М. К. Любавский




НазваниеМ. К. Любавский
страница17/28
Дата публикации01.04.2013
Размер5.09 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > История > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   28
^

Власть великого князя Владимирского до конца XIV века.


Какие взаимные отношения установились при татарах между князьями северо-восточной Руси? До кон­ца XIV века великие князья владимирские имели извест­ную власть над всеми другими князьями, хотя ни со­держание этой власти, ни ее размеры не выступают вполне определенно по источникам. Летописи глухо го­ворят о том, что другие князья были «под рукой» вели­ких князей. Выше было приведено свидетельство лето­писи о том, что великому князю Семену все русские князья были «под руки» даны. О Димитрии Донском пишется, что он «призва вся князи Русские земли, су­щая под властию его» (Воскрес.). Подручничество кня­зей дает себя выследить в фактах лишь в том, что удель­ные князья во время общерусских походов становились под знамя великого князя Владимирского. Великий князь Владимирский, по всем признакам, был представителем всех русских князей перед ханом, был первоначально единственным князем, который знал Орду, т. е. ездил хлопотать перед ханом за интересы Русской земли, по­лучал от него приказы и т. д. Все эти особые права и преимущества в связи с владением Владимирским окру­гом и были причиной борьбы князей разных линий за великое княжение Владимирское.

Последняя борьба за великое княжение Владимирс­кое произошла при Димитрии Ивановиче Донском. В 1367 году князь Димитрий Иванович заложил в Москве каменный кремль и начал всех князей приводить под свою волю, между прочим и князя Михаила Александревича Тверского. Михаил, не желая подчиняться, обратился за помощью к зятю своему Ольгерду, великому князю Литовскому. Несколько раз литовские войска вступали в московские владения, подвергали их опустошениям. Великий князь Димитрий Иванович пускал против них не только полки князей московских уделов, но и рязанские Олега Ивановича, пронские князя Владимира Дмитриевича. Не успев в своем деле с литовской помо­щью, Михаил в 1371 году отправился в Орду и возвра­тился оттуда с ярлыком на великое княжение Владимир­ское и ханским послом Сарыхожей. Но Димитрий не пустил Михаила на великое княжение, задарил Сарыхожу и затем сам отправился в Орду, задарил там хана, ханш и всех князей и вновь получил ярлык на великое княжение. Михаил, со своей стороны, вновь отправился в Литву и возбудил Ольгерда против Москвы. В произо­шедшей затем борьбе великий князь Димитрий Ивано­вич водил с собой на ратное поле тестя своего Димитрия Константиновича Суздальского с двумя братьями его и сыном, двоюродного брата Владимира Андреевича Серпу­ховского, троих князей ростовских, князя Смоленского, двоих князей ярославских, князя Белозерского, Кашинс­кого, Моложского, Стародубского, Брянского, Новосильского, Оболенского и Тарусского. Борьба кончилась тем, что Михаил Александрович признал себя «младшим бра­том» Димитрия, равным Владимиру Андреевичу, обязал­ся не искать под Димитрием великого княжения Влади­мирского, садиться на коня и ехать на войну, когда сам великий князь или брат его Владимир Андреевич сядут на коня, или послать своих воевод, если они пошлют воевод: обязался сообща определять свои отношения к татарам, давать им дань или не давать, биться с ними, если дело дойдет до войны, воевать вместе против Литвы, жить с Великим Новгородом и Торжком как встарь.

Все эти подробности борьбы за великое княжение Владимирское, а равно и договор великого князя Ди­митрия Ивановича с Михаилом Тверским, обеспечиваю­щий его послушание великому князю Владимирскому, показывают, в чем состояла власть великого князя Вла­димирского. Власть эта была военно-политическая. Ме­стные князья обязаны были выходить на войну по зову великого князя, не вести никакой самостоятельной внеш­ней политики. Значение великого князя Владимирского выступает затем довольно явственно и в последовавшей затем борьбе Димитрия Ивановича Донского с татарами и Рязанью. В 1380 году Димитрий собрал против Мамая огромную рать в 150 тысяч человек. В состав этой рати вошли полки не только московских уделов, но и подруч­ных князей ростовских, ярославских, белозерских; и Тверской князь присылал свои войска с племянником своим, Иваном Всеволодовичем Холмским. Олег Рязанс­кий, из страха перед татарами не присоединившийся к великому князю, после Куликовского поражения татар, должен был бежать в Литву из боязни репрессии, и Димитрий Иванович за ослушание Олега отнял было у него Рязань. Когда они помирились затем и заключили договор, Олег признал себя «младшим братом» Димит­рия, равным Владимиру Андреевичу, обязался быть за­одно против Литвы, а с Ордой находится в тех же отно­шениях, как и Московский князь. Значит, Олег стал к Димитрию Ивановичу Донскому в такое же подчинен­ное положение, как и Михаил Тверской. Для характеристики этого положения можно привести некоторые данные из договора с Дмитрием Ивановичем его двоюродного брата, Владимира Андреевича Серпуховского, к которому приравнивались князья Олег и Михаил: «Тебе, брату моему младшему, князю Владимиру, держать подо мной княженье мое великое честно и грозно; тебе, брату моему младшему, служить без ослушания» и т. д.
^

Эмансипация Рязани и Твери от подчинения великому князю Московскому и Владимирскому.


В XV веке князья тверские и рязанские эмансипировались от подчинения великому князю Владимирскому. Великое княжение Владимирское могло держаться грозно и честно лишь тогда, когда великие князья были на Руси предста­вителями хана, пользовались его авторитетом и военной помощью. Но к половине XIV века Орда ослабела, и ве­ликий князь не только не получал оттуда поддержки, но уже находился в частом конфликте с татарскими хана­ми, выступил в роли вождя в борьбе за освобождение от владычества татар. При таких условиях он вынужден был договорами с князьями закреплять свою власть и свой авторитет. Договоры бывают действительны лишь тогда, когда они могут быть во всякое время поддержаны силой. Но великий князь Московский, хотя и присвоил себе великое княжение Владимирское, не был еще в та­ком положении в конце XIV и первой четверти XV века. Его силы парализовались не только Ордой, которая по временам враждебно выступала против него, но и Лит­вой, которая во всякую минуту готова была поддержи­вать против него местных князей. При таких условиях князья рязанские и тверские стали исподволь занимать самостоятельное положение относительно великого кня­зя всея Руси. В договоре, заключенном с великим князем Василием Дмитриевичем в 1402 году. Рязанский князь Федор Ольгович, хотя и признал себя младшим братом и обязался не приставать к татарам, но при всем том выговорил себе право отправлять посла (киличея) с подарка­ми в Орду, право принимать у себя татарского посла для добра христианского с честью, уведомляя только обо всем и о всех ордынских вестях великого князя Василия. Еще знаменательнее договор, заключенный с Василием Дмит­риевичем Тверским князем Михаилом около 1398 года. В нем Михаил уже не называется младшим братом, а просто братом и дает обязательства, равнозначительные с обязательствами своего контрагента — быть за один на татар, литву, немцев и ляхов. Это обоюдостороннее обя­зательство развито в договоре таким образом: если пой­дет на московских князей сам царь или рать татарская, или литва, или немцы, или ляхи, и великий князь Мос­ковский с братьями сядут на коней, то Михаил пошлет двоих своих сыновей, да двоих братаничей, оставив одно­го сына у себя; если же татары, литва или немцы нападут на Тверское княжество, то Московский князь обязан сам садиться на коня и с братьями. Великий князь, обязывая Тверского князя, его детей и внучат не брать любви, т. е. не входить в договоры с Витовтом и Литвой, в то же время и сам за себя и братьев обязался не заключать договоров без Тверского князя, его детей и внучат. Твер­скому князю предоставлялась полная свобода в сношени­ях с Ордой: «А к Орде ти, брате, и ко царю путь чист, и твоим детям, и твоим внучатам, и вашим людям». Насту­пившая в роде московских князей усобица еще более содействовала освобождению от подчинения им князей тверских и рязанских, которые за это время тесно при­мыкали к великому князю Литовскому.
^

Подчинение великим князьям Московскому, Тверс­кому и Рязанскому удельных князей.


Таким образом, с конца XIV и в течение первой половины XV века в севе­ро-восточной Руси было уже не одно великое княжение, а три — Московское, Тверское и Рязанское. С Московским великим княжением связано было неразрывно великое княжение Владимирское, вследствие чего и Московскому великому князю подчинялись не только его родичи, но и князья других уделов, например, ростовские, суздаль­ские, ярославские и др. Тверскому великому князю и Рязанскому подчинялись только их родичи. Об этом подчинении родичей старшему или великому князю сви­детельствуют как договоры этих великих князей с дру­гими великими же князьями, так и договоры великих князей с младшими родичами. Выше уже приведено обязательство великого князя Тверского перед Московс­ким, посылать на помощь своих сыновей и братаничей. Значит, младшие удельные князья должны были выходить на войну по приказу старшего. Тверской князь Борис Александрович, заключая в 1427 году договор с Витовтом, прямо оговорил: «Дядьям моим, братьям и племени моему — князьям, быти у меня в послушании: я, князь великий Борис Александрович, волен, кого жалую, кого казню, и моему господину деду, великому князю Витовту, не вступаться; если кто из них захочет отдаться в службу к моему господину деду с отчиной, то моему господину деду с отчиной не принимать; кто из них пойдет в Литву, тот отчины лишится, — в отчине его волен я, великий князь Борис Александрович». Из договоров великих князей с удельными видно, что по­слушание последних выражалось в обязанности их садиться на коней и ехать на войну, когда великий князь сам сядет на коня или пошлет своих сыновей или других младших братьев, и в обязанности посылать воевод, если великий князь пошлет своих воевод. Великие князья получали от ханов ярлыки на всю землю, в том числе и на уделы младших родичей. В 1412 году великий князь Тверской Иван Михайлович, которому не хотел подчиняться удельный князь Юрий, говорил: «Ярлык царев дан ми есть на всю землю Тверскую, и сам Юрий в ярлыце царем дан ми есть». В силу этого удельные князья не могли отдаваться со своими отчинами в подчинение другим князьям, обязаны были, собирая дань по разверстке, отдавать эту дань великому князю, а великий князь уже отвозил в Орду. Поэтому великий князь Василий Васильевич Темный и наказываль в своем ду­ховном завещании: «Как начнут дети мои жить по уде­лам, то княгиня моя и дети пошлют писцов, которые опишут их уделы по крестному целованию, обложат да­нью по сохам и по людям, и по этому окладу княгиня и дети мои станут давать в выходы сыну моему Ивану».

Итак, удельные князья северо-восточной Руси в во­енно-политическом отношении подчинялись до конца XIV века великому князю Владимирскому, а с конца XIV века уже трем великим князьям — Московскому-Владимирскому, Тверскому и Рязанскому, которые были независимы друг от друга и определяли свои отношения договорами, варьировавшимися в зависимости от обстоя­тельств их заключения. Некоторые исследователи, осо­бенно Сергеевич, склонны точно таким же образом смот­реть и на отношения младших удельных князей к местным великим. Они признают, что подчинение младших кня­зей старшим не было каким-либо порядком, государствен­но-правовым обычаем, что князья de jure все были равно­правны, и отношения подчинения устанавливались между ними только в силу договоров, в зависимости от обстоя­тельств каждого данного момента. Но такая концепция междукняжеских отношений удельной эпохи едва ли может быть принята. Если вникнуть в содержание дого­воров старших князей с младшими, то легко заметить, что договоры силятся гарантировать такие отношения между ними, которые признавались нормальными, под­твердить государственно-правовую старину.
^

Внутренняя самостоятельность уделов.


Подчинение младших князей великим ограничивалось обязательным союзом против недругов, военной помощью, взносом та­тарского выхода в великокняжескую казну, что в свою очередь обусловливалось отсутствием у младших князей права самостоятельных сношений с Ордой. Но во всем остальном младшие князья были свободны и независи­мы. Договоры гарантировали им неприкосновенность их владений и полное право распоряжаться ими, не порывая только связей их с великим княжением. «Тебе знать свою отчину, а мне свою» — вот обычная статья в этих догово­рах. Договаривающиеся обязывались обыкновенно не по­купать сел в уделах друг у друга, не позволять этого и своим боярам, не давать жалованных грамот на владение в чужом уделе, не держать закладной и оброчников, да­вать суд и управу на своих подданных по искам других князей или их подданных, не присылать в удел друг другу приставов и не судить судов. Боярам и вольным слугам в этих договорах обыкновенно обеспечивалась сво­бода перехода от одного князя к другому, причем они сохраняли и свои имения в уделе покинутого князя. Кня­зья обязывались не принимать к себе письменных людей или численных, а также слуг «под дворским», владевших землями: кто из таких слуг переходил на службу другого князя, тот лишался своих земель в уделе прежнего кня­зя. Младшие удельные князья, таким образом, пользовались полной самостоятельностью во внутреннем управлении своими княжествами. Они делили эти княжества между своими детьми, выделяли из них «опричнины» на прожиток по смерти своей своим княгиням, завещали эти княжества родственникам или чужим князьям и т. д.

^

Сближение княжеств с частными вотчинами.


Мы рассмотрели взаимные отношения князей северо-восточной Руси в удельную эпоху. Взглянем теперь на отношения их к своим владениям, к территориям княжеств и жившему на них населению. Князья, как мы видели, остались в северо-восточной Руси единственными хозяевами, господами в своих княжествах. Вследствие всеобщего обеднения страны и невозможности жить доходами от управления, князья позаняли в своих княжествах множество земель и промысловых угодий и развили в об­ширных размерах свое дворцовое хозяйство, для которого они привлекли значительную часть сельского населения к разным работам и повинностям. Доходы с этого хозяйства стали главным средством их содержания, а доходы от управления только известным подспорьем. Сделавшийся крупным хозяином князь стал рас­сматривать и все свое княжество как огромное хозяй­ственное учреждение, как вотчину и потому стал распо­ряжаться им подобно всем вотчинникам, делить его между своими наследниками, выделять из него части на прожи­ток своей жене и дочерям, иногда передавать зятьям, как было, например, в Ярославле, где князь Василий Всево­лодович передал удел зятю Федору Ростиславичу Смо­ленскому. Вследствие размножения некоторых ветвей княжеского рода и многочисленных переделов их владе­ний, получились с течением времени такие микроскопи­ческие княжества, которые были не больше любой бояр­ской вотчины. Ключевский на основании свидетельств жития одного святого, подвизавшегося на Кубенском озе­ре, рисует одно из этих княжеств — Заозерское в таком виде: столица его состояла из одного княжеского двора, находившегося при впадении речки Кубены в Кубенское озеро, а неподалеку от него стояла «весь Чиркова». Вы видите перед собой, таким образом, обычную помещичью усадьбу, не более. Многие из княжеств, образовавшихся в Ростовском крае, заключали в себе села и деревушки, раскинувшиеся по небольшим речкам, как, например, Ухтома, Кемь, Андога, Сить, Курба, Юхоть и т. д.

Многочисленные удельные князья стали походить на вотчинников-землевладельцев не только по размерам своих владений, но и по роду своей деятельности. Не суд и управа как таковые стали теперь наполнять их время, а хозяйственные заботы, хозяйственные дела; и обычными сотрудниками их и советниками стали не бояре, думаю­щие о ратном деле и строе земском, а их приказчики, которым они поручали отдельные отрасли своего об­ширного хозяйства. Таковы были: дворский, или дво­рецкий, которому подведомственны были все пахотные земли князя со всем работавшим на них населением, и затем путные бояре, администраторы путей, или сово­купности того или другого разряда хозяйственных уго­дий, каковы: стольник, заведовавший всеми рыбными ловлями и рыболовами, ловчий, заведовавший зверины­ми «путиками» и звероловами, бобровничий, чашник, заведовавший всеми бортными угодьями и бортниками, конюший, сокольничий. Так как все эти угодья не были сосредоточены в одном месте, а были разбросаны по все­му княжеству, то и ведомства путных бояр не были тер­риториальными округами, а именно путями, которые перерезывали княжества в разных направлениях. Все эти приказчики князя и составляли его обычный совет или думу, с которой он совещался не только о хозяйственных делах своего княжества, но и о таких, которые можно назвать государственными. Как у частных владельцев, так и у князей на должностях были не только свободные, но и рабы. Казначеи, ключники, дворские, посольские, тиуны сплошь и рядом были из холопов, как это видно из духовных грамот князей, в коих эти лица отпускались на волю. Даже в управлении населением, не привлеченным к работам по дворцовому хозяйству, у князей стал преоб­ладать чисто владельческий, хозяйственный интерес. Тер­ритории удельных княжеств поделены были в админист­ративном отношении на уезды, с центральными городами, а уезды на волости. Для суда и управления князья отправляли в уезды наместников, в волости волостелей или своих тиунов. Наместник, сидевший в централь­ном городе уезда, чинил суд и управу по всем делам в окологородной волости, а по делам о душегубстве, раз­бое и татьбе с поличным — в пределах всего уезда; воло­стели или тиуны чинили суд и управу в волостях по всем делам за исключением тех, которые подлежали суду наместника. При наместниках и волостелях состо­яли исполнительные чиновники — праветчики и довод­чики, пристава, подвойские. Главной целью этого уп­равления было не столько обеспечение общественного порядка и прав личности, сколько извлечение доходов и содержание слуг. Наместники и волостели чинили суд совершенно формально, не входя во внутреннюю оценку доказательств. Суд творился, так сказать, сам собой, по заведенным исстари порядкам, за соблюдением которых следили судные мужи из местного общества, а судьи сидели и своего прибытка смотрели, т. е. с кого и сколь­ко взять судебных штрафов и пошлин. Половину этих доходов получали обыкновенно князья, а половина шла судьям. Наместники и волостели, кроме того, получали с населения кормы натурой и деньгами — въезжее, рож­дественский, великоденный и петровский. Князья и по­сылали на эти должности своих бояр и слуг, чтобы покормиться, а потому и не дозволяли им подолгу оста­ваться на своих должностях, дабы дать возможность всем своим слугам перебывать на этих доходных местах. Смотря на должность наместников и волостелей пре­имущественно с точки зрения финансовой, князья по­этому легко выдавали так называемые несудимые гра­моты, освобождавшие население боярских и церковных имений от суда наместников и волостелей и подчиняв­шие его суду владельцев. Это была такая же материаль­ная милость владельцам, как и посылка бояр и слуг на кормленья. От суда наместников и волостелей освобожда­лись обыкновенно и сами владельцы таких привилегиро­ванных имений. Их судил сам князь или его боярин введеный, т. е. специально на то уполномоченный.
^

Элементы государственности в удельном порядке.


Соединяя в одно целое черты, характеризующие отно­шения князей друг к другу, к территории и населению, некоторые исследователи, особенно Чичерин в «Опытах по истории русского права», приходят к отрицанию го­сударственных начал в удельном порядке. По мнению Чичерина, в удельной жизни господствовало только ча­стное право, а не государственное. Князья в своих уде­лах не различали оснований, на которых владели горо­дами и всей территорией удела, с одной стороны, и каким-нибудь мелким предметом своего обихода, с дру­гой стороны, вроде утвари и одежды, и в своих духов­ных завещаниях безразлично благословляли своих сы­новей городами и волостями, иконами, цепью, шапками и шубами. Междукняжеские отношения регулировались договорами, а договор — факт частного права. Стало быть ни в отдельных уделах, ни во всей Русской земле не существовало ни государственной власти, ни государ­ственных понятий и отношений в среде князей. Не было их и в отношениях князей к населению: князья были владельцами земли, а со свободными жителями их свя­зывали только договорные отношения: эти жители оста­вались в княжествах, пока хотели, и князь не мог при­нудить их оставаться, и уход их не рассматривался как измена. Но такая характеристика удельного строя при всей ее яркости страдает односторонностью. Градовский в «Истории местного управления в России» справедливо указал, что князья в своих завещаниях, ставя рядом города, волости, свои села и движимость, передают на­следникам разные предметы владения. Села, например, и вещи они передают целиком как полную собствен­ность, а в волостях только доходы и права управления. Это служит для Градовского доказательством, что в удель­ном периоде, существовали понятия, выходившие из сферы гражданского права и имевшие характер понятий государственных. В добавление к этому можно присово­купить, что далеко не со всем свободным населением уделов князья связаны были договорными отношения­ми. Это касалось только бояр и вольных слуг, для кото­рых князья выговаривали в договорах право свободного перехода. Но крестьян, письменных или численных лю­дей, плативших дань татарам и несших разные повинно­сти на князей, князья удерживали в своих уделах и обязывались не перезывать их друг у друга. Ввиду этого и уделы северо-восточных князей все-таки лучше при­знавать их наследственной собственностью как полити­ческих владетелей, а не частных, хотя нельзя отрицать, что по типу управления и быта, по преобладающим ин­тересам, эта собственность близко подходила к простой вотчине. Затем, и в отношениях князей друг к другу можно подметить начала подчинения в силу известного политического права старших по отношению к млад­шим. Договоры князей не всегда заново устанавливали отношения между ними, а сплошь и рядом только санк­ционировали уже действовавшее обычное право. Это по­литическое право определяло княжеские отношения и помимо договоров. Все это в общей сложности дозволяет говорить только об известном смешении государствен­ного и частного права в удельную эпоху, а не о замене государственного права частным.
^

Черты феодализма в удельном строе северо-восточ­ной Руси XIII-XV веков; раздробление государствен­ной власти.


Итак, удельные княжества и по размерам, и по характеру владения и пользования ими близко подо­шли к крупным вотчинам частных владельцев и церков­ных учреждений, а с другой стороны, крупные владель­ческие вотчины близко подошли к княжествам, ибо владельцы их приобрели политические права над насе­лением своих имений. Таким образом, в политическом строе северо-восточной Руси проявились наиболее ха­рактерный черты средневекового феодализма — раздроб­ление государственной власти и соединение ее с земле­владением. В добавление к этому можно указать, что и у нас, как и на западе, при разделении государственной власти образовалась целая иерархия государей, разли­чавшихся друг от друга по количеству своих верховных прав. Наивысшим государем Руси, от которого получали свою инвеституру русские князья, соответствовавшим императорам, западному и восточному, был царь Ордын­ский, рассматривавший всю Русскую землю как свой улус, как одно из своих владений. Ниже его были великие князья — Владимирский-Московский, Тверской и Ря­занский, соответствовавшие западноевропейским коро­лям, получавшие от него ярлыки на великие княжения со всеми их территориями; под великими князьями были князья удельные, соответствовавшие западноевропейс­ким герцогам, подчиненные великим в некоторых отно­шениях, а еще ниже бояре-землевладельцы и церковные учреждения, пользовавшиеся, как мы видели, государ­ственными правами суда и обложения в своих именьях. Впрочем, те права, которые составляют суверенитет — являются самостоятельными, а не производными, — имели только первые три категории государей. Сувере­нитет поделен был между ханом и князьями великими и удельными. Только эти государи имели право дипло­матических сношений (удельные — ограниченное), пра­во битья монеты и т. д. Правом битья монеты пользова­лись даже самые мелкие князья. В Тверском музее хранятся монеты с надписями: Денга Городеск., Городецко, Городеньско. Эти Городенские или Городецкие деньги были, как полагают, чеканены одними из самых незначительных Тверских удельных князей, а именно князьями Старицкими или Городеньскими. Известны и другие не великокняжеские серебряные и медные день­ги (пулы): Кашинские, Микулинские, Спасские и дру­гие. Что касается частных землевладельцев и церков­ных учреждений, то они не достигли у нас на Руси суверенных прав, какие приобретали себе их западные собратья. Как известно, на западе многие феодальные сеньоры узурпировали себе и суверенные права, велича­лись государями Божьею милостью, чеканили монеты, вели дипломатические сношения и т. д. Этой разнице наших порядков от порядков запада новейший исследо­ватель русского удельного строя Павлов-Сильванский дал такое объяснение: «У нас так же, как и на западе, земля должна была неудержимо распасться, разделиться на мел­кие самостоятельные мирки. Но в момент назревшего разделения страны у нас оказалось налицо множество князей-претендентов с наследственными владетельными правами. Они заменили у нас западных феодалов, захва­тивших суверенные права: разделение сверху предупре­дило разделение снизу; окняженье земли предупредило ее обояренье». В этом объяснении названный историк, по-моему, верно отметил суть дела, хотя и не договорил до конца, ибо это не согласовалось с другими его вэглядами. Князья сделались у нас на Руси территориальны­ми государями прежде, чем создалось боярское земле­владение, которое развивалось уже под покровом и в зависимости от княжеской власти. Между тем Павлов-Сильванский, разделяя теорию «земских бояр», думает, что боярское землевладение создалось у нас ранее или во всяком случае независимо от княжеской власти.
^

Происхождение феодальных отношений на Руси.


Каким же образом создался и у нас на Руси порядок, близкий к западноевропейскому феодализму? В предше­ствующей лекции была отмечена одна из основных при­чин, породивших этот порядок, господство натурально­го, сельского хозяйства, установившееся у нас на Руси с прибытием татар, в связи с истощением народного капи­тала. Это обстоятельство, как мы видели, заставило кня­зей заняться главным образом тем делом, которым за­нимаются землевладельцы — сельские хозяева, ибо иначе князьям не на что было жить; князья, таким образом, приблизились к частным землевладельцам. С другой сто­роны, не имея денег для раздачи жалования своим слу­гам и церковным учреждениям, князья охотно поступа­лись в их пользу своими правами над населением их имений, жаловали им иммунитеты, разные льготы и изъятия, приближая их, таким образом, к государям. Но можно ли остановиться на одной этой причине в объяснении происхождения русского феодализма? Ис­торики-экономисты склонны довольствоваться одной этой причиной и игнорировать другие, которые выдвигались историками права и культуры. Мы не можем игнориро­вать этих причин внутреннего, духовного свойства. Что заставляло князей делить территорию государства на уделы? Хозяйственные потребности, необходимость ин­тенсивного сельскохозяйственного труда, — ответят нам экономисты. Но для этого, скажем им, вовсе не надо было делить самую государственную власть. Старшему князю достаточно было испоместить на уделах младших, сохраняя все свои государственные права над населением уделов и предоставляя младшим князьям только хозяй­ственную эксплуатацию земель, на крайний случай на­местничью власть в уделах. Если князья делили самую государственную власть, то это происходило все-таки от их политической неразвитости, от отсутствия у них воз­зрения, что высшая государственная власть по существу своему не может быть предметом семейного дележа. Деля государственную власть, князья, очевидно, смотрели на нее как на предмет частного владения. Этим же объяс­няется отчасти и тот факт, что они делились ею со своими боярами. Чтобы пожаловать боярина за его служ­бу, не было надобности непременно давать ему иммуни­тет. Для пожалования того, что давал иммунитет, в сущности достаточно было сделать боярина наместни­ком или волостелем в его имении, пожаловать ему кня­жеские доходы и предоставить некоторые льготы насе­лению его имения. Но князья шли обыкновенно дальше и навсегда отступались от своих прав по отношению к населению таких имений, очевидно, не ценя эти права не только с экономической, но и с политико-юридичес­кой точки зрения. Поэтому более правильным представ­ляется мнение тех историков, которые выводили феода­лизм из общего состояния культуры известной эпохи не только экономической, материальной, но и политико-юридической, духовной.
^

Закладничество и патронат.


На почве вышеизобра­женного порядка и в связи с общими условиями культу­ры у нас на Руси развивались явления, имеющие анало­гию в явлениях феодальной эпохи на

западе. К таким явлениям надо прежде всего отнести закладничество. Раз стушевалось на деле и в общественном сознании различие между государем и частным владельцем в его государстве, то естественно должно было замутиться и понятие о подданном. Свободные лица стали считать себя вправе отдаваться в подданство не только много­численным князьям, но и частным лицам и учреждени­ям, закладываться, как говорилось тогда, не только за разных князей, но и за бояр, владык и монастыри, если это сулило им какую-либо выгоду. А эта выгода пред­ставлялась сплошь и рядом, ибо ослабевшая от разделе­ния и удельного дробления княжеская власть часто ока­зывалась не в состоянии обеспечить частному лицу нужную защиту и средства к жизни. На Руси, следова­тельно, стало происходить то же самое, что и в Западной Европе в эпоху ослабления королевской власти, когда слабые искали защиты путем коммендации сильным землевладельцам и церковным учреждениям. Аналогия в этом отношении шла так далеко, что и у нас на Руси, как и на западе, стали закладываться с именьями.

Выше было сказано, что боярские вотчины находи­лись под суверенитетом территориального князя, а не того, кому в данное время служил их владелец, тянули судом и данью по земле и воде. Но это правило с течени­ем времени стало нарушаться. Владельцы стали закла­дываться за князей, к которым поступали на службу с вотчинами, подобно тому как на западе владельцы по­ступали со своими феодами, бывшими некогда также под властью территориальных государей. Это создавало страшную путаницу отношений, которой князья стара­лись противодействовать договорами. В этих договорах они подтверждали, что боярские вотчины должны оста­ваться под суверенитетом территориального князя, тя­нуть судом и данью по земле и воде, что князья не должны в чужих уделах сел держать, покупать и даром принимать, не должны давать в чужой удел жалован­ных грамот, судить там и дань брать и вообще «в чужой удел не вступатися никоторыми делы». Но по всем при­знакам князьям не удавалось искоренить это явление, и переходы владельцев с вотчинами в подданство других князей продолжались. Такие переходы констатируются по источникам даже в конце XV и начале XVI века. Так, в 1487 году некий Ивашко Максимович сын Глядящего бил челом великой княгине Софье «и со своей вотчиной, с половиной селом Глядящим, что в Муроме в Куземском стану, со всем тем, что к его половине потягло». Имея в виду подобные случаи, Иван III и написал в своей ду­ховной грамоте 1504 года: «а бояром и детям боярским Ярославским со своими вотчинами и с куплями от моего сына Василья не отъехати никому никуда». В 1507 году известный игумен Волоколамского монастыря Иосиф Са­нин, основавший свой монастырь в вотчине Волоцкого князя Бориса Васильевича и при его содействии, поссо­рившись со своим князем, «отказался от своего государя в великое государство», под высокую руку великого кня­зя Василия Ивановича. Когда Иосифа стали упрекать за это, он сослался на прецеденты. «В наши лета, — гово­рил он, — у князя Василья Ярославича в вотчине был Сергиев монастырь, а у князя у Александра у Федорови­ча у Ярославского был в вотчине Каменский монастырь, а у князей у Засекинских был в вотчине монастырь Пре­чистые иже на Тользе»; и вот игумены этих монастырей били челом великому князю Василию Васильевичу, и он «те монастыри взял в свое государство, да не велел тем князьям в те монастыри вступатись ни по что». И в древнее время, — замечает по этому поводу составитель жития преподобного Иосифа, — «от обид меньших к боль­шим прибегали». Частные лица закладывались не только за князей, но и за бояр, за владыку и монастыри. У бо­гатых бояр благодаря этому были целые отряды слуг, которые им служили при дворе и на войне, и которые представляют, таким образом, полную аналогию с запад­ноевропейскими подвассалами. Боярин Родион Несторович, явившись из Киева на службу к великому князю Ивану Даниловичу Калите, привел с собой 1600 человек дружины. Тогда знатный московский боярин Акинф Гав­рилович Шуба, оскорбленный почетом, оказанными при­езжему боярину и не желая быть под Родионом в мень­ших, ушел на службу к Михаилу Тверскому и увел с собой 1300 человек слуг. Иван III, взяв Новгород, пер­вым делом распустил большие княжеские и боярские дворы в Новгороде и роздал княжеским и боярским слугам поместья. Но в Тверском княжестве слуги, слу­жившие со своими вотчинами боярам, существовали еще при Грозном. Как и на западе, многие служилые люди в удельную эпоху закладывались у нас за духовенство — митрополита, владык и монастыри. У митрополита и архиереев были боярские дети и в позднейшую эпоху Московского государства, до самого начала XVIII века.

Если в удельное время, таким образом, не было идеи подданства, в нашем смысле слова, то нет ничего удиви­тельного, если частные лица отдавались под покрови­тельство князя той территории, где они жили, — своему собственному государю. Этот факт невозможен в настоя­щее время, в теперешнем государстве, где предполагает­ся, что государь одинаковый покровитель для всех. Но в то время так не думали, и потому многие лица отдава­лись под специальное покровительство князя, in munde-burdium regis, как говорили на западе, получали право судиться только перед ним и т. д.
^

Переходы бояр и слуг; жалования и кормления.


Бла­годаря неясности идеи подданства между князьями и их боярами и слугами, продолжали сохраняться те самые договорные отношения, которые установились между ними в то время, когда и князья не были территориаль­ными владельцами и бояре не были землевладельцами. Тот или другой боярин и слуга служил князю не пото­му, что обязан был ему служить как государю страны а потому, что он «приказался» ему служить, находя это для себя выгодным. И это справедливо как относитель­но перехожих бояр и слуг, так и относительно оседлых, ибо последние всегда могли уйти от своего князя. Право вольного перехода бояр и слуг, несомненно, было насле­дием прежнего дружинного быта Киевской Руси. Но если оно так долго продержалось в удельную эпоху, уже при оседлости боярства, то только потому, что в эту эпоху не прояснилась идея подданства.

На почве договорных отношений между князьями и боярами и слугами развились явления, соответствовавшие западноевропейской раздаче бенефициев. Бояре и слуги приезжали к тому или другому князю на службу, били ему челом (западноевропейский homagium), а он давал им жалование, beneficium, которое они получали до тех пор, пока служили. На западе в качестве бенефиция раздавались большей частью земли. И у нас князья раз­давали некоторым слугам дворцовые земли, участки сво­их домен, которыми заведовали дворские, соответство­вавшие западным мажордомам, пфальцграфам и т. п., В духовной грамоте 1388 года перечисляются «села и слободки» за слугами. В другой грамоте упоминаются «деревни - княжеское жалование», время пожалования которых относится к началу XV века. И так же, как на западе, князья отнимали эти земли у своих слуг, если они отъезжали от них. Об одном из таких слуг, условно владевших пожалованным ему селом, о Борисе Воркове Иван Калита говорит в своей духовной 1328 года: «аже имать сыну моему которому служити, село будет за ним; не имать ли служити, село отнимут». В догово­рах между собой князья условливались об этих слугах: а кто тех выйдет из уделов... ин земли лишен». Но по особенностям нашей страны земля долгое время не была главным объектом раздачи бенефициев. Земли везде было вдоволь, она имела мало цены для князей, и бояре и слуги позаняли ее много без всяких условий, по молча­ливому или гласному признанию князей. Развившееся вотчинное боярское землевладение долгое время исклю­чало надобность в раздаче земли в качестве бенефиция или, как у нас говорилось, поместья. У нас на Руси в удельное время получила преимущественное развитие другая форма бенефиция — раздача должностей в качестве жалования за службу, кормленья, т. е. не fief-terre, a fief-office. Поэтому и в грамотах наших князей ветречаем такие выражения: «пожаловал есми ясельничим в кормленье за их к нам выезд», т. е. за вступление в службу; или: «пожаловал есми Ивана Григорьевича Рыла... волостью Лузой (т. е. волостелем в Лузу) за их к нам выезд в кормленье. И вы, все люди тое волости, чтите их и слушайте, а они вас ведают, и судити и ходити велять у вас тиуном своим, а доход имать по наказному списку». Кормленья на волостях стали обыч­ным признаком вольных бояр и слуг. «А вольным слу­гам воля, кто в кормленье бывал и в доводе при нашем отце и при нас». Эти кормленья на западе, как известно, сделались наследственными ленами: там герцоги, наши воеводы, графы, наши наместники, вицеграфы или ви­конты, наши волостели, сделались наследственными об­ладателями своих должностей и сопряженных с ними доходов. Но у нас кормленья не сделались не только наследственными, но даже и пожизненными, давались обыкновенно на года и вообще на короткие сроки. При­чиной этого была бедность наших князей, которые не имели возможности зараз кормить всех своих слуг, а должны были соблюдать в этом отношении известную очередь, и кроме того отсутствие связи должностного кормления с землевладением. На западе кормленщики кроме доходов получали известный земельный надел на должность, и этот надел, становясь, как и все лены, с течением времени наследственным, тянул за собой и саму должность. У нас в удельную эпоху, как уже было сказано, бояре и слуги мало нуждались в земле, обеспе­ченные вотчинным землевладением, и потому у нас и не развилось явлений, подобных вышеуказанным.
^

Черты феодализма в воззрениях, языке и быте удель­ной эпохи.


Из всего сказанного можно видеть, что в русской древности удельного времени было много черт, роднящих ее с западноевропейским феодализмом. Мы встречаем здесь те же учреждения, те же отношения и воззрения, что и на феодальном западе, иногда в пол­ном развитии, иногда в менее определенных чертах. В наших грамотах встречаются фразы, представляющие собой как бы буквальный перевод соответствующих ла­тинских текстов. Для важнейших феодальных учрежде­ний в русской древности были специальные термины, соответствующие западноевропейским. Коменданты на­зывались у нас закладнями; для обозначения феодаль­ной коммендации употреблялись слова задаваться, зак­ладываться. Русский дружинник, как и германский, назывался мужем; боярин же так же, как вассал, — слугой господина великого князя. Для обозначения бе­нефиция у нас было специальное слово жалование; это слово у нас имело столь же широкое распространение, как на западе слово бенефиции, лен. Жалованием на­зывалась и земля, пожалованная в условное владение (поместье), и должность, и иммунитетные льготы. При сходстве социально-политического строя замечается и сходство быта. Дух розни, особности, свободы и неза­висимости парит и в русском обществе удельной эпохи, как и в западном феодальном. Феодальная свобода и независимость вели у нас так же, как и на западе, к насилиям и самоуправству, особенно со стороны бояр, которые нередко предпринимали разбойничьи наезды друг на друга. Характерной чертой западных феодалов была их военная профессия, их воинский дух. Эта черта выразилась в рыцарстве. Наши бояре и князья в значи­тельной степени утратили рыцарские черты, которые свойственны были их предшественникам и так ярко об­рисованы в «Слове о полку Игореве». Тем не менее и они все были воинами. Во время постоянных удельных меж­доусобий всем им часто приходилось сражаться во главе отрядов их слуг и людей. Духовные владыки не высту­пали сами в поход, но взамен себя посылали своих вое­вод, предводительствовавших их слугами. Одной из ти­пичных черт западного феодализма является, в обычном представлении, укрепленный замок с бойницами, рва­ми, подъемными мостами. В удельной Руси не было каменных замков. Но каменные замки заменялись ук­репленными городками на холмах, на возвышенном бе­регу реки или на старинных мерянских курганах. Эти княжеские городки и кремли удовлетворяли той же по­требности, что и западные феодальные замки. Духовные владыки наши также возводили укрепления. Монасты­ри строились одинаково с княжескими кремлями, обык­новенно при озере или реке. Оба окружались стенами однородной архитектуры с башнями, бойницами, воро­тами. У бояр XIV-XV веков не было таких укреплений, но каждая боярская вотчина даже в позднейшее время, в XVII веке, представляла собой вооруженный стан, ок­руженный частоколом. Значит, в данном случае разни­ца Руси с Западной Европой была не столько качествен­ная, сколько количественная.

Западноевропейский феодализм вообще пошел в сво­ем развитии гораздо дальше, чем феодализм русский. На Руси не выработалось той системы феодальной, тех строго очерченных правовых институтов, обычаев, по­нятий, того житейского ритуала, которые можно наблю­дать в западных странах в средние века. Русский феода­лизм в своем развитии не пошел дальше первичных, зачаточных форм, которым не удалось отвердеть и упро­читься. Причина этому — зыбкая общественная почва, на которой он создавался, подвижность населения в не­прерывно колонизующейся стране, с одной стороны, а с другой — напряженное давление извне, будившее ин­стинкты народного самосохранения и вызывавшее к жизни и творчеству государственное начало в настоя­щем, истинном смысле этого слова.

* * *

Пособия:

Вышеуказанные труды Д. И. Багалея, Д. И. Иловай­ского, С. М. Соловьева, М. А. Дьяконова, А. Н. Филип­пова, и сверх того:

В. И. Сергеевич. Вече и князь (Русские юридические древности. Т. 2. СПб., 1893).

Б. Н. Чичерин. Опыты по истории русского права. М., 1858.

В. О. Ключевский. Боярская дума древней Руси. М., 1909. Изд. 4-е.

Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в древней Руси. СПб., 1907 г. Сочинения. Т. 3. СПб., 1910.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   28

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница