В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с




НазваниеВ общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с
страница21/49
Дата публикации21.02.2013
Размер7.06 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   49
по удобствам государственного управления и по привычному государственному упрощению.

Вот здесь и произошла поразительная консолидация элит: профессиональная государственная бюрократия – за общину, славянофилы – за общину, даже западники в лице одного из своих лидеров Чернышевского – тоже за общину.

Крестьян, правда, никто и не спрашивал, они ведь безграмотные, и в то же время «богоносные». В своей «темноте», своей «суверенной» свободы не видят и живут в справедливости, поэтому графу «против всех» можно не учитывать. Это же только потом крестьяне всех этих представителей элит «вычеркнут из бюллетеней», но уже в реальной жизни, в полном соответствии со словами Александра I, снизу. А пока лучше пусть они будут как можно дольше сливаться в симфонии соборности. «Так же проще и надежнее», – думали государственники и социалисты всех мастей, как и нынешние представители «суверенной демократии».

Наконец, 19 февраля 1861 года о реформе было объявлено, и 27 из 68 миллионов наших сограждан, наконец, получили личную свободу. В России русских рабов больше не стало. «С этого момента они (крестьяне – И.М.) престали рассматриваться как собственность помещиков – их нельзя было продавать, переселять и т.п., они получили ряд личных прав – свободу вступать в брак, самостоятельное заключение гражданских сделок и ведение судебных дел, беспрепятственное занятие промышленностью и торговлей, право отлучаться с места своего проживания, поступать в любые учебные заведения, переходить в другие состояния... Но по закону реализация многих из провозглашенных личных прав ставилась в зависимость от решения общины, а для отдельного крестьянина, который не являлся главой домохозяйства – от решения главы семьи. Например, крестьянин мог отлучиться в город, если получал разрешения главы семьи и общины, и местная администрация выдавала паспорт. Разрешение давали не формально, а при соблюдении определенных условий: отсутствие недоимок, хорошее поведение и т.п. Крестьянин мог перейти в мещанское сословие, если имелись разрешения главы семьи, общины и администрации, если мещанское общество данного города согласилось принять его в свои члены, и крестьянин полностью отказался от своих прав на общинную землю»143.

Помещики оставили за собой право полной собственности на свою землю, передав крестьянам лишь их дома, скот и некое нормированное количество «их» земли. Напоминаю: вся удельная, негосударственная земля делилась на две части: собственно дворянскую, на которой крестьянин отрабатывал барщину, и т.н. крестьянскую, на которой крепостной работал на себя и от прибыли с которой платил все подати. Исторически произвольно земля делилась помещиком «в свою сторону», крестьянский надел и его жилище также принадлежали помещику. В случаях продажи имения с угодьями новый хозяин не менял общих условий раздела земель.

По новому указу теперь в разных губерниях прошло перераспределение, определявшее новую норму закрепленного за крестьянином надела, во многих случаях эта новая норма уменьшала количество земли против привычно считавшегося у крестьян своим. Более того, даже за этот уменьшенный или неуменьшенный кусок земли крестьяне, которые десятилетиями считали его «своим», должны были или отработать в течение двух лет переходного периода не менее 30 дней в году, или заплатить аренду. Это называлось «временно-обязанным состоянием», после чего заключался договор с помещиком на выкуп. И лишь только после этой оплаты взаимоотношения между старым рабовладельцем и новым свободным считались исчерпанными.

Но земля передавалась не лично крестьянам, а сельским обществам – общинам из расчета тягла, средний переданный надел, уже позже по факту рассчитанный, равнялся 3.3 дес. на мужскую душу. Крестьяне, безусловно, не имели денег на выкупы своей земли, и правительство пришло на помощь как крестьянам, так и помещикам, профинансировав выкупную операцию. «Сущность ее состояла в следующем: правительство уплачивало помещикам за земли, отведенные крестьянам, выкупные ссуды в размере 80%… денежного оброка, капитализированного из 6%, т.е. помноженного на 16.666. Сумму, полученную таким образом, правительство выплачивало помещикам пятипроцентными билетами и «выкупными свидетельствами» за вычетом числящихся за имением долгов, а затем взыскивало эти деньги с крестьян. Крестьяне должны были вносить в виде «выкупных платежей» по 6 копеек за рубль в течение 49 лет, после чего ссуда считалась погашенной…»144 Выкупные платежи крестьяне должны были платить всем «миром» по принципу круговой поруки, в среднем это составляло – 27.5 руб. за десятину, годовой платеж – 1.62 руб. в год за десятину. К 1870 г. на выкуп перешло более 65% бывших помещичьих крестьян, к 1881 г. – 85% крестьян, с 1 января 1883 г. государство, волевым способом прервав временно обязанные отношения, перевело оставшихся крестьян на выкуп.

Таким образом, механизм только прекращения внедоговорных (крепостных) отношений между помещиками и их работниками занял 21 год. Еще 24 года заняла операция взыскания с лично свободных крестьян платежей за землю, им не принадлежащую. Государство простит оставшиеся недоимки, но сделает это лишь в 1907 г., когда Столыпин перед угрозой новых массовых крестьянских выступлений с трудом проведет это решение через Государственный Совет. Ни у кого не было иллюзий, что выкупные платежи – это плата за личную свободу крестьян, растянутая почти на 45 лет. И это самая крупная, а, может быть, и фатальная ошибка реформы, тем более растянутая на такое большое количество лет и, когда уже было фактически поздно, все равно «погашенная» правительством. Выкупные платежи лежали тяжелыми финансовыми гирями на крестьянском бюджете, ограничивали возможности «стороннего» кредитования, давали многочисленные поводы для административных ограничений, способствовали локальным крестьянским банкротствам внутри общины. А общинные долги ложились бременем на производительных крестьян, ограничивали развитие социальных практик капитализма. Самое печальное, благодаря расчету на недоимки «сложного процента» (это профессиональный термин, обозначающий начисление процентов на проценты), общая сумма реальных выплаченных платежей крестьянами в два раза превысила расчетные с учетом инфляции и в три раза рыночную стоимость земель на момент освобождения! Сложно понять, насколько это обогатило имперское государство, но тема выкупных платежей стала беспроигрышной картой любой «левой дряни» в борьбе за крестьянские симпатии на протяжении всех русских революций. Видимо, не случайно впоследствии все коммунистические правительства, вплоть до «скончания» советской власти, списывали на государственные убытки долги «убитой» ими русской деревни. Большевики же урок усвоили, и эту ошибку сами не повторяли.

Новая система самоуправления выглядела так: первичное звено – община со старостой (выборная должность из крестьян), далее – несколько сел, объединённых в волость со своим старшиной (уже утверждается правительственной администрацией), правлением и волостным судом, судившим по особому волостному праву. Волостной старшина подчинялся мировому посреднику от местной правительственной администрации. Теперь все крестьянское население России жило по единым законам, и государство могло через институт мировых посредников дотянуться до каждого члена общины. Община же была не только не поколеблена, но даже укрепила свои позиции. При этом внутриобщинные экономико-организационные принципы продолжали действовать, переделы и прочие «прелести» общинной экономики продолжали жить прежней жизнью. Именно незыблемость и деградация самого образа жизни и хозяйствования и, прежде всего, общинного (социалистического), держали русский народ в состоянии непрерывной нищеты и цивилизационной заброшенности.

«Как показал опыт Англии, при ручном труде без всяких технических нововведений возможно было существенно увеличивать производительность труда в сельском хозяйстве, главным образом, за счет интенсивности труда (выделено мною. – И.М.) и лишь в незначительной степени за счет совершенствования агротехники и селекции. Во второй половине XIII – первой половине XIV в. английские фермеры собирали по 614 кг с 1 га, русские крестьяне через 500 лет, в 1860-е гг., по 466 кг с 1 га, или на 32% меньше. К середине XIX в. на основе ручного труда английские фермеры подняли урожайность пшеницы до 1773 кг с 1 га, а американские фермеры на Севере США – 1446 кг с га. Россия не достигла английского уровня начала XIX в. даже через два века – в 1986-1990 гг. урожайность зерновых составила 1590 кг с 1 га»145.

Обращаю внимание на связку – ручной труд и интенсификация: кто хотя бы несколько раз в своей жизни в советское время ручным трудом зарабатывал на «хлеб с маслом» (пресловутые шабашки), тот помнит это ощущение личной причастности к такому понятию как «время и деньги» Когда ты лично причастен к результату труда, на второй план отступают праздники и выходные, откуда-то появляется азарт и «второе дыхание», и действия твои становятся в максимальной степени рациональными.

Этот феномен меня заинтересовал еще в годы своей советской студенческой жизни. Обучаясь в советском экономическом вузе, при выборе темы очередного реферата я попросил преподавателя дать мне тему по мотивации труда. Наш любимый и мудрый преподаватель политэкономии Баликоев В.З. сказал мне: «Игорь, марксистская наука «не отработала» теоретических основ мотивации труда, это самая запущенная и щекотливая область марксизма. Поэтому не лезь туда, если хочешь защитить диплом». Я и не полез, но диплом писал «по сбыту», что в те времена тоже было на уровне «бумажной архитектуры».
Только свободный труд – даже ручной – свободного человека на себя лично и на своей земле, и своим инструментом для своей семьи может генерировать непрерывную высокоинтенсивную производительность. И этого был лишен русский крестьянин на протяжении всей своей истории. Недаром в цитируемой выше фразе присутствуют фермеры Англии и Америки, правда, сторонники климатических особых путей засыпят нас амплитудами и экспонентами, но не будем спорить с «градусником», даже согласимся, что русский крестьянин объективно не может дать производительность труда, сравнимую с Севером Америки. Пусть так. Но, отставая на 500 лет, с производительностью все же на треть меньшей, нет, господа, все-таки проблемы не в климате, а, как говорил один профессор, в головах. Как же так получается, что в Финляндии высокоэффективное сельское хозяйство, а в Ленинградской области и сегодня «битва за урожай», в Калининградской области – «опять проклятый долгоносик», а в Пруссии был эффективен даже «прусский путь» (помните классиков?). В Псковской области «проблемы Нечерноземья», а в Прибалтике - как исчезла Советская власть, вдруг коровы начали доиться. Расстояние между этими территориями – ровно ширина пограничной контрольно-следовой полосы. И таким примерам нет конца. Даже при Советской Власти в Белоруссии была урожайность выше, чем в Смоленской области, а урожайность на левобережной Украине была в среднем выше, чем в правобережной! Ответ прост: Белоруссия и правобережная Украина никогда не знали общинного предельного землепользования, не смотря на крепостное право и таких же помещиков. Недаром встречаем фразу в историческом описании одной немецкой колонии в Поволжье («Сборник статистических Сведений по Самарской губернии. Историческое описание», г. Самара, 1890 г.) после административного внедрения общины: «В виду этого и правильное, рациональное (выделено мною – И.М.) хозяйство в немецких колониях становится немыслимым». Оказывается, общинный принцип землепользования является разрушительным и для немецких католиков и лютеран, прошедших «горнило Реформации» и по праву рождения являющихся наделенными «духом капитализма». Не только у православных начинает деградировать «правильное, рациональное хозяйство». Социализм и в Кампучии, и в России, и в Германии и, я думаю, избавь их Боже, и в Америке действует одинаково – моральные и хозяйственные деградация и одичание.

Есть ещё один маленький, но пикантный момент осуществления реформ по освобождению крестьян, настолько пикантный, что необходимо процитировать профессионального историка. «На непосредственное проведение выкупной операции был произведен очередной денежный заем за границей»146. Выходит, даже деньги за свободу русского крестьянина пришли со стороны «гнилого» Запада, и все Самарины и Киреевские, все Данилевские с их «Россией и Европой» имели самый непосредственный повод ненавидеть Запад. Ведь он, Запад, да еще и их банки – это «исчадие ада» капитализма - дали деньги на крестьянские выкупа, тем самым лишив их, таких «всемирно отзывчивых», средств на безмятежную эксплуатацию рабского труда, и теперь им, таким «соборным», пришлось зарабатывать на хлеб публичными лекциями и литературным трудом.

Современники событий февраля 1861 года описывают необыкновенную обыденность и полное отсутствие восторженности по поводу опубликования Манифеста об освобождении у образованной публики Москвы и Санкт-Петербурга, да и российской провинции. «Вот как эта новая эра аукнулась, например, знаменитой впоследствии террористке В.Н. Фигнер: «Отмена крепостного права ознаменовалась в доме тем, что, к большому огорчению матери, обе ее горничные, много лет жившие с нами, Дуняша и Катенька, не захотели дальше служить и пожелали вернуться в свои семьи, в Христофоровку, где вскоре вышли замуж»147. А вот как эту информацию воспринял «погрязший во грехе» Запад: «На одном из обедов в 90-х в память 19 февраля покойный Н.Ф. Крузе рассказывал: «Мне этот день (т.е. день объявления освобождения) пришлось провести в Лондоне; весь город был иллюминирован, везде горели транспаранты со словами: «Сегодня 20 миллионов рабов получили свободу»148. Безусловно, мне, воспитанному в советской школе на классической русской литературе и в обществе, воспитанном на советской пропаганде, где Запад по определению не имеет «души», странно читать такие строки, но мы все были современниками трагических событий в Беслане. И я помню реакцию, например, в Риме, когда сотни тысяч людей добровольно вышли почтить память погибших детей. А кадры оград наших посольств по всему западному миру, заставленных поминальными свечами и детскими игрушками? Я тогда спросил у встреченного мною по случаю одного профессионального «душелюбца», как это понимать? Последовал ответ: «…так ведь они, итальянцы такие эмоциональные, да и вообще у них, на Западе, ведь скучно и одиноко, а так – встряска, и пообщаться можно изредка». В принципе, каков вопрос, таков и ответ… но осадок остается, ведь это тоже особый путь, и последствия этого пути, как утверждает русская классика, надо «выдавливать по капле».

Вслед за крестьянской реформой последовали реформы земского и городского самоуправления, судебная и военная реформы, а также изменения в политике просвещения и предоставления больших свобод печати. Постепенно в близких к императору кругах вырабатывалась модель представительного органа власти. Шли обсуждения появления первого русского протопарламента, внутренняя дискуссия развернулась по теме: должен ли он быть дворянским или всесословным ограниченным имущественным цензом? Все бурное двадцатилетие после 1861 г., вплоть до своей гибели от рук террористов, Александр II неуклонно, иногда вынужденно маневрируя и временно отступая, выводил Россию из ее вековечного особого пути. И результаты не заставили себя ждать.

Государственный бюджет, который со времен Петра I был хронически дефицитным, к середине 70-х годов свёлся к равновесию, после отмены винных откупов и перехода на акциз государственные доходы увеличились с 200 до 630 млн рублей, длина железных дорог, с Николаевской 1 тыс. километров, к 1880 г. достигла 22 тыс. км. Строительство и эксплуатация железных дорог стали самым крупным вкладом в индустриальном развитии страны, что придало толчок развитию капиталистических отношений. Только в 1866-70 гг. было зарегистрировано 104 акционерных обществ с капиталом в 700 млн рублей, к концу царствования царя-реформатора в России действовало 278 частных банков. Россия оказалась «подхвачена» волной второй мировой индустриальной революции, революционным образом менялись методы производства машин и материалов, появилась химическая, нефтехимическая промышленность, средства коммуникации – телефон, началось использование электричества. Наличие железнодорожной сети Юга России и портов Одесса и Новороссийска спровоцировали резкий рост хлебного экспорта: если в 1850 г. было вывезено 376 тыс. тонн пшеницы, то уже в 1870 г. – 1573 тыс. тонн. Рост почти в 400%, и основной прирост в послереформенное время.

Капитализм буквально «ворвался» в аграрный сектор страны. Урожайность хлебов поднялась со среднего показателя 5.22 ц/га (1851-1860) до 5.81 ц/га (1871-1881). Казалось бы, всего на 12%, но этот рост оказался началом длинного, не всегда ровного, но тренда, который прервется только октябрьским переворотом 1917 г. И хотелось бы напомнить, что крестьянин работал не на своей земле, а капиталистические отношения еще только начали подтачивать общинную систему. Просто, само то, что крестьянин стал лично свободен при тех же почвах, при том же климате, при предельной общине дал прирост урожайности на 12%. Самое главное, ростки капиталистических отношений в деревне в эти же годы дали прирост товарности хлебов (свободной продажи на рынке) на 5 процентных пунктов, с 16.4% до 21.5% общей массы зерна учтенного хлебофуражным балансом149.

Первое двадцатилетие реформ Александра I стало важнейшей вехой и в развитии общественной жизни страны. В это время закладывался общий алгоритм жизни русского общества вплоть до реформ Николая II, спровоцированных последствиями Русско-Японской войны. Все противоречия, все метания, в том числе и интеллектуальные, русской власти и образованного сообщества «выросли» из этого двадцатилетия. Нам, по прошествии стольких лет и пользуясь исторической информацией, которую нам позволяли получать большевики, трудно представить общественную атмосферу того времени. Мемуары современников тех событий и работы современных историков, наконец, позволили по-новому оценить общественные тренды той, послереформенной России.

Изменения общественного уклада и общего строя жизни были сопоставимы с тем, что мы, современники 90-х годов XX века, успели пережить сами после исчезновения нашего советского образа жизни. Изменения затронули абсолютно все слои населения, вне зависимости от предыдущего социального статуса и имущественного положения.

Мы помним – это было время общественного смятения, вызванного явлением внезапного освобождения. Пружина разжалась, и вырвавшаяся энергия воли мало где принимала формы свободы. Например, количество преступлений на 100 тыс. человек в 1981-1990 гг. составляло 1092 регистраций, в 1991-2000 гг. – уже 1802 регистрации, рост на 65%, так и в те 1851-1860 гг. – 516 регистраций, а уже в 1883-1889 гг. – 1397 фактов150, т.е. рост более чем на 250%! Уровень преступности, а особенно его динамика, во все времена и во всех странах отражает общий уровень общественной стабильности и укоренелости социальных отношений и механизмов разрешения возникающих противоречий.

Как реформы впрямую коснулись крестьян, мы уже писали, а как изменения строя жизни затронули правящий класс, наших настолько милых Обломовых и Раневских и очарованно «потерянных» разночинных Базаровых. Давайте разбираться, нас ждут большие новости и открытия!
«По статистике 70-х годов, 10% помещиков, владевший каждый более чем 1000 десятин земли, принадлежало площади всей дворянской земельной собственности, причем 3/5 этой крупной собственности (т.е 45% всей помещичьей земли) было в руках крупнейших владельцев, имевших более 5000 десятин на каждого. Наоборот, трем четвертям всей дворянской массы принадлежало всего 14% общего количества дворянской земли. Гибли и разорялись именно мелкопоместные – крупные имения, за индивидуальными исключениями, благополучно дожили до 1905 года»151, – писал впоследствии марксистский историк М.Н. Покровский. За период реформ и последующих времен, 66.4% мелких помещиков потеряли свои имения, а у половины оставшихся - площадь земли не достигала и 50 десятин, на которых практически невозможно было вести сельское хозяйство, т.к. основную площадь занимали леса, сады (в том числе и вишневые), парки и собственные приусадебные участки. В дальнейшем этот процесс принял уже окончательный характер, и к 1917 году 80% помещичьих угодий (и крупных, и малых, и средних) сменили своих хозяев. К тому же году, по данным Дворянского банка и Министерства имуществ, всего лишь 12,5% учетной дворянской земли занимала пашня, и составляла она всего лишь 10% пахотных угодий Европейской России. Так что врут, как всегда, большевики: не было у дворян земли, и национализировать землю у них было невозможно по причине ее отсутствия. Их можно было только ограбить (имения), а затем клавишами «механических пианино» растапливать печи комбедовских халуп. Вы можете представить себе уровень потрясения дворянского населения, к началу реформ 1861 года насчитывающего около 900 тыс. человек обоего пола без учета детей, когда в течение нескольких десятилетий около 500 тыс. человек должны были изменить привычный образ жизни. Я думаю, он сопоставим с потрясениями «жителей» многочисленных советских НИИ, когда пришло время, и они оказались не у дел, и им пришлось мучительно трудно формировать собственную повестку дня в новых социальных условиях. Все было так же и тогда. Более того, деньги, которые причитались дворянам по крестьянским выкупам и гарантируемые правительством, в большинстве случаев в «живом» виде, до дворян так и не дошли, они ушли в гашение давно заложенных имений и налоговых недоимок. Дело в том, что, начиная с 1863 года, дворяне впервые начали платить собственно с себя и своих имущественных действий… налоги, причем налоги по ставкам более низким, чем другие сословия. И это было…, мягко сказать, еще одной плохой новостью для действительно скромных, в большинстве случаев, мелкопоместных бюджетов. Другой, гораздо худшей и имеющей необратимые последствия новостью, стали договорные и рыночные взаимоотношения между помещиками и крестьянами.

Когда рухнуло
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   49

Похожие:

В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconКогда аденоиды мешают жить ребенку
Аденоиды есть у всех, но не всем они мешают жить. Если малыш постоянно простужен, все время дышит ртом, постоянно хлюпает носом,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconКнига задумывалась как документальная
Но кто-то или что-то постоянно заставляло меня оказываться в определенном месте и в определенное время, это непременно происходило....
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconВот, допустим, Вы давно последний раз видели, как молодой человек открывает дверь даме?
Пропустил даму вперед, он ответил что-то вроде: «я че, дурак что-ли???» (просьба сохранить орфографию) бывало, даже отвечали: «да...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconЯ из тех фермеров-середняков, которые уже наелись такого сельского...
Оказывается, есть выход! Он как всегда в горниле нашей истории в недрах жизненного опыта, кстати, очень современный и привлекательный...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconВ европу, конечно. А вы что подумали?
Окон. Девушка ответила весьма приветливо, но уже после нескольких вопросов я была в замешательстве. Ведь просто спросила про цены,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconРекомендации при основных психологических синдромах
Главное, что должны сделать взрослые в этом случае, — это обеспечить ребенку ощущение успеха. Необходимо объяснить родителям и учителю,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconЧто такое анабасис?
Кроме этого вездесущие оппоненты и по совместительству соседи: Мидийцы и Вавилоняне постоянно нарушали мирные договоры и альянсы,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconПосредничество при переговорах
Как правило, такая ситуация возникает в виду личной неприязни партнёров друг к другу, что мешает сконцентрироваться на сложном вопросе....
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconСоглашения и умолчания
Внимание – данный текст не является абсолютной истиной, автор не гарантирует 100% достоверности даже на момент написания, не говоря...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconС каждым днем мир становиться все уже и уже. Как-то вроде для человека...
«В отличие от человека прошлого, для человека настоящего, находящегося в перманентном стадии путишествия, мир ни в коем случае не...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница