Дизайн для реального мира




НазваниеДизайн для реального мира
страница21/29
Дата публикации22.02.2013
Размер4.07 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   29
^

11 Неоновая школьная доска:

Дизайнерская подготовка

и дизайнерские коллективы


Не надо говорить неправду детям,

Не надо их в неправде убеждать.

^ Не надо уверять их, что на свете

Лишь тишь да гладь, да божья благодать.

Они поймут. Они ведь тоже люди.

Откройте им, что трудностей не счесть.

Пусть видят же не только то, что будет,

Пусть видят, ясно видят, то, что есть.

^ ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО

Подготовка дизайнеров (как и практически все отрасли образо­вания) базируется на освоении навыков, культивировании та­лантов, изучении теорий и концепций, существующих в данной области, и, наконец, на определенной философии. К сожалению, наши дизайнерские школы исходят из ложных предпосылок. На­выки, которым мы учим, слишком часто связаны с технология­ми и методами работы ушедшего века. Философия представляет собой смесь равных пропорций самоуверенного и самовыражающегося богемного индивидуализма и грубого, нацеленного на выгоду материализма. Методы обучения и передачи этой пред­взятой информации устарели более чем на полвека.

В 1929 году издательство Альберта Лангена (Мюнхен) опубликовало книгу «О материале в архитектуре» Ласло Мохой-Надя в качестве 14-го тома книжной серии «Баухауз». Мохой-Надь пытался найти новые подходы и заинтересовать молодежь связями между технологией и дизайном, дизайном и ремеслами, дизайном и искусством. Возможно, самая важная его идея заключалась в том, что студенты должны непосредственно экспериментировать с инструментами, станками и материалами. Когда в 1938 году Мохой-Надь основал «Новый Баухауз» (впоследствии Институт дизайна) в Чикаго, книга вышла в издательстве «Нортон» под названием «Новый взгляд». Дополненное и обильно ил­люстрированное новое издание было выпущено вскоре после смерти автора, в 1947 году, под названием «Взгляд в движении». А теперь, почти 40 лет спустя, это переиздание 1947 года перево­да 1938 года книги, написанной в 1929 году и посвященной экс­периментам, выполненным в 1919 году, все еще является главной частью вводного курса основной дизайнерской программы практически всех дизайнерских и архитектурных колледжей. Эксперимент, превращенный в традицию, продолжает свой бес­полезный марш в последние десятилетия века. Можно ли удив­ляться, что студенты скучают? Конечно же, студент, поступаю­щий в школу или университет дизайна в сентябре 1984 года, дол­жен быть подготовлен к эффективной профессиональной рабо­те, которую он начнет с 1989 года, и, вероятно, достигнет зенита своей профессиональной компетентности к 2009 году.

Возня студентов с ленточными пилами или электродрелями сегодня не имеет смысла. Прошло почти семьдесят лет с основа­ния «Баухауза», и теперь обучение должно строиться на освое­нии голографии, микропроцессоров, компьютеров, лазерной технологии и других современных достижениях.

Обучение должно стать экстатическим переживанием, как утверждает Джордж Б. Леонард в своей книге «Обучение и экс­таз». Обучение вождению автомобиля может стать наслаждени­ем (это вам подтвердит любой шестнадцатилетний подросток). Вождение автомобиля требует фантастической комбинации двигательной координации, физиологических и психологичес­ких навыков. Посмотрите, как тысячи людей ведут машины по скоростной автостраде Лос-Анджелеса в пять часов пополудни. Люди управляют двумя тоннами стали и приборов, мчась со ско­ростью более 55 миль в час, причем расстояние между машина измеряется в дюймах. Это поразительное достижение. Это усвоенный навык. Возможно, это самая высокоструктурированная неинстинктивная деятельность, которую водители машин выполняют в своей жизни. Они ведут машину превосходно: ключ их успеха – в оригинальном методе обучения вождению. Ведь обучаться означает изменяться. Обучение – процесс, в хо­де которого окружающая среда изменяет обучающегося, а уча­щийся изменяет ее. Другими словами, это интерактивный про­цесс. И начинающий водитель, и машина, а также дорожная сис­тема, другие машины и учитель составляют саморегенерирую­щуюся систему, которая положительно реагирует на всякий ус­пех обучающегося. По словам Джорджа Б. Леонарда:

Среда не может сильно повлиять на человека, если нет сильной интер­активности. Чтобы стать интерактивной, среда должна реагировать, то есть вступать с учащимся в соответствующую обратную связь. Что­бы обратная связь была качественной, она должна сначала принять обучающегося таким, каким он есть, затем начать самопрограммироваться, то есть изменяться по мере того, как меняется обучающийся. Он изменяется (то есть обучается), реагируя на среду.

Все это – уменьшенная модель того, как человечество научи­лось жить. В течение миллионов лет человек был охотником, ры­баком, моряком-навигатором. Он охотился, осваивая новые зем­ли, небольшой группой – в каком-то смысле многодисципли­нарным коллективом. Он разрабатывал первые (но элегантные и функциональные) орудия: находки в Чукуцине (Китай) дока­зали, что Человек Пекинский {Pithecanthropus pekinensis) делал каменные орудия и пользовался огнем задолго до того, как на земле появился Homo sapiens.

Человек как охотник-рыбак-моряк не был узким специалис­том; он был универсалом, его мозг обеспечивал ему то социаль­ное чутье и власть над случайными побуждениями, которые нужны в коллективе охотников или в обществе. Утверждают, что даже язык, возможно, развился в ответ на потребность в коллек­тивной охоте.

Как охотник человек достиг больших успехов. Вооружившись острогой, рогаткой, луком и ножами, превосходно выполненными из обсидиана, рога или кости, он освоил территорию от Сибири до Испании, от покрытых льдами вершин Афганистан Месопотамии. Бесстрашные древние охотники последовали бизонами и мамонтами через замерзший Берингов пролив в г верную Америку, где заселили Великие Равнины около 15 000 лет назад. Они были Homo sapiens, и они были охотниками. Земледельцы не выжили бы.

Произведения искусства Верхнего палеолита свидетельству­ют о достаточно праздном существовании. Такие скульптуры как Венера Виллендорфская и Венера Леспуга, созданные на тер­ритории Баварии и Центральной Франции в неандертальский период 35 000 лет назад, и наскальные росписи Ласко и Альтамиры свидетельствуют о значительном количестве свободного вре­мени. Не имеет значения, были ли эти произведения искусства вдохновлены религиозными убеждениями или чем-то другим. Дело в том, что охотники, не имея узкой специализации, в дол­гие периоды отдыха упражняли свои творческие способности.

Я не предлагаю охотника на роль благородного дикаря, по­добно Руссо. В сравнении со своим потомком-земледельцем из неолита охотник, возможно, был грубым, почти диким парнем. Однако когда мы изучаем археологию палеолита, читаем о вы­мирающих племенах, практически находящихся на стадии пале­олита сегодня (бушмены Калахари, аборигены Австралии, неко­торые эскимосские племена), или живем среди этих людей, мы видим много новаторского, изобретательного и достойного вос­хищения.

Приведу цитату из книги Найджела Калдера «Игра с окружа­ющей средой»:
Как справиться с разъяренным самцом слона, когда у тебя в руках только заостренный камень? Отскочить в сторону, проскользнуть сза­ди и перерезать пяточные сухожилия. Как подманить жирафа, самого боязливого из крупных зверей? Воспользоваться его любопытством К ярким предметам, направив в его сторону блики от отполированного камня. По сведениям Лоренса Ван дер Поста, бушмены используют львов как «охотничьих собак»: дают им убить дичь и немного поесть, а затем отгоняют их огнем. Франц Боас рассказывает, как эскимосы приближаются к оленям по двое, один, согнувшись, изображает спину, другой несет свой лук на плечах, подобно рогам, и похрюкивает, как олень. Презренный австралийский абориген может передавать свето­сигналы с помощью лишь нескольких деревянных и каменных инструментов и благодаря своему знанию природы в течение неопределенно долгого времени выживать в Великой Песчаной пустыне. Если мы позволим этому эху первобытной истории достичь наших умудренных голов, они вызовут у нас возбуждение, если не зависть.

Нас традиционно учили видеть в земледелии предпосылку циви­лизации. Нам говорили, что сложная общественная жизнь не могла развиться, пока человек кормился ежедневным трудом ры­бака или охотника. Однако, начиная с семидесятых годов, эта те­ория была поставлена под вопрос; возникло мнение, что ранние поселения человеческой цивилизации основывались не на зем­леделии, а скорее на высокоорганизованном собирательстве пи­щи. Сложно структурированные общества американских индей­цев и индейцев Британской Колумбии были настолько хорошо обеспечены пищей, что смогли образовать крупные поселения.

Основным физическим препятствием для мужчины-охотника была, вероятно, обуза в виде его семьи. Человеческий ребенок беспомощен, как никакой другой детеныш, и растет медленно. А значит, с самого начала была необходима хорошо организованная и защищенная до­машняя жизнь. Присматривая дома за детьми, пока мужчины охоти­лись, женщины имели хорошую возможность развивать такие искус­ства как приготовление пищи, изготовление одежды и посуды, экспе­риментировать с новыми продуктами и открывать в своем «саду» эле­ментарные принципы воспроизводства растений. Джакетта Хокс за­метила: «Напрашивается мнение, что в обществе раннего палеолита женщина имела более высокий статус, чем когда-либо» (Доисторичес­кий период. История человечества. ЮНЕСКО).

Именно сельское хозяйство сделало более узкую специализацию не только возможной, но и необходимой. Человечество, которое до сих пор передвигалось по среде обитания в составе неспециа­лизированных многодисциплинарных коллективов охотников, взялось за терпеливое, тысячелетнее возделывание земли. На смену приобретению опыта в контакте с животными и быстро изменяющейся средой пришли века скуки, и традиция возвысилась до ранга мудрости. Консерватизм всегда был и остается величайшей крестьянской добродетелью. Начали появляться новые специализированные классы. Так как природные бедствия стали особенно разрушительны для социальной структуры постоянных поселений, ревнивых и мстительных богов надо было задабривать ритуальными жертвоприношениями, необходимо было предсказывать изменения погоды, время солнцестояния и другие явления; в результате возникли астрономия, математика и почвоведение. Скотоводство, а также знания необходимые для добычи полезных ископаемых, изготовления орудий труда и строительства, требовали развития специализа­ции. Надо было вести летописи; для защиты поселений начали появляться военные классы. Человек уже не боролся с окружаю­щей средой в одиночку, свободно передвигаясь по земному шару. Теперь территории стали самоценны, а войны служили ук­реплению государственной мощи.

Большинство птиц хорошо летают, но ходят с трудом. Рыбы чудесно плавают и двигаются в своей среде, но не умеют ходить и (за редкими исключениями) не выживают на суше. Когда че­ловек произвольно изменил свою среду обитания, – покинул лес, саванну, полные рыб реки и океан ради орошаемых пахот­ных земель – ему пришлось расширить свои способности, изго­товить орудия труда и приспособиться к новым условиям. Бакминстер Фуллер говорил, что все живые существа более специа­лизированны, чем человек. В отличие от таких узкоспециализи­рованных форм жизни, которые мы находим среди рыб, птиц или насекомых, человек обладает уникальной способностью жить в любой среде.

В течение миллионов лет «школой» человека была сама при­рода. Именно окружающая среда, природные бедствия и хищни­ки учили человечество определенным реакциям и поведению. В ранних земледельческих сообществах мы пытались обуздать си­лы природы с помощью религии и сакральных знаний, которые позднее стали хорошо организованной, но узкоспециализиро­ванной областью знания. Школы и университеты сделали самую ужасную ошибку, загнав нас в постоянно сужающиеся области специализации.

Современная технология (компьютеры, автоматизация, массовое производство, массовые коммуникации, высокоскоростной транспорт) дает человечеству возможность вернуться к интерактивному обучению, пробуждению сенсорных способностей древнего охотника. Обучение вновь станет кардинально важным для общества универсалов, другими словами, дизайнеров как универсальных проектировщиков. Ведь именно дизайн придает форму среде, в которой все мы живем, орудиям, ко­торыми мы пользуемся. И студенту-дизайнеру придется, в конце концов, реагировать на неприглядные образцы плохого дизайна. Основная проблема школ дизайна в том, что они уделяют слишком много времени преподаванию дизайна и недостаточно экологической, социальной, экономической и политической сфере, в которой функционирует дизайн. Невозможно обучать чему-либо in vacuo, тем более в области, настолько тесно свя­занной с основными потребностями человека, как дизайн. Есте­ственно, может быть много разных способов преодоления дихотомии между реальным миром и школой.

Каково же положение дизайна на Западе сегодня? После шес­тидесяти лет достаточно бесплодного, безликого и рационально­го функционализма, вдохновленного «Баухаузом», дизайн раско­лолся на множество течений. В связи с очевидными достижения­ми науки и техники стали считать, что технологический прогресс (особенно в области потребительской электроники) – это и есть хороший дизайн. Благодаря миниатюризации и постоянному по­нижению цен на массовом рынке появились высококачествен­ные калькуляторы, телевизоры, аудиоплееры и микропроцессо­ры. Внешний вид этих товаров варьируется по стилю от индуст­риального минимализма (по размеру аудиоплеер «Сони Уокман-7» почти такой же, как аудиокассета) до оформления в стиле «тре­тьей мировой войны», когда радиоприемник оснащен переклю­чателями, круговыми шкалами и экзотическими ремнями для переноски. Противоположная тенденция – самодовольный «антидизайн» – новое направление, возникшее в итальянском дизайне в конце 1970 годов. Произведения Алессандро Мендини и «Студио Алхимия», а также группы «Мемфис», основанной Этторе Соттсассом в 1981 году, рассчитаны на немногочисленную мировую элиту, которая покупает изощренную мебель из ламинированной древесно-стружечной плиты, металла, пластика и других материалов. Неудобные вещи-игрушки, похожие на китчевую мебель в стиле 1920 годов, широко рекламируются как концептуально антирационалистичные и нефункциональные. Это объяснимая реакция салонного искусства на функциональную эстетику, которая правила бал с 1919 года до конца 1970 годов

В США проектируются, изготавливаются и покупаются пред­меты, выполненные в разных стилях. Телевизор в стиле фран­цузской провинции, холодильник в стиле барокко или небо­скреб в стиле ранней Америки – такой, как гигантский escre-toire, построенный Филлипом Джонсоном в Нью-Йорке для телефонной компании, – воспринимаются некоторыми потребите­лями и даже дизайнерами как анахронизм или глупость. Пост­модернизм дал новую жизнь некоторым наиболее упадочным стилистическим прихотям шестидесятипятилетней давности. Модернистское движение, в прошлом достаточно определенное, распалось на хаотичные фрагменты.

Одна из причин этого распада связана с экономическими процессами. Различные потребительские блага, в том числе жи­лые дома, общественные центры и мотели, должны постоянно казаться новыми. Ведь мы покупаем или арендуем только то, что претерпело изменения и, более того, выглядит обновлен­ным. Промышленность рука об руку с рекламой и маркетингом учит нас искать и узнавать эти внешние изменения, ожидать их и, наконец, требовать их. Настоящие коренные преобразования означают переоборудование или перестройку и требуют слиш­ком больших затрат. Но для «обработанной» публики точно так же привлекательны перекрашенные и по-новому обставленные пространства; а эти изменения не требуют больших вложений. Таким образом, собственно рабочие части механизма (на­пример, внутреннее устройство тостера) могут оставаться без изменений на протяжении десятилетий, в то время как его внешний вид, кнопки управления, цвет и фактура обновляются ежегодно. Такой подход остается неизменным, даже если несовершенен (как в случае со многими автомобилями, моторными лодками, кондиционерами, холодильниками или стиральными машинами). Из-за автоматизации периодическое обновление базового дизайна становится слишком дорогим. Не­удивительно, что градостроитель становится дизайнером ланд­шафта, архитектор – декоратором, а дизайнер – стилистом. Проектирование рабочей части механизма часто отдается на от­куп какому-нибудь инженеру, и в результате изделию не хватает единства и целесообразности.

Но даже стилист может случайно нащупать некоторую об­щую ассоциативную струнку или целесообразную черту, кото­рая заставляет потребителя не расставаться с данной вещью и не менять ее на следующую версию. (Например, автомобили «Мустанг» 1961 г. и «Порше» 1954 г.) Чтобы справиться даже с этим редким нежеланием потребителей выбрасывать вещи, производители разработали материалы, которые стареют не­красиво. Если обратиться к истории, то можно заметить, что ма­териалы, будучи органическими, старели красиво. Соломенные крыши, деревянная мебель, медные чайники, кожаные фартуки, керамические чашки, например, со временем приобретали не­большие трещинки, царапины и щербинки, слегка обесцвечива­лись и покрывались тонкой патиной в результате естественного процесса окисления. Наконец, многие из этих предметов распа­дались на свои органические составляющие. Сегодня нас научи­ли, что старение (как изделий, так и людей) – это плохо. Мы но­сим вещи, пользуемся и наслаждаемся ими, пока они выглядят так, словно недавно куплены. Но как только пластиковое ведер­ко хотя бы немного деформируется, как только пластмассовая столешница «под ореховое дерево» плавится под сигаретой, сти­рается анодированное покрытие алюминиевой кружки, мы спе­шим избавиться от оскорбляющего наш взгляд предмета.

Противоречие между рабочим механизмом (который из-за высокой стоимости изготовления инструментов и пресс-форм остается неизменным) и легко изменяемым внешним видом изделия привело к дальнейшей специализации в дизайне и эстети­зации внешних форм. Дизайнеры «поверхностей» (детройтские стилисты) презрительно не замечают дизайнеров «внутреннос­тей» (инженеров и ученых); форма и функция оказываются искусственно разъединенными. Но ни живое существо, ни предмет, не могут просуществовать долго, если их кожа и внутренние органы существуют независимо друг от друга.

При более масштабном дизайнерском подходе объекты проектирования (орудия труда, транспортные средства, здания, город) рассматриваются не сами по себе, а как значимое соединительное звено между человеком и средой обитания. Мы должны понять, что человек, его орудия, окружение, способы мышления и планирования – одно нелинейное, симультанное, интегриро­ванное, всеобъемлющее целое.

Такой подход лежит в основе интегрированного дизайна и позволяет человеку оставаться универсалом, используя специа­лизированные орудия. Все человеческие функции – дыхание, равновесие, ходьба, восприятие, мышление, построение обще­ства – взаимосвязаны и взаимозависимы. Если мы хотим соот­нести окружающую человека среду с психофизиологической це­лостностью его личности, то нам нужен новый дизайн как функ­ций, так и структуры всех инструментов, изделий, превращение жилищ и поселений человека в интегрированную жилую среду, способную к росту, изменениям, адаптации, регенерации в от­вет на потребности человека.

Интегрированный дизайн – впервые со времен позднего па­леолита – вернется к целостному охвату проблем. Он объединит автономное планирование, а также региональное и городское планирование, архитектуру (и зданий, и интерьеров), производ­ственный дизайн (в том числе системный анализ и исследования по бионике), дизайн продукции (в том числе одежды), упаковки, а также все навыки в области графики, кинематографии и видео­съемки, которые можно отнести к категории визуального дизай­на. В настоящее время все эти области разграничены между со­бой, но бессмысленность этого разделения заметна даже на са­мом примитивном уровне. Что такое архитектура сегодня? Ко­нечно же, это не только умение строить арки, а скорее конгломе­рат, включающий гражданское планирование, строительный бизнес, заключение контрактов, декорирование интерьеров, массовую застройку на федеральные субсидии, дизайн ландшаф­та, региональное планирование, социологию города и деревни, скульптуру и промышленный дизайн... что остается?

Архитектуру уже едва ли можно рассматривать как самостоятельную область (ей не хватает определенности); она пересекается с десятками разных областей. Если учесть все это, то что такое архитектура? Возможно, именно поэтекторов за последние десять лет занялись научными исследова­ниями, бумажными фантазиями, героическим, но экологически нездоровым монументализмом, планированием и промышлен­ным дизайном? И в то же время промышленные дизайнеры все больше стали интересоваться разработкой строительных полу­фабрикатов и строительных комплектующих. Дизайнеры по ин­терьеру – проектированием мебели и оборудования и столкну­лись с такими премудростями, как суперграфика, ностальгия, брутализм и т.д., а графические дизайнеры стали проектировать промышленные товары и занялись производством фильмов.

Все области дизайна охвачены неким объединяющим бро­уновским движением, и я убежден, что это интуитивная реак­ция на динамически меняющееся время. В пределах дизайна су­ществует много различных уровней сложности. Они могут ка­саться взаимоотношений человеческого фактора и структурно­го устройства жилых зданий, транспортных средств, сети авто­мобильных дорог или ландшафта.

Интегрированный дизайн, дизайн в целом, требует специа­листов, способных всеобъемлюще воспринимать процесс проек­тирования. Увы, дизайнеров такого уровня пока не выпускает ни одна школа. Их подготовка должна выйти за рамки узкой спе­циализации и включать дисциплины, которые в настоящее вре­мя считаются связанными с дизайном лишь косвенно или вооб­ще не связанными.

Интегрированный дизайн – не набор навыков, техник или правил; он должен восприниматься как серия функций, действу­ющих одновременно, а не в линейной последовательности. Эти одновременные «действия» можно представить себе, выражаясь языком биологии, как оплодотворение, развитие и рост, воспро­изводство (или мимесис)


И подведение итогов, ведущее к повторению цикла или регенерации, или тому и другому одновременно и, таким образом, замыкающее процесс. Интегрированный дизайн (общая унифицированная система дизайна) требует, чтобы мы установили, к какому уровню сложности принадлежит проблема. Например, имеем ли мы дело с орудием, в дизайне которого надо внести изменения, или с методом производства в котором используется это орудие, или мы должны переосмыс­лить саму продукцию в отношении к ее конечному назначению? Подобные вопросы не поддаются рассмотрению в процессе «просиживания штанов».

Вторая область исследования (неизбежно взаимосвязанная с предыдущей) – историческое рассмотрение проблемы. Все, что мы проектируем, является продолжением человека. Хотя аудио­система высокой точности воспроизведения, например, может быть нагружена ассоциативными ценностями и, следовательно, информировать о статусе, по сути она является продолжением человеческого уха. Как мы уже видели в нашем шестистороннем функциональном комплексе (глава 1), любой дизайн должен удовлетворять определенную человеческую потребность. Исто­рия того, как человек определял и удовлетворял свои потребнос­ти, выдвигая ту или иную из них то на первый, то на второй план, жизненно важна для понимания проблем дизайна и новых разработок. Более того, по мере развития культуры необходимы пересмотр и переоценка потребностей. Таким образом, найдя человеческие и исторические координаты идеи, мы должны оп­ределить, с какой именно фазой ее развития мы имеем дело.

Если предположить, что всякий дизайн – продолжение чело­века (хорошее или плохое), важность человеческих ценностей очевидна. Любой дизайн с этой точки зрения является заменой (подобно трансплантированному сердцу, искусственной почке, контактным линзам или протезу руки). Он должен быть узнава­ем и подлежать использованию не только так называемыми пя­тью чувствами, но и внутренними ощущениями, как психологи­ческими, так и кинестетическими. Более того, мы должны при­знать искусственность разделения между внешним восприяти­ем и внутренними реакциями человека, так как оно сильно под­рывает любое целостное исследование человека и человеческих факторов.

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   29

Похожие:

Дизайн для реального мира iconМинистерство образования и науки российской федерации федеральное...
«Дизайн» по образовательным программам: «Дизайн интерьера», «Дизайн костюма», «Дизайн среды»
Дизайн для реального мира iconОсновные концепции систем реального времени
Применение систем реального времени покрывает широкий спектр задач. Большинство систем реального времени представляют собой встраиваемые...
Дизайн для реального мира iconДизайн-студия и архитектурная мастерская разрабатывают эксклюзивный...
Дизайн-студия и архитектурная мастерская компании Otdelkin – это неповторимый дизайн интерьера квартир, а так же дизайн интерьера...
Дизайн для реального мира iconКомпьютерный дизайн. Профессиональная компьютерная обработка растровых...
Курс предназначен для подготовки учащихся по специальности «Дизайн на компьютере»
Дизайн для реального мира iconПрограмма элективного курса «Архитектурно-строительное черчение»
«Архитектура», «Дизайн архитектурной среды», «Дизайн» и т д. В связи с этим и разработан данный элективный курс для учеников 9 классов...
Дизайн для реального мира iconПерспективный план кружка: «Маленький художник». (для старшей и подготовительной...
Рисовать дети начинают рано, они умеют и хотят фантазировать. Фантазируя, ребенок из реального мира попадает в мир выдуманный. И...
Дизайн для реального мира iconОсновная образовательная программа по направлению: 072500 Дизайн профиль: Графический дизайн
Федерального государственного образовательного стандарта (фгос) впо по направлению подготовки 072500 Дизайн (квалификация (степень)...
Дизайн для реального мира iconТехническое задание на создание дизайна для сайта «Дизайн-студия интерьеров "IN/out"»
Необходим стильный, возможно немного минималистичный дизайн с идеей, в фирменных тонах черном и красном
Дизайн для реального мира iconСоциология
Социология -научное изучение общества и общественных отношений. Она черпает данные (факты) из реального мира и пытается объяснить...
Дизайн для реального мира iconДепартамент семейной и молодёжной политики города Москвы объявляет...
С 10 по 18 августа 2013 года в Москве на стадионе Лужники пройдёт Чемпионат мира по лёгкой атлетике. Это уникальное по масштабу событие...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница