В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с




НазваниеВ общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с
страница15/49
Дата публикации21.02.2013
Размер7.06 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   49
своего народа, отнял у него жизненные силы, посягнул на Великую культуру и Церковь, вернул «крепостное право» в социальную и экономическую жизнь общества. Кто он? Для меня, русского человека – чудовище, оседлавшее нелегитимное государство, и его правление – это исторический регресс в развитии нашей цивилизации. Для государственников - он герой, реализовавший принцип сверхгосударства. Свалить все ужасы на Троцкого и «сионистский заговор» невозможно, да и какая разница, кто там хотел убить и разрушить больше, а у кого получилось меньше. Тот, кто сказал, что русская кровь – водица, тот и есть главный враг и клеветник России. Государство можно менять, а иногда даже и очень нужно, но Отечество менять нельзя, как нельзя поменять мать.

И еще одно очень важное соображение: нельзя сводить историю Отечества к истории власти и истории правящего класса. Историю Отечества необходимо изучать и любить, историю же государства иногда приходится и стыдиться. Со времен Петра государство – это как языческий идол, которому поклоняются государственники всех разрядов и классификаций, даже если они считают себя воцерковленными людьми, а не являются такими по образу жизни. Посмотрите на Путина и Зюганова: вроде разные люди, но когда они говорят о «государстве», они ему придают явно метафизический смысл, для них это явно не просто механизм или инструмент для решения политических или социальных вопросов Общества, а нечто большее… и самодостаточное. Посмотрите на выступления рядовых государственников «единороссов» и рядовых коммунистов: у них, как и у их вождей, понятие «государство» звучит чаще, чем слово «народ», не говоря уже об «обществе». Некоторые договариваются вообще до абсурдных вещей, типа «государство – это народ». И как здесь не утверждать, что ярый «твердолобый» государственник – это, прежде всего, язычник, в полном и классическом понимании этого слова. Да, у каждого из них свой идол и свои представления о «сильном государстве», «социалистическом государстве», «фашистском государстве», есть даже последователи «демократического государства» и сторонники государства, как «ночного сторожа». И чем не политеисты? Для них государство имеет явно одушевленный характер, они с ним беседуют, к нему обращаются, ему клянутся; ну чем они не анимисты. Меня поразила личная беседа с Е.Т. Гайдаром после его лекции на дистрибуторском семинаре в январе 2009 года. Говоря о мерах по преодолению кризиса и апеллируя экономическими категориями, он всегда ссылался на интересы правительства и государства, и больше всего его заботили механизмы и суммы сборов налогов. Постоянно звучали словосочетания «для государства это возможно или нет», «потянет» оно или нет, будут у «него» деньги или нет. На мои робкие вопросы про «общество» получил ответ: «Все зависит от политики государства». Появилось такое ощущение, что Егор Тимурович – ветеринар и ставит диагноз зверю породы «Левиафан», которого и побаивается, и испытывает к которому некий «священный» трепет, хотя он и был (уже к сожалению) всегда последовательным либералом. Как могут коммунисты Сталин и Зюганов с полным почтением и уважением относиться к царям, таким как Иван Грозный и Петр I, только через языческое поклонение культа предков ушедшего старого имперского, но государства.

Государственники наделяют неодушевленный объект своего поклонения сверхъестественными свойствами и возможностями: «государство заботится», «оно знает», «оно разберется» и т.д. Автору представляется, что для любого обычного христианина или светского гражданина государство – это… Лучше и не скажешь, как сказал граф С.Ю. Витте императору (Николаю II): «Государство абсолютной ценностью не обладает, поскольку его главная функция по своему существу чисто служебная, а именно: обеспечение «моральных и реальных жизненных благ»95. Вы можете себе представить, чтобы такие слова сказал премьер Путин президенту Медведеву? Отсюда можно предположить, почему «старый» президент не заметил появление небывалого в истории России количества чиновников и бюрократов за время своего правления, они – неотъемлемая часть «обожествляемого» государства. Их, конечно, надо «строить» и «ровнять», и даже сажать в тюрьму, но они есть часть «метафизики» государственного управления, его соль, кровь и почва. В крайнем случае, наименьшее зло в этом мире хаоса и случайностей. Бюрократия – стержень и фундамент, для них было создано и политическое представительство государственной бюрократии – партия «Единая Россия», вся риторика которой об интересах простых людей – обычная политическая пропаганда своей статусной легитимизации. Все это начинали московские князья, но придал «уверенности» и заложил традицию, ложно названую «освященной европейской просвещенностью», именно Петр.

«Петр I – первый царь, нарушивший традицию оправдывать свои действия ссылками на старину… при первой возможности навсегда избавился от патриарха, Боярской думы, Освященного собора и перестал созывать Земские соборы (последний был созван в 1683 г.). Другими словами, даже Петр I боялся иметь рядом с собой эти учреждения, следовательно, они действительно ограничивали действия царя»96.

Как мы уже замечали ранее – и будем возвращаться в дальнейшем, - определенный набор прав, в т.ч. свободы высказывать свое мнение государству в лице короля или царя, в те времена обладали крайне узкие слои населения. Земские соборы XVI в. формировались из представителей «Освященного собора» высшего духовенства и Боярской думы (своеобразная «палата лордов») и русской «палаты общин», представителей служивого класса (дворян), посадских (купцов и ремесленников) и черносошных крестьян (государственных). Эта «палата общин» в разные времена состояла примерно из 300-400 человек и представляла не более 5-6% населения страны. Если вы думаете, что это чисто русское явление, то глубоко заблуждаетесь. На родине представительной демократии – Англии - в те времена «палата общин» представляла еще меньший процент населения, порядка 2%. К середине XIX в. в палату делегирует своих представителей треть граждан, и только в 1929 г. в Великобритании был отменен имущественный ценз, и введено всеобщее избирательное право. Которым, кстати, тут же попытались воспользоваться большевики – помните знаменитое письмо к английским рабочим рабочих СССР и последующий разрыв дипотношений меж странами? Но это уже другая история.

«Просвещенному» же императору Петру I принадлежит и сомнительное первенство в прекращении даже этих мало-мальских формальных институтов представительной демократии. Отсутствие возможности легально гармонизировать возникающие в элитных группировках противоречия и сотрясало Россию дворцовыми переворотами и цареубийствами: XVIII век – три переворота и два цареубийства, XIX в. – один неудавшийся переворот и одно цареубийство, XX в. – уже четыре революции, включая 1991 г., и три свержения глав государства, включая Горбачева. Эта практика решения политических конфликтов путем «силовой составляющей» сформировалась в традицию именно тогда. Отсюда такая уверенность в народовольцах, а в дальнейшем и во всех «левых», что любой «вопрос» с властью можно и необходимо решать только через шантаж или через насилие. Все тянется от «грозного» царя, от Петра-реформатора, затем, через «усатого горца». В современности принимает формы карикатуры на советскую власть торжество политики «чекизма». Русский народ и Православие в течение всех этих исторических перипетий выполняют исключительно роль жертв или, в лучшем случае, статистов. «Пьесы заказывал» и «рецензировал» правящий класс, по мнению автора, всё тот же азиатский: «…грань Европы и Азии проходит не по земле, а по границам общественного устройства. Она идет по мозгам и душам, по сознанию людей, через границы общественных групп и сословий, даже через группы случайных людей, помимо своей воли разделенных на «европейцев» и «туземцев»97. И через эту грань до сих времен наш правящий класс не может «переступить» из Азии в Европу. Какие бы Петр не носил одежды, как бы Путин «демократично» не пил пиво в барах, какое бы разное не было их историческое время и условия, а также геополитическая ситуация, как бы не назывался «объект» их главных усилий и забот: петровское «регулярное государство» или путинское «укрепление вертикали власти», их объединяет одно – они жили и действуют в одном ментальном поле и с московскими князьями, и с монгольскими ханами. И результатом их действий являются не реформы и модернизации в европейском понимании этих слов в едином формате идентичности, а очередные особые пути в имитации построений общественных институтов, по форме напоминающих европейские. И, как следствие, в дальнейшем приход уже очередных исторических тупиков – для всего русского общества.

«Блестящие» XVIII и первая половина XIX века русской истории: Петр и Екатерина, Потемкин и Суворов, Ломоносов и Татищев, Державин, Пушкин, Лермонтов, эскадры Ушакова и батареи Раевского, Крым и взятие Берлина, «старая» Смоленская дорога, Бородино и взятие Парижа, Казанский собор и Храм Христа Спасителя – все это было, все это наша История. И все это Правда. Только это не вся правда. Кроме этого пути и заслуженных деяний «блестящего» правящего класса была и другая Правда: 1719-1861 гг. – сто пятьдесят лет настоящего русского рабства, сто пятьдесят лет мученического пути истории русского народа. Эти сто пятьдесят лет до сих пор живут в нас, и эти сто пятьдесят лет (плюс семьдесят советских) надо понять. Понять, чтобы попытаться «выстроить» наше русское будущее и будущее наших детей.

Итак, в записках, оставленных князем Щербатовым («Неизданные сочинения», ОГИЗ, 1935 г.) практиком-помещиком последней четверти XVIII в., приведен собственный расчет экономической эффективности российского сельского хозяйства. Князь определяет примерную численность населения России обоего пола в 18 млн человек, примерную численность крестьян мужского пола в 3 млн человек, каждый из них, по его прикидкам, засевает примерно по 6 десятин (около 6 га) собственных и барских полей, при урожае сам – пять (одно зерно посева дает 5 зерен всхода). При благоприятных погодных условиях предполагаемый урожай равен: сбор ржи – 480 млн пудов, сбор яровых – 144 млн пудов, чистый сбор с учетом потерь – 504 млн пудов. Из них на питание, из расчета 24 пудов на человека в год (солдатский норматив), должно уходить 432 млн пудов. Таким образом, излишек составляет 72 млн пудов. Или 4 пуда на человека, что, по солдатской норме, запас на 2 месяца на человека. Конечно же, с учетом зернового фуража для скота, так как в те годы весной домашний скот и люди питались из одного «котла». О какой товарности сельского хозяйства можно говорить, какие буржуазные отношения (по словам советских историков) могут развиться при такой эффективности, где малейший перепад погоды на посевную или уборочную – и голод с мором обеспечены. Подчеркиваем – это расчеты приблизительные, сделаны умным и любознательным, но кабинетным помещиком. Но реальность была жёстче. В книге российского историка Л.В. Милова, за которую он был награжден в 2000 г. Государственной премией РФ, приведены любопытные данные, основанные на «ревизских комиссиях» последней четверти XVIII в. о сборах и урожаях в центральных и черноземных районах страны98. По Московской, Петербургской, Костромской, Калужской, Владимирской и других нечерноземных областях России данные составили в среднем на тягло (муж. плюс жен.): площадь посева – 2.4 дес., урожайность – сам – 2.6, сбор зерна – 2.86 пуда./дес. В черноземных губерниях: площадь посева – 6.44 дес., урожайность – сам – 4.5, сбор зерна – 6.08 пуд./дес. Сравните с цифрами, приведенными князем Щербатовым.

«Уровень реальной жизни большей частью, по-видимому, располагался между крайней бедностью и состоянием выживания, когда хозяин, применяя всевозможные «крестьянские извороты», поддерживал на плаву свой двор и семью. В конечном же счете речь должна идти о крайне низком уровне земледельческого производства в целом для Европейской России и, в особенности, для территории ее исторического ядра. Земледелие здесь практически едва осуществляло функцию простого воспроизводства»99. В этой же работе приведены примеры расчета бюджета расходов и доходов великорусского крестьянина100. Расходная часть составляла от 20 до 26 рублей в год, причем подати и подушный оброк были не менее 12 руб., что составляет не менее 28% расходов, и годовой доход от сельского хозяйства, примерно, в 8-10 руб. Возникает вопрос: как такое возможно? В последствии мы ответим на этот вопрос. Но вот еще одно чрезвычайно интересное наблюдение российского историка: в последней четверти XVIII и в начале XIX в. в дворянских усадьбах урожайность в среднем выше, чем у государственных крестьян. Объяснение: после свобод, дарованных дворянству (освобождение от обязательной службы), они массово стали жить в деревнях и лично заниматься управлением сельскохозяйственного производства в своих имениях, что сразу благотворно отразилось на урожайности.

«18 февраля 1762 г. Петр III, отчасти из за страха перед дворянством, отчасти из-за угрозы дворцового переворота, а также руководствуясь государственными и династическими соображениями, издал Манифест о вольности дворянской, который освободил дворян от обязательной службы государству… Екатерина II увеличила личные права дворян в Жалованной грамоте дворянству в 1785 г. …1) Отменила обязательную службу… 2) Даровала особые привилегии при поступлении на военную и гражданскую службы… 3) Разрешила выезжать за границу… 4) Освободила от личных налогов и повинностей 5) Освободила от телесных наказаний 6) Гарантировала неприкосновенность дворянского достоинства (только по суду и при императорской конфирмации этого решения возможно было лишить человека дворянства, имущества и жизни) 7) Закрепила за дворянством монопольное право владеть землей и крепостными…»101 Логично, чтобы на следующий день после 19 февраля 1762 г. последовала отмена крепостного права и появился указ о «Вольностях крестьянских». Но, как едко пошутил В.О. Ключевский, «она и последовала на другой день, только спустя 99 лет».
Вернемся к урожайности и эффективности крестьян государственных и помещичьих. У последних с конца XVIII в. дела заметно пошли лучше. Все верно – хозяин вернулся и лично (я хочу подчеркнуть – лично) стал контролировать производственный процесс на земле, уже принадлежащей ему на праве частной собственности. Урожайность хлебов в российских губерниях (без Польши) уже в 1795-1801 г. начала составлять 4,45 ц/га, а в 1802-1808 г. – в среднем 5,65 ц/га102. Безусловно, мы можем оперировать только теми цифрами и датами, которыми располагают источники, но, очевидно, что за время хозяйственного управления первого «непоротого поколения» урожайность хлебов на той же самой территории выросла на 27%, и достигнутый базовый уровень выше 5 ц/га, кроме неурожайных лет, не снижался. Ничего не изменилось: ни крестьяне с их условиями труда, ни орудия труда (они, как были примитивными, так и остались), ни климат и почва. И даже правящий класс все тот же. Но урожайность выросла на треть, потому что появился на своей частной земле хозяин. На земле, которую он мог купить или продать, завещать детям, мог без ограничений пользоваться результатами своего труда. И никто не мог его в этом праве ограничить по закону, по писаному закону, всего в течение одного поколения ставшего повседневной практикой.

С одним, но очень суровым ограничением: все это касалось только правящего класса. Крестьянская экономика оставалась крепостной, свободными обладателями гражданских прав с правом частной собственности стали только «верхи», а «низы» всё так же пребывали в экономическом рабстве и полном гражданском бесправии. Все это не могло не сказаться в торможении роста эффективности сельского хозяйства, например в 1830-1837 г. средняя урожайность хлебов составляла 5,15 ц/га: «В течение семидесяти лет, охватывающих завершающий этап крепостничества в России, урожайность зерновых хлебов, выраженная в метрической системе мер, характеризовалась абсолютной стагнацией или, точнее, долговременной тенденцией урожайности, хотя и микроскопической по силе проявления, к падению (темп этого падения составлял, как отмечалось выше, (–) 0.001% в среднем за год)»103. Средняя урожайность в XIX в. в России озимых и яровых, и чистые сборы на душу населения по другим источникам составила (в среднем в год в «самах»): 1802-1811 гг. – 2.82; 1841-1850 гг. – 2.90; 1851-1860 – 2.68104. Доходы же самого крестьянского хозяйства остались прежними. Как мы помним, бюджет от основного вида деятельности, как сегодня принято говорить, был отрицательным. Как же крестьянин сводил концы с концами, кроме собственных «изворотов»?.. (Смотрите, какая актуальная ситуация и как это слово правильно поймет и расшифрует каждый современный предприниматель, и как мало изменилась хозяйственная практика в нашей стране с тех давних лет). Да просто крестьяне массово занимались отходничеством и сельским ремеслом и этим выравнивали отрицательный бюджет. «…в XVIII-XIX вв. процесс общественного разделения труда (отделения промышленности от земледелия) совершался в крайних, болезненных формах. Крестьяне переключались на промысловые занятия не потому, что в земледелии в итоге роста производительности труда, интенсификации агропроизводства появлялись излишние людские ресурсы... напротив, земледельческое производство в Промышленном Центре России оставалось по-прежнему общественно необходимым, и общество нуждалось в этой продукции. Но крайне неэффективное земледелие не способно было прокормить земледельцев, и это толкало их в города, на каналы, на фабрики, способствовало возникновению крестьянского ремесленного производства»105.

Отсюда вытекает вывод: Центральная Россия, на то время, в тех обстоятельствах крепостного права исторически обречена была быть страной с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта. Наше крестьянство не может эффективно заниматься земледелием и, следовательно, не в состоянии прокормить даже себя, поэтому вынуждено заниматься ремеслом, создавая непреодолимую конкуренцию городским производителям, которые на фоне таких проблем не могут пройти стадии специализации и концентрации производства и капитала, отчего влачат жалкое существование и равнодушны к научно-техническому прогрессу. Зачем вкладываться в модернизацию, если этим невозможно противостоять тотальной крестьянской натуральной экономической стихии? Это как сейчас без умной и продуманной протекционистской политикой внутри страны попытаться соревноваться с Китаем в производстве и реализации, например, комнатных тапочек.

Профессиональные торговые посредники (купцы) на фоне такой мелкотоварной конкурентной стихии и отсутствии гражданских и имущественных прав (которые они в ограниченном режиме получат только в 1775 г.) не могли концентрировать капитал и вступать в финансовые союзы с промышленниками. Имея в среднем годовую рентабельность, по словам Л.В. Милова, не более 10-15% на вложенный капитал, при малейшем «недоразумении» они рисковали простым разорением. Или вот еще один фактор: промышленность в то время не могла существовать без крепостной фабрики, действовавшей по особому посессионному праву – к фабрике «приписывались» целые деревни со всеми жителями. Владелец фабрики был обязан сохранять число рабочих записанных за фабрикой, он не мог их уволить или перевести на другую фабрику, на другое место, он не имел право изменить сам характер производства. Это влекло за собой целый комплекс проблем: невозможность технического перевооружения с увольнением излишних работников, что само по себе препятствовало образованию резервной армии труда. Резко ограничивалась и возможность повышения производительности труда. Крестьяне часть времени все равно проводили на полях, что не позволяло иметь непрерывное количество квалифицированного персонала. Внедоговорные производственные отношения не позволяли четко сформулировать уровень оплаты труда, что разлагающе действовало на отношение крестьян к фабричному труду. Владелец-крепостник, волей или неволей имея дело с деревней, сам втягивался в сельскохозяйственный процесс и социальную жизнь села, а как это отражалось на себестоимости выпускаемой продукции, никто не подсчитает. Советское «шефство» промышленности над деревней, когда заводы содержали собственные совхозы, дома культуры и целые поселки и моногорода, это все отсюда – от крепостного посессионного права. Имперское или советское крепостное право – для промышленности определенно только одно: отсутствие экономической базы для конкуренции и действия законов стоимости и, как следствие этих пробелов, технологическая деградация производственного процесса.

Банковская система как институт отсутствовала, в принципе, не потому, что вера православная запрещала ростовщичество, а просто не было закона и гарантий собственности для недворянского населения. А когда нет законов и гарантий, нет и агентов банковской деятельности. Первый настоящий государственный банк России со всем комплексом соответствующих услуг (банк, а не ссудные кассы Обер-коллегий) торжественно учредит своим указом только Николай I. Первый коммерческий банк будет открыт при его сыне, Александре II, аж в 1864 г. Кстати, «Капитал» Маркса будет переведен на русский язык всего через 8 лет, в 1872 г. Капитализм в России еще и не начал складываться, а его уже собираются отменить, ну как же, опять «особый путь». Вечная русская квадратура круга. По которой можно ходить бесконечно и утверждать: 1) да, у нас климат суровый, да и почвы подкачали; 2) да, на нас постоянно «супостаты» нападают, и мы только отбиваться успеваем; 3) да, судьба у нас такая, но зато мы духовность несем всему миру; 4) да, это извечная русская лень, и православие с его мистикой виноваты. Ну, и сами понимаете, куда в России без масонов (они у нас скоро, как матрешки, будут национальной атрибутикой) и происков «тлетворного» Запада. Можно найти еще немало объяснений в таком же духе, но всё же мы в очередной раз попытаемся разобраться в прошлом русской жизни посредством исследования экономических и социальных условий жизни и труда «станового хребта» той жизни – отечественного крестьянства.


«В наихудшем положении находился класс «дворовых людей», составлявший в середине XIX в. около 10% 22-миллионной массы крепостного крестьянства. Лишенная собственного дома и хозяйства, постоянно на глазах у барина, нередко изнуряемая длительной работой дворня, особенно дворовые девушки, полностью зависели от господского произвола и третировались, как «дармоеды»106. В период сельскохозяйственных работ этих людей «выгоняли» на барские поля, где они работали за еду. Эта бесплатная форма эксплуатации в России получила название «месячина». «Месячники» обычно жили во флигелях при усадьбах или в общих помещениях типа казармы, в районе ближайших сельхозугодий, жили все вместе, даже семейные. Советские заводские общежития на «всю жизнь» – вот понятная для нас модель существования этой категории крестьян. С одним маленьким, но очень существенным уточнением: эти крестьяне не могли по собственной воле изменить свою жизненную ситуацию, ведь они были крепостными. В «месячники» также попадали безземельные крестьяне. Вообще, безземелье было настоящим «бичом» русской крестьянской жизни, о чем мы будем говорить в дальнейшем. Дело в том, что вследствие внешнеполитических военных побед, особенно на Востоке со Степью, а на Юге с Турцией, Русское государство, наконец, смогло обеспечить безопасность проживания своего населения на своей территории, что, безусловно, является заслугой правящего класса России. Вследствие этого, начиная с конца XVIII в, начал наблюдаться буквально «взрывной» рост населения, особенно крестьянского. Темпы прироста населения во много раз превышают темпы прироста освоенных пашенных угодий. Была и еще одна причина высокой рождаемости, вызванная особенностями социальной жизни русского крестьянина: земля в общинах распределялась по количеству родившихся мужчин в семье. «Борьба за землю приняла характер соревнования между крестьянскими семьями: у кого в семье больше ртов, тому и доставался больший жребий при дележке земли. Естественно, что это стало заметным стимулом для максимально высокой рождаемости – отсюда и чудеса российского демографического бума»107. Что, безусловно, не исключало традиционных причин большого количества детей в патриархальных крестьянских семьях.

В Западной Европе, где отсутствовало крепостное право и, следовательно, полицейское и помещичье прикрепление по месту жительства, излишек сельского населения устремлялся в города или в колонии. И это тоже становилось причиной дешевого труда на мануфактурах и возможностью контролировать заокеанские колонии с их промышленным освоением. Не будь у нас крепостного права с полицейскими прикреплениями, Сибирь и Центральная Азия давно бы были освоены и заселены русскими крестьянами! И не пришлось бы нам в XXI веке опасаться китайцев в малозаселенной Сибири, не покидать малочисленным русским Северный Казахстан и Киргизию. Коренное население было бы вытеснено за пределы ареалов проживания новых поселенцев, и эта территория стала бы ассоциироваться с новыми коренными жителями, как это произошло с Австралией или Техасом и Калифорнией в Америке, плотность автонхонного населения это позволяло сделать. Вместо этого центральные и черноземные районы России начали страдать от избыточного крестьянского безземельного населения. «По сведениям, представленным местными властями, накануне 1861 г. в Полтавской губернии на 83 тыс. крепостных, наделенных пахотной землею, приходилось свыше 47 тыс., имевших только усадьбу (т.е. собственный дом) (комментарий мой. – И.М.) и до 25 тыс., не имевших даже последней. Аналогично в Черниговской губернии: 100 тыс. владевших землею, более 5 тыс. – имевших только усадьбы и 33 тыс. совершенно лишенных недвижимости»108.

Все это и породило специфические условия существования своеобразного «сельского пролетариата», «питательной массы» всяких бунтов, нищеты и алкоголизма. Именно «месячники» стали ресурсной базой построения коммунистических «фаланстеров» (сельскохозяйственных общин) первыми русскими «Оуэнами», дворянскими коммунистами М. Петрашевским и Н. Огаревым. Однако российская коммуна, в отличие от английской, обладала своей спецификой: в ней не было добровольцев. Крепостные крестьяне вписывались туда насильно, предварительно лишаемые даже, к тому времени уже гарантируемой государством, личной собственности. Развязка наступила довольно быстро: «крепостные коммунары» Петрашевского спалили ненавистный им «фаланстер», а «свечной» заводик Огарева быстро разорился, утащив за собой и именьице первого «красного» заводчика. Гуманист Огарев, не моргнув глазом... поштучно распродал своих крестьян-«коммунаров» соседским помещикам! И укатил за границу изучать научный, правильный европейский социализм, до конца жизни искренне убежденный в варварской природе русского мужика.

Вот такая русская квадратура круга: в деревне избыточное, нищее, безземельное население, выступающее тормозом эффективности сельского хозяйства, а в городах отсутствие свободной и дешевой рабочей силы, что не позволяло запустить классический индустриальный цикл промышленной революции.


Помещичьи крестьяне, т.е. крестьяне, принадлежащие на праве частной собственности помещикам-землевладельцам, делились на две категории: оброчные и барщинные. «…По исчислениям В.И. Семевского, в черноземных губерниях Великороссии было 26% крестьян оброчных и 74% барщинных; в нечерноземной полосе – 55% оброчных и 45% барщинных; во всех великорусских губерниях было 44% оброчных и 56% барщинных крестьян»109. Как мы видим, барщинное земледелие преобладало перед оброчным (арендным), особенно в самых плодородных районах страны, на этот факт мы еще обратим внимание.

Барщина – что это такое? Это обязательный, принудительный, бесплатный труд на земле, принадлежащей землевладельцу без условий взаимного согласия. Только во времена правления Павла I формально на законодательном уровне он был ограничен тремя днями в неделю, при том что право точного счета предоставлялось помещику. Напоминаю, что жаловаться крестьянам было запрещено на законодательном уровне со времен Екатерины II, мера хозяйского произвола определялась лишь совестью помещика и сложившейся традицией взаимоотношений между крестьянами и землевладельцами. На земле, принадлежащей помещику, существовало два типа полей: земля, на которой крестьянин работал только на себя и платил с результатов трудов государственные налоги и сборы в пользу общины, и земли, на которых он бесплатно работал исключительно в пользу помещика. Естественно, барская земля значительно превышала по размерам крестьянские наделы и была более плодородной. Никаких нормативных законодательных установлений по поводу межевания земель между крестьянином и помещиком не существовало, следовательно, не существовало и никаких формальных и оформленных договорных отношений. А из этого следовало естественное отсутствие такого ключевого социального параметра как установление баланса интересов сторон. Его просто не было потому, что он не был
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   49

Похожие:

В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconКогда аденоиды мешают жить ребенку
Аденоиды есть у всех, но не всем они мешают жить. Если малыш постоянно простужен, все время дышит ртом, постоянно хлюпает носом,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconКнига задумывалась как документальная
Но кто-то или что-то постоянно заставляло меня оказываться в определенном месте и в определенное время, это непременно происходило....
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconВот, допустим, Вы давно последний раз видели, как молодой человек открывает дверь даме?
Пропустил даму вперед, он ответил что-то вроде: «я че, дурак что-ли???» (просьба сохранить орфографию) бывало, даже отвечали: «да...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconЯ из тех фермеров-середняков, которые уже наелись такого сельского...
Оказывается, есть выход! Он как всегда в горниле нашей истории в недрах жизненного опыта, кстати, очень современный и привлекательный...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconВ европу, конечно. А вы что подумали?
Окон. Девушка ответила весьма приветливо, но уже после нескольких вопросов я была в замешательстве. Ведь просто спросила про цены,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconРекомендации при основных психологических синдромах
Главное, что должны сделать взрослые в этом случае, — это обеспечить ребенку ощущение успеха. Необходимо объяснить родителям и учителю,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconЧто такое анабасис?
Кроме этого вездесущие оппоненты и по совместительству соседи: Мидийцы и Вавилоняне постоянно нарушали мирные договоры и альянсы,...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconПосредничество при переговорах
Как правило, такая ситуация возникает в виду личной неприязни партнёров друг к другу, что мешает сконцентрироваться на сложном вопросе....
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconСоглашения и умолчания
Внимание – данный текст не является абсолютной истиной, автор не гарантирует 100% достоверности даже на момент написания, не говоря...
В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с iconС каждым днем мир становиться все уже и уже. Как-то вроде для человека...
«В отличие от человека прошлого, для человека настоящего, находящегося в перманентном стадии путишествия, мир ни в коем случае не...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница