XV веке они избирались уже на год. Пока они занимали свои должности, они называ­лись степенными (от вечевой степени, на которой им приходилось часто выступать); когда же покидали дол­жность, то уже назывались старыми, причем входили в состав совета господ. Посадник был первоначально толь­ко помощником князя, замещавшим его в отсутствие его. Но, с того времени как он стал выборным, он стал обяза­тельным участником действий князя, представителем державного города, контролировавшим и направлявшим деятельность князя. Он сидел на суде князя; с его согла­сия князь раздавал новгородцам волости; посадник не­редко сопровождал князя и в походах. Как первый граж­данский сановник державного города, посадник собирал вече и председательствовал на нем, собирал иногда и совет господ, обязательным членом которого он был. В отсутствие князя посадник усваивал его функции — командовал войском, становился во главе посольств и производил суд вместе с наместником князя, буде князь был, но только не жил в Новгороде. Так как на разбира­тельство к князю и посаднику поступало множество дел, то на практике между посадником и княжеским намест­ником установилось разделение труда. Тиуны посадни­ка и наместника в своих «одринах», камерах, разбирали предварительно все дела при содействии избранных тя­жущимися двух приставов, но не решали их оконча­тельно, а переносили их к посаднику и наместнику на доклад, т. е. для составления окончательного решения, или на пересуд, т. е. для пересмотра дела и утвержде­ния выработанного тиуном решения. С посадником и наместником в таких случаях сидели 10 присяжных, по боярину и житьему от каждого конца. Все эти «док­ладчики», как они назывались, собирались на дворе новгородского архиепископа «во владычне комнате» три раза в неделю под страхом денежной пени за неявку. В Пскове учреждением, соответствовавшим этой колле­гии докладчиков, была господа состоявшая из посадни­ков, степенных и старых, и сотских (без кончанских старост) и заседавшая в судебне «у князя на сенех». Тысяцкий был прежде всего предводителем тысячи, т. е. новгородского ополчения. Новгородское войско состоя­ло из трех элементов: княжеской дружины, или дворян, которыми командовал непосредственно князь или его наместник, владычня полка, которым командовал владычний боярин, и народной милиции, которой командо­вал тысяцкий вместе с сотскими. В Пскове роль тысяцкого играл второй посадник. В мирное время тысяцкий был начальником новгородской полиции и председате­лем торгового суда старость Иванского купечества. Ты­сяцкий делал и другие дела, одинаковые с посадником, например, исполнял дипломатические поручения, уча­ствовал в совете господ и т. д; Посаднику и тысяцкому подчинены были низшие агенты — пристава, биричи, подвойские, позовники, изветники, которые исполняли разные судебные и административно-полицейские рас­поряжения, объявляли решения веча, призывали к

суду, приводили в исполнение его решение и т. д. Посадник и тысяцкий получали за свои труды особый налог — поралье (от рало, соха).
^

Органы местного управления в Новгороде и Пскове.


Таково было устройство центрального управления в Нов­городе и Пскове, верховного и подчиненного. Это же управление в известных пределах было и местным, ибо вече, совет господ и их исполнительные органы ведали не только общегосударственные дела, но и местные го­родские. Независимо от того как в Новгороде, так и в Пскове были органы местного управления. Новгород со­ставился из нескольких самостоятельных поселков, ко­торые, соединившись в одну городскую общину, в то же время продолжали сохранять известную обособленность, известную внутреннюю самостоятельность. То были кон­цы на которые делился Новгород. Два из этих концов — Славянский и Плотницкий — находились на правой сто­роне Волхова, или Торговой, где был торг, двор Яросла­ва, где собиралось вече, а три — на левой, или Софийс­кой стороне — Неревский на севере, Загородский на западе. Гончарский, или Людин, на юге. Все пять кон­цов опоясывались валом и рвом, за которыми шли мно­гочисленные посады и монастырские слободы, состав­лявшие продолжение города. В Пскове было шесть таких концов. Концы отличались друг от друга составом насе­ления. Три Софийских конца в Новгороде имели демо­кратический характер, населены были преимущественно черными людьми, а два конца Торговой стороны — ари­стократический, были населены преимущественно боя­рами и житьими людьми. Внутренняя самостоятельность концов проявлялась наиболее ярко в кончанских вечах, на которых постановлялись разные решения, касающи­еся концов, выдавались грамоты, избирались кончанские старосты, заседатели высшего суда — у докладу во владычне комнате», депутаты для участия в посоль­ствах, члены кончанской управы, т. е. коллегии знат­ных, которые были исполнительным и распорядитель­ным органом конца под председательством кончанского старосты. У концов немало было собственных, местных дел: они строили и ремонтировали укрепления, заготов­ляли военные припасы, набирали и снаряжали войска, заботились о внутренней безопасности и т. д. Земли, рас­стилавшиеся за городом и шедшие во все стороны до пределов первоначальной Новгородской области, на ко­торых многие кончане имели именья, держали половни­ков и холопов, также находились в некотором ведении концов. Коренная Новгородская область делилась на пять пятин, и каждая из этих пятин, по сведениям Герберштейна, подлежала во всех общественных и частных делах начальству своей части города; сделки с согражда­нами, например, каждый мог совершать только в своей части города, и никому не позволялось обращаться с чем-либо к другому начальству того же города. И в новгородских документах есть кое-какие указания на административную зависимость загородных земель от городских концов. Так, писцовые книги XV века свиде­тельствуют, что съемщики подгородных земель в Вотс­кой пятине тянули тяглом в Неревский конец. Новго­родская судная грамота говорит о сельских волостных людях «кончанских и улицких», которых старосты кон­цов и улиц обязаны были ставить на суд в исках на них сторонних лиц. Такое же отношение частей территории к концам города существовало и в Псковской земле. Здесь старые пригороды были издавна распределены между концами города. В 1468 году, когда накопилось много новых пригородов, на вече было решено также разделить их по жребию между концами по два на каж­дый конец.

Каждый конец в военном и полицейском отноше­нии делился, на две сотни, во главе которых стояли сотские. Сотские были предводителями ополчения сот­ни, наблюдали за мерами и весами, за мощеньем улиц и т. д. Они выбирались на сходах сотен. Сотни в свою очередь подразделялись на улицы, из которых каждая со своим выборным улицким старостой представляла также особый местный мирок, пользовавшийся само­управлением, защищавший интересы своих членов. Уличане, например, посылали на суд, где разбиралось дело их сочлена, двух представителей-защитников или «ятцев».
^

Органы областного и колониального управления.


Что касается областного управления, то в этом отношении надо различать те части Новгородской территории, ко­торые были древнейшими составными ее частями и вош­ли в состав деления на пятины, от позднейших прирос­тов ее, колоний и военных приобретений. Пятины рас­падались на волости, во главе которых стояли пригороды. Пригород со своей волостью был такой же местный са­моуправляющийся мир, какими были новгородские сот­ни. В пригородах собирались веча для решения своих частных дел. Текущее же управление находилось в ру­ках посадников, которых присылал и отзывал старший город. Старший город облагал пригороды денежными сборами на государственные нужды, вызывал во время войны ополчения пригородов, которые поступали под команду его властей, наказывал пригороды за ослуша­ние денежным штрафом и карательными экспедиция­ми, которые сожигали села и т. п. Пригороды подчи­нялись и в судебном отношении главному городу: неко­торые дела от суда посадника и местных старост, сотских и рядовичей переходили на доклад и на пересуды в Новгород в известную коллегию докладчиков или в Псков в господу. Территории пригородов делились в Новгородской земле на погосты (всех в пятинах было до 340), в Псковской на волости или губы. Погосты были мелкими территориально-сословными (крестьянскими) организациями, во главе которых стояли выборные ста­росты, раскладывавшие и собиравшие налоги и ведав­шие полицией.

Другими своими владениями, кроме пятин, Новго­род управлял не так, как пятинами, и притом не всеми одинаково. Самым важным из этих владений было Заволочье, или Двинская земля. Судя по сообщениям лето­писи, управление этим краем до XIII века носило воен­ный характер: для сбора дани туда отправлялись ежегодно вооруженные экспедиции новгородцев. Но в XIII и XIV веках здесь уже существовало постоянное гражданское управление. Из Новгорода присылалось сюда двое посадников, которые жили в Холмогорах. На суде посадника со стороны двинян всегда присутство­вал сотский, один на всю Двинскую землю, а по делам финансовым представителями местных интересов были старосты, избиравшиеся отдельными волостями. Все остальные владения Новгорода на севере: Тре (Терский берег), Пермь, Печора, Югра — все время оставались в том же положении, в каком находилось Заволочье до XIII века: новгородцы не имели здесь постоянных орга­нов администрации, но посылали ежегодно данщиков в сопровождении вооруженных отрядов, которые и соби­рали дань.
^

Внутренняя политическая рознь и борьба в Новго­родской и Псковской республиках.


Итак, политическая организация северо-западной Руси в удельную эпоху вышла непохожей на политическую организацию севе­ро-восточной Руси. Вместо феодальных монархий мы видим здесь две державные городские республики, власть которых простирается на обширные населенные терри­тории за городской чертой и далеко в сторону от главных городов. Аналогичные державные городские рес­публики представляли в древнем мире Афины и Рим, в средние века Генуя, Флоренция и, в особенности, Вене­ция. Следовательно, и в сопоставление нашего социаль­но-политического строя удельной эпохи со средневеко­вым западноевропейским Новгород и Псков не вносят диссонанса. Продолжая сравнение политического строя северо-западной Руси и северо-восточной, мы должны отметить, что северо-западная Русь в общем достигла в большей степени государственного единства, чем северо­-восточная. Новгородская и Псковская волости и коло­нии, хотя и пользовались известным внутренним само­управлением, но при всем том были подчинены своим главным городам в гораздо большей степени, чем удель­ные княжества великому княженью. Мы видели, что и посадники в них присылались из главного города, и дань они платили туда же, и по судебным делам обраща­лись туда же; их жители по временам участвовали в вечах главного города.

Но хотя de jure Новгород и Псков и крепче спаяны были со своими пригородами и колониями, чем великие княжения с удельными, на деле и в их областях царил дух местной розни и обособленности. Права державных городов и их осуществление нередко вызывали недо­вольство областных жителей, и в летописях новгородс­ких очень часто читаются известия о восстаниях приго­родов и волостей. Некоторые волости обнаруживали стремление к отпадению от Новгорода и к соединению с другими землями. Так, земля Двинская, или Заволо­чье, с половины XII века не раз обнаруживала тяготе­ние к Суздальской земле, позже к Московскому княже­ству. Еще в 1169 году великий князь Андрей Боголюбский в борьбе с Новгородом привлек двинян на свою сторону, хотя и не надолго. В 1397 году Двинская зем­ля сделала попытку переменить новгородскую власть на власть великого князя Московского Василия Дмит­риевича. Попытка эта, впрочем, кончилась неудачей: двиняне заплатили новгородцам 2 тысячи рублей и дали новгородским всадникам 3 тысячи коней. В 1434 году восставали против Новгорода Великие Луки и Ржев, намереваясь присоединиться к Литве, но были усмире­ны. Но особенно важны были восстания Пскова, увен­чавшиеся полным успехом. Псков вступил в борьбу за право иметь своего собственного выборного князя. Та­ким князем во второй половине XIII века был Довмонт, литовский выходец. Новгородцы помирились с этим фактом, но считали Довмонта и его ближайших преем­ников своими кормленщиками.

С 1322 года в Пскове появляются уже совершенно самостоятельные князья, не считавшие себя даже и de jure кормленщиками Новгорода: таким князем был тог­да литовский князь Давыдко. В начале же XIV века в Пскове завелись собственные выборные посадники на­ряду с присылавшимися из Новгорода. Полным успехом псковские стремления к независимости увенчались в 1347 году, когда в Болотове между Новгородом и Пско­вом был заключен такой договор: «посадником новго­родским в Пскове ни седети, ни судити, а от владыки судити их брату псковитину, а из Новгорода их не позывати ни дворяны, ни Подвойскими, ни софианы, ни изветники, ни биричи». «Назваша братом молодшим Новгороду Псков», — заключает летописец. Так, Псков освободился окончательно от всякого подчине­ния Новгороду. Царство державного города разделилось, и это не могло не сказаться его политическим ослабле- нием. Хотя это отпадение было единственное, но центробежные стремления проявлялись, как мы видели, и со стороны других волостей Великого Новгорода. Для успешного противодействия им и вообще для успешного охранения государственной целости и единства необхо­димы были прежде всего солидарность и единение внут­ри самого державного города и заботливая бескорыстная политика в отношении пригородов и колоний. Ни того ни другого не оказалось в наличии.

В течение всего рассматриваемого времени Новго­родская республика раздиралась внутренней борьбой партий. Партии группировались по самым разнообраз­ным поводам — по поводу выбора князей, посадников, по поводу разных вопросов, подлежащих решению веча. Но в большинстве случаев эта группировка имела в сво­ем основании глубокий социальный антагонизм, борьбу меньших с большими, купцов и черных людей с бояра­ми и житьими людьми, иногда всего общества с бояра­ми. Борьба сплошь и рядом превращалась в открытое междоусобие, сопровождавшееся убийствами, грабежом и сожжением дворов, не говоря уже о побоищах на вечевой площади или на Волховском мосту. Параллель­но с этим шло угнетение пригородов и волостей. «А в то время, — читаем под 1446 годом в летописи, — не бе в Новгороде правде и правого суда, и воссташа ябедницы, изнарядиша четы и обеты и целования на неправду, и начаша грабити по селам и по волостем и по городу, и беяхом в поругание суседом нашим, сущим окрест нас; и бе по волости изъежа велика и боры частыя, кричь и рыдания и вопль и клятва всими людми на старейшины наша и на град наш, зане не бе в нас милости и суда права» (4-я Новгородская летопись). Социальная враж­да и борьба и земская рознь в конце концов превратили Новгородское государство в дряхлое политическое со­оружение, еле державшееся на старых подпорах и свя­зях, и достаточно было двух мощных ударов извне, чтобы это сооружение развалилось и рассыпалось. «Нов­городцы люди житии и молодшии, — пишет летопи­сец, — сами его (Ивана III) призвали на тыя управы, что на них насилья держат: как посадники и великие бояре никому их судити не мочи тии насильники твори­ли, то их также имет князь великий судом по их насильству по мзде судити». Так от произвола и насилия великих бояр новгородское население искало спасения в московском абсолютизме. В минуту последней реши­тельной борьбы Новгорода за свою самостоятельность не только младший брат его Псков, но и Двинская земля не оказали ему никакой поддержки и даже послали свои полки на помощь Москве.

* * *

Пособия:

Кроме общих трудов Багалея, Иловайского и Соло­вьева, пособиями могут служить:

С. М. Соловьев. Об отношениях Новгорода к великим князьям. М., 1846.

Костомаров. Севернорусские народоправства. Том 1-11.

Никитский. Очерки из жизни Великого Новгорода (Журн. Мин. Народн. Просвещ. 1869. № 10). Он же. История экономического быта Новгорода. СПб., 1893. Он же. Очерк внутренней истории Пскова. СПб., 1873.

Н. А. Рожков. Обзор русской истории с социологической точки зре­ния. Ч. П. Вып. 1. СПб., 1905.

В. О. Ключевский. Боярская дума древней Руси изд. 4-е. Москва, 1909.

Б. Д. Греков. Новгородский дом св. Софии. Ч. 1. СПб., 1914.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   28

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница