М. К. Любавский




НазваниеМ. К. Любавский
страница13/28
Дата публикации01.04.2013
Размер5.09 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > История > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   28
^

лекция одиннадцатая

УПРАВЛЕНИЕ РУССКИХ КНЯЖЕСТВ В ЭПОХУ

областного строя

ВЕЧЕ, его состав и функции.


Рассмот­рев в главных чертах политический уклад Руси, как он определился к концу XII века, и его основания, мы дол­жны теперь остановиться на тех силах, которые прави­ли обществом в эпоху областного строя, уяснить объем и характер их деятельности и взаимные отношения. Таки­ми силами были веча главных городов земель и князья.

На веча могли, имели право собираться и иногда собирались мужи из всех свободных классов земли. В 1212 году Всеволод III, задумав передать по смерти своей Владимир сыну Юрию, помимо старшего Констан­тина, «созва всех бояр своих з городов и с волостей, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны и вси люди, и да сыну своему Юрью Володимер по себе, и води всех ко кресту, и целоваша вси люди на Юрьи» (Никонов, под 1212 годом). Но так как веча собирались в главных го­родах, и притом не регулярно, а когда понадобится, сплошь и рядом экспромтом, то жители пригородов, погостов и сел большей частью на них отсутствовали. В особо важных случаях, впрочем, жители пригородов, получали приглашение от главного города. Так, напри­мер, новгородцы призвали псковичей и ладожан «и сдумаша, яко изгонити князя своего Всеволода». Но и из жителей главного города далеко не все принимали учас­тие на вече. На вече приходили обычно только домовладыки, отцы семейств. Вот почему, когда участники веча изъявляли согласие воевать, они говорили князю, «идем по тобе и с детми», или «ради ся за тя бьем и с детми», Веча созывались или князьями, когда им требовалась поддержка, согласие, санкция населения, или же долж­ностными лицами, как, например, тысяцким. Обычным способом созыва на вече был колокольный звон. Отсюда и выражение: «звонити» или «созвонити» вече. Для это­го повешены были не только в Новгороде и Пскове, но и в Смоленске, Владимире Волынском, Суздале, Владими­ре и других городах особые колокола, которые называ­лись «вечными» или «вечими». Местом собраний слу­жили обширные дворы или площади около церквей или на рынках, могущие вместить значительную народную толпу. В Киеве вече собирались на Ярославле дворе, у св. Софии, на торговище у Туровой божницы, в Новго­роде также на княжеском дворе, у св. Софии, у св. Ни­колы на торгу, у Сорока святых и т. д. При обсуждении дел собравшиеся или стояли, или садились на особые скамейки. В моменты обострения отношений между кня­зем и населением на вече собирались на конях, воору­женные. В 1146 году киевляне, недовольные тиунами великого князя Всеволода Ольговича, потребовали от князя Святослава, его брата, чтобы князь отставил их и сам судил. Они явились к Туровой божнице все на ко­нях, куда приехал и князь Святослав. Князь согласился на предъявленное к нему требование, «и съсед с коня, на том целова хрест к ним; кияне же вси, съседше с конь, начаша молвити» (Ипатьев, под 1146 годом). Как происходили сами совещания, об этом у нас мало сведе­ний. Можно только сказать, что определенного, строго­го порядка не было, не было ни очереди голосов, ни формулировки резолюций, ни вотума. В случае разно­гласий, а особенно в разгар борьбы партий, совещания принимали совершенно беспорядочный характер, и решения не выносились правильно, а выкрикивались. Счи­талось, в принципе, что то или другое решение прини­мается «однодушно», «одними усты», причем это еди­нодушие достигалось иногда и насилием, террором большинства над меньшинством или обратно.

Какие дела решались на вечевых собраниях? В прин­ципе, всякий вопрос мог стать предметом рассмотрения в народном вече, ибо компетенция народного собрания была не ограничена. Но на практике, конечно, только наиболее важные вопросы восходили на обсуждение и решение народного веча. Сюда прежде всего относится вопрос о призвании или принятии того или другого князя.

Мы уже знаем, что порядок княжеского владения в известной очереди старшинства не соблюдался на деле. Князья больше говорили об этом порядке, чем держа­лись его в своей практике. Столы добывались князьями либо силой, либо путем соглашения с вечами главных городов. Вече нередко выступало и с инициативой в данном случае — приглашало князя. Так, когда на севе­ре была получена весть о смерти Юрия Долгорукого, «сдумавши ростовци и суздальци, и володимирци вси пояша Андрея, сына Дюргева старейшего, и посадиша и на отьне столе Ростове, и Суздале, и Володимири» (Ипа­тьев под 1158 годом). Когда Андрей был убит, те же ростовцы, суздальцы и владимирцы съехались все во Владимир на совещание: «по кого хочем послати в своих князях?» (Там же под 1175 годом). Приглашены были племянники покойного князя — Ростиславичи. О смольнянах летопись сообщает, что они в 1175 году выгнали от себя Ярополка Романовича, а Ростиславича Мстисла­ва «выведоша Смоленску княжить». Нередко веча при­нимали князей, являвшихся к ним на княжение, когда оно становилось вакантным. Когда умер Всеволод III, явился в Переяславль-Залесский сын его Ярослав, со­звал всех переяславцев и заявил им: «Братия переяслав-цы! се отец мой идя к Богови, и вас отдал мне, а мене вдал вам на руце, да рците ми, братья, аще хощете мя имети себе, яко же имеете отца моего, и головы свои за мя сложити?» Переяславцы ответили утвердительно и целоваша к нему вси крест» (Летопись Переяславля Суз­дальского под 1213 годом).

Приглашая или принимая князей, веча, как сказа­но, заключали с ними «ряды» или договоры. Так, Игорь Ольгович в 1146 году «съсед с коня и целова к ним крест на всей их воли». В силу этого он обязался сме­нить тиунов своего брата Всеволода Ратшу и Тудора, разбирать дела лично и назначить новых тиунов.

Князья приглашались обыкновенно на неопределен­ное время, до смерти своей. Полочане целовали крест в 1159 году князю Ростиславу Глебовичу на том, «яко ты нам князь еси, и дай ны Бог с тобой пожити» (Ипать­ев.). По смерти Изяслава Мстиславича киевляне призва­ли его брата Ростислава и говорили ему: «яко же и брат твой Изяслав честил Вячеслава, тако же и ты чести; а до твоего живота Киев твой» (Ипатьев, под 1154 годом). Но это не мешало вечам прогонять князей, когда они ока­зывались им нелюбы, когда нарушали ряды. Выше было упомянуто об изгнании Ярополка Романовича из Смо­ленска. Еще раньше, в 1146 году, киевляне изгнали от себя Игоря Ольговича, говоря: «Ольговичев не хочем быти аки в задничи», т. е. не хотим как бы переходить по наследству к Ольговичам. Бывали, однако, противо­положные случаи, когда призывали или приглашали князей и с их потомками. Так, Всеволоду III вече цело­вало крест «и на детях его» (Лаврент. под 1177 годом).

Из других важных дел вече чаще всего обсуждало вопрос о войне и мире, именно в тех случаях, когда дело шло об участии народного ополчения. Войны обычно велись князьями при помощи своей дружины. Но иног­да требовалось и участие народного ополчения. Это уча­стие всецело зависело от решения веча. Когда Юрий Долгорукий в 1149 году подступил к Киеву, и зашло дело об его отражении, киевляне сказали своему князю Изяславу: «мирися, княже, мы не идем». Наоборот, ро­стовцы в 1175 году решительно потребовали от своего князя Мстислава Ростиславича продолжение войны с Всеволодом III: «аще ты мир даси ему, мы не дамы» (Ипатьев.). Но не только внешние дела, а и внутренние решались на вече. Так, князь Ростислав учредил в Смо­ленске епископию, «сдумав с людьми своими», т. е. с согласия веча. Выдав новоучрежденной епископии ус­тавную грамоту на права и доходы, князь заключил ее словами: «Да сего не посуживай никто же по моих днех, ни князь, ни людие». Значит люди, т. е. вече могли отменять уставы, т. е. издавать новые уставы, законода­тельствовать.
^

Функции князя.


Наряду с вечем и в согласии с ним действовал князь. Главными функциями княжеской вла­сти были оборона земли и суд. Летописи полны извести­ями о походах князей на половцев, литву, чудь, мордву и болгар, которые нападали на русские земли. В связи с оборонительной деятельностью находится и постройка городов князьями на окраинах или в середине местностей, вновь заселяемых русским населением, как это имело место особенно в Суздальской земле. Суд был обычным, будничным делом князя. С раннего утра князь садился думать с дружиной или «люди оправливати», т. е. суд судить, по свидетельству известного поучения Владими­ра Мономаха. На отправление князем суда указывает и Русская Правда, предполагающая жалобу закупа князю на обиду от господина, говорящая о тяжбе братьев перед князем о наследстве, о наказаниях от князя за разные преступления, о приводе вора, пойманного на месте пре­ступления, на княжий двор и т. д. Кроме обороны зем­ли и суда, князь издавал уставы, законодательствовал и собирал с населения налоги. О законодательстве князей, кроме Русской Правды, свидетельствует и упоминавша­яся уже уставная грамота, выданная Смоленской епис­копии в 1150 году. Что касается финансовой деятельно­сти князей, то и в XII и в XIII веках они продолжали ходить на полюдье, как и в Х веке. Юрий Долгорукий в момент рождения сына своего Всеволода находился на Яхроме в полюдьи. На том месте, где застала его весть о рождении сына, он и заложил город Дмитров, назвав его в честь сына, христианское имя которого было Димит­рий. Про Всеволода III летопись также говорит два раза: «сущу великому князю Ростове в полюдьи», или: «в Переяславле в полюдьи».
^

Княжеские доходы с населения.


За оборону внешнюю и внутренний наряд князь получал с населения разные, доходы. На первом месте здесь надо поставить дань, которая собиралась мехами (белками, веверицами, черными кунами), медом и деньгами (кунами, белыми ку­нами). Дань собиралась с дыма, двора, плуга — в общем с дворохозяйства. Когда князь сам отправлялся собирать дань «в полюдье», то получал при этом от населе­ние корм натурой или деньгами и дар. Князь приезжал не только собирать дань, но и чинить суд и управу. Население поэтому выходило к князю с поклонами и дарами. Из года в год практикуемый порядок превра­тился в обычай, и дар из добровольного приношения сделался обязательным сбором, который назывался по­людьем даровным. От своей судебной деятельности кня­зья получали виры, т. е. пени за убийство не в разбое; продажи, штрафы за другие уголовные преступления; судебные уроки, т. е. пошлины с гражданских процес­сов. Наконец, князья получали в свою пользу мыт, весчее, померное. Эти сборы были первоначально платой за разные услуги, оказываемые торговцам: мыт — при перевозке товаров через волоки или при упорядочении торговли на рынках через особых приставов — мытни­ков; весчее и померное — при перевешивании и измере­нии товара. Но затем все эти сборы уже получили значе­ние чисто торговых пошлин.
^

Должностные лица по центральному управлению; княжеская дума.


Однако и при крайней простоте управ­ления князь не мог обойтись без помощников даже в стольном городе, не говоря уже о пригородах, погостах и селах. Ближайшими помощниками его были тиуны, которые чинили суд и управу на княжем дворе сплошь и рядом вместо князя. Обыкновенно это были особо доверенные холопы князя. Один из них назывался тиу­ном огнищным, или дворским. Это предок позднейшего дворецкого, министра двора, заведовавшего княжеским домом, всеми слугами и всем хозяйством князя. Был еще тиун конюший, предок позднейшего конюшия, за­ведовавший княжеской конюшней, где содержались кони для военных походов. Тиунам поручались князем и дру­гие обязанности; они, например, отряжались на волоки для поддержания порядка при перевозе товаров из од­ной реки в другую, за что получали с купцов подарки. За всех этих тиунов, как и за убийство княжих мужей, полагалась двойная вира в 80 гривен. Кроме тиунов, летопись у отдельных князей указывает ключников, каз­начея, печатника, меченошу или мечника, стольника, покладника или спальника и др. Кроме специальных своих обязанностей по услугам князю лично, эти долж­ностные лица отправляли известные функции и по уп­равлению, например мечник был приставом на суде князя и получал за то пошлины.

Но самым главным должностным лицом при князе, первой персоной после князя, если не считать епископа, был воевода, или тысяцкий начальник народного опол­чения, назначавшийся князем из самых видных его му­жей, обычный член его думы. В этой думе участвовала обыкновенно старшая дружина князя, передние или лепшие мужи, бояре. Круг этих лиц, однако, не был замк­нут, и князья совещались иногда «с уными», «с млады­ми светники», на что обыкновенно жалуется летописец как на непохвальный образ действий. Кроме старшей дружины в думе с князем сидели епископ и игумены — часто, но не всегда обязательно. Все княжеские думцы были люди свободные, служившие князю добровольно, а посему и на совещаниях они держали себя свободно и нередко «прелися» с князем. Результатом было то, что либо князь слушался своих думцев, либо действовал вопреки их совету, и тогда происходил по временам разрыв их с князем, неповиновение и отъезд, хотя не всегда. Все здесь зависело от того, насколько серьезно было само дело, из-за которого произошел конфликт. Так как бояре, старшие дружинники, были люди неза­висимые от князей, служившее им добровольно, а вмес­те с тем во второй половине XII века они уже составля­ли высший земский класс в областях, то и совещание с ними князей они считали обязательным условием дей­ствительности княжеских распоряжений. Дорогобужс­кий князь Владимир Мстиславич, не посоветовавшись с боярами, объявил им о походе против Киевского князя Мстислава Изяславича, с которым он состоял в крест­ном целовании. Но бояре отвечали: «о собе еси, княже, замыслил, а не едем по тобе, мы того не ведали». И все общество признавало обязательность для князя опираться на согласие и содействие дружины. Когда названный князь Владимир приехал к берендеям с тем, чтобы вести их в поход на Киев, ему сказали: «се ездиши один — и без мужей своих, а нас перельстив», и пустили в него стрелы. Прямой интерес подсказывал князю необходи­мость обращаться за советом и содействием к боярам; а факт, повторяясь изо дня в день, превратился в конце концов в право, в известный политический порядок. Можно сказать, что княжеская дума стала необходи­мым сотрудником князя в управлении княжеством. Что касается ее компетенции, то она сливалась с ком­петенцией князя: какого-либо самостоятельного ведом­ства, отдельного от ведомства князя, у княжеской думы не было.
^

Должностные лица по местному управлению; начало кормления.


Большинство княжеств в рассматриваемое время были все-таки настолько значительны по своим размерам, что князья не обходились без помощников и вне стольного города в отдельных частях своих княжеств.

Эти части, отделенные друг от друга по управлению, назывались обыкновенно волостями. Волости эти были самых разнообразных размеров. Наиболее крупные, объе­динявшиеся вокруг какого-либо пригорода земли и со­стоявшие, в свою очередь, из нескольких волостей, или погостов, раздавались князьями посадникам, которые представляли в волости особу князя, были его наместни­ками (в XIII веке они и стали именоваться таким обра­зом). Посадник, как и сам князь, был главный защит­ник волости, предводительствовал войском, строил укрепления для защиты от неприятелей, отражал их нападения. Посадникам принадлежала и судебная власть. Призванные в Ростовскую землю Ростиславичи роздали посадничества русским децким (киевлянам); «они же многу тяготу людем сим створиша продажами и вира­ми», т. е. судебными штрафами. При отправлении своей должности посадники получали известные доходы. Рус­ская Правда полагает всякому «вирнику», в том числе, конечно, и посаднику, при взыскании вир гривны «ссадную» и «перекладную», еженедельный корм натурой или деньгами, 16 гривен с каждой двойной виры и 8 с обыкновенной, т. е. 20%; «наклады» полагались судьям и при взыскании продаж. Наконец, в гражданских ис­ках они получали судебные уроки «от всех тяжь, кому помогут». Так как должности посадников были доход­ные, то и молодые князья не брезговали ими. Посадни­чества рассматривались князьями как средства содер­жания своих слуг или родственников. Когда к галицкому князю Ярославу прибежал из Царьграда брат царя Анд­роник, Ярослав принял его с великой честью и дал ему «колико городов на утешение». Посадники чинили суд и управу не единолично, а с помощниками. При них, как и при самом князе, были отроки, или детские, кото­рых они посылали для проверки показаний на месте, для приведения в исполнение судебных решений (на­пример, делить наследство), для присутствия при испыта­нии железом, на роте или присяге и т. д. Отроки ездили с посадниками или одни для сбора вир и продаж. Для охраны порядка на суде находился так же, как и при князе, мечник; для записи судебных решений и взыска­ний метелъник, писарь. Все эти лица также получали в свою пользу известные доходы, как, например, смет­ную гривну в поклепном иске, с того, кто сверг с себя виру, пожелезное и т. д. Не все волости княжеств имели в качестве правителей посадников, княжих мужей с целым штатом отроков. В волости небольшие, чисто сельские, небогатые назначались судить княжеские тиу­ны. Поэтому и в уставной грамоте, данной Смоленской епископии, читаем: «Аж будет или тяжа, или продажа епископля, да не' надобе ни князю, ни посаднику, ни тивуну, ни иному никому же».

Посадники и тиуны главным образом чинили суд по поручению князя в волостях. Для сбора с населения дани князья либо сами ездили на полюдье, либо высы­лали данщиков. Торговые пошлины собирали им мыт­ники и осменики. Для устройства укреплений и военных дорог ими назначались особые городники и мостники, получавшее за руководство постройкой и ремонтом ук­реплений известные доходы с населения, которое несло повинность по устройству укреплений и дорог.
^

Древнерусский суд; его формализм.


Суд, который производил сам князь и его посадники и тиуны, носил чисто внешний, механический характер. Судья почти не входил во внутреннюю расценку доказательств. Он был обязан безусловно верить им, раз они удовлетворяли известным формальным требованиям. Придет на двор судьи муж «синь» (в синяках) или «надражен» (ране­ный) и станет жаловаться на кого-либо, а ответчик не приведет послухов, которые покажут, что избитый сам начал драку, дело кончено: ответчик обвиняется. Но, даже если послухи «вылезут», они должны слово в сло­во показывать, как было дело; в противном случае от­ветчик также обвиняется. Приведут татя с лицом, т. е. поличным, пойманного на месте преступления, тут тоже не полагается никаких размышлений и колебаний. Уви­дят у кого что-нибудь тяжебное на торгу, не берут пря­мо, говоря: это мое, но «пойди на свод, где еси взял». И человек, у которого нашлась краденая вещь, должен показать и доказать, у кого он ее купил, в противном случае обвиняется как вор. Найдут убитого на извест­ной территории, община, несущая круговую ответствен­ность, вервь, должна разыскать убийцу, в противном случае должна заплатить виру князю и головничество родственникам убитого. Но найдены кости, которые мог­ли быть затащены псом, найден мертвец, имени которо­го никто не ведает, который мог сам умереть, тут нет ни суда, ни следствия. Обокраден купеческий табор на до­роге, и след воровской приводит к селу, село обязано разыскать вора или «отсочить», т. е. отвести от себя след. Нет послухов и видоков у тяжущихся, пусть идут на роту, а если дело большое — на воду или железо; кому выпадет на долю очищение ротой, водой или желе­зом, тот и прав и т. д.

Такой механический, чисто формальный суд был в то же время и пассивным. Истец сам производил пред­варительное следствие, например доискивался вора ук­раденной вещи, опознанной на торгу, и шел до конца свода или до «конечного татя» в своем миру; и только, когда свод выходил за пределы мира, взыскание падало на последнего, до которого привел свод и который обя­зывался уже, если хотел, сам продолжать свод. Владе­лец бежавшего холопа сам разыскивал его, и посадник должен был только оказывать ему помощь, когда тот обращался за ней, при поимке опознанного холопа. По­терпевшие пользовались обыкновенно услугами частных лиц, которые они оплачивали, например, платили за переем беглого холопа. Впрочем, есть указание на суще­ствование при суде особых лиц, которые за вознаграж­дение помогали потерпевшим. В краткой Русской Прав­де в составе населения Новгорода упоминаются ябедники, которых исследователи сближают с скандинавским Aembet, означавшим вообще должностное лицо, чинов­ника. Из позднейших источников (Смоленского земско­го привился, выданного великими князьями Литовски­ми), узнаем, что ябедник был чиновник, занимавшийся отыскиванием воров и покражи по следам преступле­ния, помогавший в этом отношении потерпевшему. Вы­несши приговор, суд часто предоставлял самому потер­певшему осуществить восстановление своего права:

получить деньги, увести к себе домой в холопство долж­ника и продать его.

Эта пассивность суда вместе с его механичностью и формализмом и были причиной того, что суд был не столько государственной функцией, сколько средством кормления для князей и их дружинников. Так как и военная функция князя и его дружины носила характер известной профессии, известного ремесла, оплачиваемо­го данью «мира деля», то и древнерусское княжение, несмотря на всю пропаганду возвышенных идей госу­дарства со стороны церкви, рассматривалось князьями как предмет эксплуатации, как доходная статья. Отсю­да при благоприятных обстоятельствах, при упадке силы и значение веча, легко было уже перейти к воззрению на княжество как на частную собственность князя.

* * *

Пособия те же, какие указаны и в предыдущей лек­ции.

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   28

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница