Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению




Скачать 241.74 Kb.
НазваниеСтук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению
страница1/3
Дата публикации28.02.2013
Размер241.74 Kb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
  1   2   3
Наталия Ипатова

Дом без кондиционера
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению Дарта Вейдера - мистического ужаса в непроницаемой маске. Так говаривал Джим, наскакивая на меня из-за угла с метровой линейкой, которую он втайне от Кристофера и Клары однажды ночью выкрасил флуоресцентной краской в зеленый цвет. Подозреваю, мы с ним, дед и внук, пали жертвами заговора Рэйчел и нашей невестки Клары. Иначе как объяснить, что в течение нескольких лет мы оба, независимо от моего желания и планов на выходные, регулярно обнаруживали себя в темном зале, где Джим, стискивая от возбуждения мою руку, едва слышно подвывал реву двигателей имперских штурмовиков. А дома таращил круглые голубые глаза, точь-в-точь такие, как те, что смотрели на него с экрана, с грохотом рушился с лестницы через перила и за завтраком донимал невозмутимую бабушку особенностями устройства мотиватора гипердрайва.

Что вы хотите, сказала тогда Клара, воплощенное ехидство, чтобы Джим, как девочка Симмонсов, пальцем расковырял все бутоны в поисках цветочных эльфов? Я вынужден был согласиться с невесткой, не из опасения за ее дражайшие гипиаструсы, а потому, что мальчику в десять лет, по моему мнению, надлежит смотреть вперед, пусть даже в самое фантастическое будущее, а не оглядываться назад, с сожалениями о каких угодно драконах.

Я и сам замечаю, что в пустом доме стук раздается громко, как удар молотка. Пожалуй, в течение последних двадцати лет это был самый громкий в доме звук. Иной раз я чувствую себя горошиной в резонаторе. Твердой, морщинистой, забытой горошиной в невероятно пустом и гулком корпусе из клееной фанеры.

Я никогда не забивал себе голову вопросами любви к детям: для любви к детям в доме было достаточно женщин. Но я никогда не испытывал сомнений в своей любви к тишине. Мысль оформляется в молчании, тогда как звуки созданы для заблуждений и лжи. Шумы провоцируют нас совершать поступки, о которых мы сожалеем. Мысль оформляется в молчании.

Более того, именно в тишине пишутся лекции для Тринити и статьи, благодаря которым содержится дом в аристократическом районе на берегу Кема и весь болтливый и суетный женский обезьянник в нем.

Путь по лестнице вверх труден для меня. Ладонь касается темных перил, оставляя на них отпечаток влаги и выделяемых кожей жиров. Столбики перил почти черны, ни одно новомодное химическое средство по уходу за мебелью никогда не касалось их с тех пор, когда мать, держа за руку, впервые отвела меня в Круглую церковь и в моей голове зародилось понятие "так надо".

Они старались изменить этот дом, но я им этого не позволил. Я был научен горьким опытом, когда они притащили в дом телевизор, и он заменил камин в роли объединяющего центра семьи. Клара могла сколько угодно высмеивать бархатные портьеры с кистями, цветные стекла, бронзу и позолоту архаичных светильников и дверных ручек, высокие чопорные шкафы с коллекционным фарфором еще моей бабушки, во избежание несчастий запертые на ключ. Вот он, этот ключ, в кармане моего халата, соседствует с другими ключами домохозяина. Клара никогда не любила и не понимала этот дом. Наша вражда стала смертельной, когда я не позволил переоборудовать гараж, чтобы туда помещалась ее машина.

Я деспот, самодур и тиран. Я не сторонник женщин за рулем. Моя Рэйчел никогда не затрудняла себя тем, чтобы открыть дверь авто со своей стороны, хотя сила ее характера вполне позволила бы ей водить самолет или даже отдать приказ на бомбардировку Хиросимы. Если бы я дал слабину в этом вопросе, мне пришлось бы пожертвовать либо частью сада, и без того крохотного, полного зелени и роз, либо нарушить внутренние пропорции дома, если бы расширение пошло за счет внутреннего пространства. В любом случае это означало груды щебня, брызги извести, окаменевшие лужи цемента и кирпичную взвесь в воздухе, снесенные перегородки и нарушенные пропорции. Мелкие временные неудобства, как презрительно именовала их невестка. Святотатство - было мое внутреннее самоощущение.

В конце концов, она всегда могла оставить автомобиль припаркованным у тротуара или на платной стоянке. Кристофер, искренне стараясь найти компромисс, предложил ей занять место в гараже, согласный сам переместиться на стоянку. За мной из колледжа присылали служебное авто, а Рэйчел для поездок по магазинам вызывала такси. Но, думаю, война была уже развязана. По настоянию Клары они забрали Джима и уехали в Лондон, где обосновались в многоквартирном муравейнике в массиве "Тектоник". За несколько лет, однако, я достаточно изучил эту крашенную гарпию из Челси. Унаследовав дом, она без всякого содрогания наводнит его модными дизайнерами. А то и агентами по недвижимости. И это его убьет.

Но не сегодня. В ком я вовремя не распознал врага, так это в Рэйчел. В этом доме она чувствует себя законсервированной, сказала она. Два чемодана, такси, очки и шарф, прикрывающий волосы с утонченной женственностью родом из сороковых, когда женщины умели красиво плакать и красиво уходить. Она обосновалась на Ривьере, где лето удовлетворяло ее тягу к воздуху, свету и обществу, а средиземноморская зима - естественную для человека потребность в одиночестве. Шелестящий голос в телефонной трубке, дважды в год - на Рождество и в день рождения - сообщавший мне, кто женился и кто чем болен. Новости, которые я даже не хотел знать. Смешная обреченная попытка перебросить между нашими островами паутинно тонкие мосты.

Моим оставался тут лишь дом. Глядя друг на друга мы лелеяли нашу обоюдную гордыню.

Слишком много мыслей для одной лестницы. Раньше, с более легкой головой, я взлетал по ней в несколько секунд.

Дверь библиотеки - дальняя по коридору. В этом есть смысл: туда не достигают шумы из гостиной. Иду туда, простукивая перед собой каждый шаг, налегаю на бронзовую ручку - она тугая, а дверь тяжела. Перешагиваю порог, как всегда, с чувством мрачноватого удовлетворения. Дом мой, а библиотека - мое логово. Сердце мое принадлежит черному дубу.

Здесь темно. Ну, не настолько, конечно, чтобы вовсе глаз выколи. Вдоль стен и до самого потолка высокие застекленные шкафы. Во всю высоту противоположной от входа стены - узкая балконная дверь "французское окно". Всего света - щель между портьерами, яркая от свежего снега. Книгам вреден солнечный свет. В особенности - старым книгам. Шкафы прикреплены к стене, поперек - два полированных полоза, по которым перемещается лестница: один на высоте двух футов от пола, другой - на высоте семи, почти вплотную к стеклам. Лестница, таким образом, наклонена ровно настолько, чтобы вектор действия силы тяжести оставался правильным. Классическая английская библиотека, как сказала Рэйчел, появившаяся здесь с суровым выражением лица, исполненная желания доказать моему отцу, что никто не печатает чище нее. Классическая настолько, что теперь таких в общем-то и не бывает. Я в тот день как раз отдирал бумагу, которой были крест-накрест заклеены окна. Студентов нашей специальности в армию не брали, и я просидел эти годы, сжав кулаки и стиснув зубы, согласно графику обходя улицы в составе патруля гражданской обороны и сходя с ума от ощущения крошечности и хрустальной хрупкости центра империи, которая до сих пор казалась вросшей корнями в самый центр земли. Мой вклад в обустройство берлоги выразился в компьютере на столе. С тех пор, как я перестал пользоваться услугами безграмотных наемных секретарш, я осознал, что проще исправить ошибку в памяти, не набивая текст заново и не комкая неудачный лист. Как раз сегодня я собирался дополнить лекции из подборки материалов, присланных Джимом из Макгиллского Университета Монреаля. Я нажал кнопку "Power", включил монитор и подошел раздвинуть портьеры.

Сначала я подумал, что по ошибке надел не те очки. Или вовсе забыл надеть их. Пыль, парящая в узком солнечном луче, выглядела не как обычное мелкое, играющее алмазными гранями крошево. Она вообще... не выглядела как пыль. Сказать по правде, это были настоящие хлопья, светящиеся по краям и хаотически перемещающиеся в столбе света. Я снял очки и протер, попутно убедившись в их наличии. Спускаться за ними вниз было бы немыслимо. Потом вооружил ими свой нос. Потом задумался о звонке в ректорат на предмет кандидатуры студента, который за несколько фунтов в неделю и сладкую мечту о послаблении на моих экзаменах согласился бы пройти здесь с влажной тряпкой. С нового года, желательно в неделю - раз. Последнего я уволил как раз перед наступлением рождественских каникул, когда застал его при попытке пройтись по корешкам драгоценных книг пылесосом. Убивая в прах свои последние надежды, парень кричал, что в этом доме-музее согласится работать только музейный работник, да и то не всякий, а только исключительный фанатик своего дела, полагающий уход за предметами старины возможным исключительно с применением современных им средств. К калитке он шествовал приседая, разводя руками и на разные лады издевательски приговаривая: "Метелочка для пыли!"

Ах да, пыль!

Возможно, виной всему были мои склеротизированные сосуды. Вам, без сомнения, знакомы эти светящиеся червячки с черным хвостиком, время от времени появляющиеся перед глазами. Кровосос с внимательными глазами, называющий себя моим домашним доктором, навещает меня регулярно, скорее всего, по инициативе Рэйчел, и отчитывается перед ней же по телефону, используя мое имя в своих собственных рекламных целях. Не мой человек, а стало быть - на войне как на войне. Согласно установленным мною негласным правилам, я позволял ему проводить над собой все его бессмысленные процедуры, и в точно предписанное время смывал рекомендованные им таблетки в канализацию. Я, видите ли, верю, что методичность и последовательность рано или поздно приносят свои плоды. Едва ли было бы разумно позволить ему преждевременно, на радость наследникам, загнать меня в гроб.

Напряжение тут не поможет. Для того, чтобы успокоились эти мечущиеся искры, надобно расслабиться и посидеть. Пятясь, я нащупал рукой позади себя кресло и опустился в него. Потом так же наощупь обнаружил на столе очки "для близи" и надел их.

Если сфокусировать взгляд на искре из глаз, она исчезнет.

Эта не исчезла. Перед моим лицом в раздражающем трепете прозрачных крылышек завис субъект размером с мой мизинец, одетый в лосины, подпоясанную широким ремнем тунику и шапочку, в точности как в мультфильмах про эльфов или Робин Гуда.

Я не испугался, а только нервно сглотнул, когда легчайшее прикосновение задело кончик моего носа. Человек, восемьдесят семь раз встречавший Рождество, едва ли способен бояться того, во что не верит. В данном случае я не поверил собственным глазам. Но пока я на него моргал, существо подняло к лицу кулак, приложив его к носу оттопыренным большим пальцем, а направленным ко мне мизинцем несколько раз качнуло из стороны в сторону. Вероятно, таким образом оно передразнило броуновское перемещение моего взгляда. За это время я рассмотрел его полусапожки с длинными острыми носами и висевший на поясе рожок. С противоположного конца комнаты сквозь стекло книжного шкафа на меня издевательски уставились подшивки бюллетеней Кавендишской лаборатории. Резерфорд и Томсон, Резерфорд и Гейгер, Резерфорд и Содди... Белые обложки утверждали материальность мира вплоть до строения атомного ядра.

Мой резкий выдох отбросил его в сторону на пару футов и спровоцировал возмущенный комариный писк. Потом... потом я оказался в самой середине стрекозиной стаи.

- Фрике, немедленно прекрати! - раздался повелительный голос. Дамский. Стервозный, знаете ли, такой голос, из тех, кому проще повиноваться, нежели сопротивляться. И Фрике - таково было, по-видимому, имя молодца в зеленом, послушно порскнул прочь. Дама заняла его место.

Ух, какая это была дама! Я видел разные образцы. Моя мать носила корсет, юбку до полу и увлекалась шляпками. Рэйчел, например, появилась в этом доме в платье с круглым воротничком, с бантиком у ворота, синий крепдешиновый подол спускался на ладонь ниже колена, и в очках, оправленных в рог. Феминизм, моментально выродившийся в свою противоположность. Кристофер, с детства пресытившийся обществом образцовых кембриджских дочек, притащил в дом рыжую девицу в босоножках без чулок и юбке от Мэри Куант. Нынешняя канадская девушка Джима, судя по электронным фото, была пухленькой блондинкой и носила джинсы и кожу. Да и сам Джим заделался совсем канадцем: носил свитер под пиджаком и разгребал лопатой снег на стоянке перед домом.

Дама, зависшая перед моим носом, была одета во что-то прозрачное, причудливо обернутое вокруг изящного стана, вихрящееся у ног, переливчато-обильное... И все равно оставляющее неудобное ощущение того, что миниатюрная госпожа не одета. По меркам Кембриджа подобное декольте было вызывающе непристойно. Дамы нашего круга называют таких особ "роскошными", ухитряясь шипеть на этом слове. Исходя из субъективного ощущения, оторвать от них глаз практически невозможно.

Она была брюнетка, с волосами, уложенными наверху в невероятно сложный "слоеный пирог", с открытой шеей, недлинной, но гордой и с изысканным изгибом. И она смотрела на меня, явно ожидая от меня какого-то действия к началу разговора. Я замешкался. Если бы на мне была шляпа, я бы ее снял.

- Я их королева, - сказала она. - Меня зовут Маб.

Естественно, как же иначе!

- Я много слышал о вас, - в прежнем замешательстве отозвался я. - Хотя, признаться...

- Я привыкла к обращению "Ваше Величество", - перебила она. Впрямь привыкла, ее ледяной тон трудно было назвать доброжелательным. - Но поскольку вы не являетесь моим подданным, вероятно, вас устроит обращение "миледи".

Я вспомнил, что я - в своем доме.

- Не могли бы вы, - я дернул кистью в воздухе, - перестать...

Ее прекрасные брови приподнялись, что означало, по-видимому, изумление.

- Я могу пойти на такую уступку, - температура ее голоса понизилась еще на несколько градусов. - Но обычно я соглашаюсь подвергнуть себя этому роду неудобств только в дипломатических целях. Должна я понять, что вы предлагаете мне официальные переговоры?

- Я... мнээ... прошу вас, миледи... будьте так любезны.

Все еще сохраняя напряженное выражение лица, миледи Маб изменила ритм трепыхания крылышек и плавно опустилась на стол передо мной. То есть на клавиатуру, которая немедленно отозвалась протестующим писком.

- Эй! Эй! То есть... прошу прощения, миледи! - к своему стыду я обнаружил, что пытаюсь нервическими жестами согнать ее на твердую поверхность, словно какое-нибудь насекомое, и даже зажал для этого в руке лист лекции, свернутый в трубочку. В последнее время в этом доме я был самой высокой и более того, единственной из договаривающихся сторон. Похоже, это испортило мои манеры. Сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица и переступая с клавиши на клавишу - с паническим ужасом я следил, как вычитанная и готовая к передаче в издательство лекция в совершенно произвольных местах разбавляется сериями 'ttttt', 'fffff', 'xxxxx'- она проследовала к раскрытой папке и села на край сложенных в стопку листов лекции. Сцепленные на коленях руки придали ей вид одновременно и соблазнительный, и достойный. Будь она моего размера, она без труда добилась бы от меня любых уступок.

- Итак, миледи, чем обязан?

Перед тем, как ответить, она огляделась по сторонам, и этот оценивающий взгляд мне не понравился.

- Мы будем тут жить, - сказала она.

Это прозвучало настолько немыслимо и невозможно, что повергло меня в молчаливый поиск достойного ответа на все необходимое ей время. Во всяком случае, следующая реплика тоже принадлежала ей.

- Это единственный дом в досягаемой для нас округе, где могут обитать эльфы.

Вот как. Значит - эльфы. Можно было самому догадаться. Я посмотрел в сторону рамы, главным образом чтобы убедиться, что она плотно закрыта. Она проследила за моим взглядом.

- Это не те стены, что нас остановят. Мы не настолько физические сущности. Пока это все, что вам следует о нас знать.

- Да, - выдавил я. - Но почему... такая честь?

- Пыль, - пояснила она, как будто это было совершенно элементарно. - Ваш дом единственный, где нет кондиционера.
  1   2   3

Похожие:

Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconФинальный, широкий взмах дирижёрской палочки и грозное тутти смолкло...
Но предупреждающий стук всё той же деревянной палочки о пюпитр снова призвал незадачливых оркестрантов к порядку. Множество пар глаз...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconСоюз Света Свободы Радости
«Ибо хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру». «Слово Мое не подобно ли огню, говорит Господь, и не подобно...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconПревознесём Тебя и воспоём
Твою подобно тому, как [восхваляет Тебя] хор святых срафим в своих молитвах, троекратно провозглашая Твою святость
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconЯзыки высокого уровня
Преимущества, слишком, аналогичные. Подобно тому, как аппаратному разработчику нужно меньшие компоненты, чтобы формировать систему,...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconТема урока: Органы дыхания Тип урока
Дидактическая: изучить различные виды и системы дыхания животных. Выяснить функции дыхания. Закрепить навыки самостоятельного поиска...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconДуша Юлия Леонидовна 2014
«Гиподинамии», (опорно двигательного аппарата, кровообращения, дыхания, пищеварения). Совершенствование функций организма, повышение...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconДвенадцать лекций в Гамбурге с 18 по 31 мая 1908 года Библиотечный №103
И так же мы можем теперь найти те великие мировые события, о которых говорит Евангелие от Иоанна, путем дремлющих в нас сил, не зная...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconДополнительные акции на ноябрь-декабрь офиса ciel parfum в Тбилиси
Уважаемые коллеги! Есть новость. Подобно тому, как у нас с Вами в Грузии существуют специальные стартовые наборы, теперь в дополнение...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconПри проектировании систем стабилизации и управления летательных аппаратов...
Ла как объекта управления. Имеется обширная отечественная и зарубежная литература, посвященная построению математической модели динамики...
Стук палочки по паркету неизменно предваряет мое появление в комнате, подобно тому, как астматический хрип аппарата искусственного дыхания предшествует явлению iconКонкурса: Дополнительное образование детей. Открытый урок на тему:...
Муниципальное бюджетное образовательное учреждение Дополнительного образования детей
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница