Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1




НазваниеЭми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1
страница4/24
Дата публикации29.10.2014
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

4. Дом Призрака Купца
У мамы – новый приятель, Хайме Хофре. Мне не нужно встречаться с ним, чтобы догадаться, что у него шарм, темные волосы и вид на жительство. Он будет говорить с акцентом, и позже мама спросит меня: «Правда ведь, он страстный?» Ей кажется, что слова звучат более пламенно, если подобраны с трудом, и если он, вибрируя голосом, выводит «амор» вместо «любовь». И несмотря на всю свою романтичность, моя мама – очень практичная женщина. Ей нужны доказательства любви: давай и получай взамен. Цветы, уроки танцев, заверения в верности до гробовой доски – инициатива мужчины. И вот результаты маминой самозабвенной любви – очередная попытка бросить курить ради него и неделя на курорте взамен. Она предпочитает грязевые ванны Калистоги и отель «Сонома Мишн». Она уверена в том, что мужчины, понимающие подобного рода обмен, выходцы из развивающихся стран; мама никогда не скажет «из стран третьего мира». «Колония под иностранной диктатурой» звучит куда более удачно! Когда развивающаяся страна недоступна, она переключается на Ирландию, Индию, Иран. Она убеждена в том, что мужчины, пострадавшие от гонений и экономики «черного рынка», знают, что поставлено на карту, и будут с большей энергией стараться завоевать тебя. Они открыты для общения. С такими мыслями мама обретала настоящую любовь всякий раз, когда бросала курить ради здоровья.

Ну да, черт возьми, меня бесит моя мать. Сегодня утром она сказала, что может подъехать и развеселить меня. А потом в течение двух часов сравнивала мой развалившийся брак с ее браком с Бобом. Пренебрежение обязанностями, нежелание идти на компромиссы, ничего не давать, только брать – вот общие черты, которые она подметила у Саймона и Боба. А мы с ней только «давали, давали, давали из глубины наших сердец». Она стрельнула у меня сигарету, потом взяла спичку.

– Я знала, что это произойдет, – сказала она с придыханием, – еще десять лет назад. Помнишь, когда Саймон отправился на Гавайи, а у тебя был грипп?

– Я сама велела ему поехать. У нас были билеты с установленной датой вылета, и ему удалось продать только один… – Почему я его защищаю?

– Ты была больна. Он должен был кормить тебя с ложечки куриным супчиком, а не прыгать на пляже.

– Он «прыгал» со своей бабушкой. У нее был удар… – я начинала хныкать, как дитя.

Мама одарила меня сочувственной улыбкой.

– Дорогуша, ты не должна больше чувствовать себя покинутой. Я знаю, каково тебе. Я – твоя мать. Помнишь об этом? – Она затушила сигарету и продолжала уже своим обычным ровным тоном социального работника: – Саймон недостаточно любил тебя, потому что у него что то не в порядке, а не у тебя. С тобой все в порядке. Ты очень привлекательна.

Я натянуто кивнула.

– Мам, мне пора на работу.

– Конечно, поезжай. Я только выпью еще чашечку кофе. – Она поглядела на часы и сказала: – В десять утра приезжали из службы дезинфекции выводить блох в моей квартире. Подожду еще часик, прежде чем возвращаться.

Теперь я сижу у себя за столом, не в силах думать о работе. Я полностью опустошена. Откуда ей знать, как сильно я могу любить? А знает ли она, сколько раз причиняла мне боль, сама об этом не подозревая? Жалуется, что время, проведенное с Бобом, было потрачено впустую. А как же я? Как насчет тех лет, которые она не провела со мной? Не были ли они потрачены впустую? И почему сейчас я трачу столько душевных сил, думая об этом? В очередной раз я низведена до уровня сопливого ребенка. Мне снова двенадцать, я лежу ничком на своей постели, стискивая зубами уголок подушки, чтобы Кван не услышала мои сдавленные рыдания.

– Либби я, – шепчет Кван, – что случиться? Тошнит? Скушать слишком много рождественский печенья? Следующий раз я не положить столько сахар… Либби я, тебе понравиться мой подарок? Не понравиться, скажи мне, ладно? Я связать тебе другой свитер… Скажи, какой цвет… Связать мне нужна неделя… Закончить, упаковать, снова как сюрприз… Либби я? Я думаю, папа мама приехать из Йосемит Парк, привезти тебе красивый подарок, с картинками. Снежок, горные вершины… Не плачь! Нет, нет! Ты ведь не думать так, ты не можешь ненавидеть твоя мама!.. А, папочка Боб тоже? Ай, цемма цаогао…
Либби я, Либби я, можно включить свет? Должна показать тебе что то… Ладно, ладно, не злись, прости. Выключаю… Видишь? Снова темно. Спи… Хотела показать тебе ручку. Выпала из кармана штанов папочки Боба… Повернешь в одну сторону, видишь леди в синем платье. Повернешь в другую сторону, хоп! – платье падает. Я не вру. Смотри сама. Я включу свет. Ты готова?.. Ай, Либби я, твои глаза распухли как сливы! Надо приложить мокрое полотенце, чтобы снять зуд… А, ручка? Я видела, как она выпала из его кармана во время воскресной мессы. Он не заметил, потому что делал вид, что молится. Я знаю, что он только делал вид, угу. Его голова упала вот так – бум! – и он захрапел. Хрррррррр пш! Правда! Я его легонько толкнула. Он не проснулся, но перестал издавать такие звуки. А, ты думаешь, это смешно? А почему ты тогда смеешься?

Ну хорошо, потом я посмотрела на рождественские цветы, свечи, цветное стекло. Посмотрела, как священник машет кадилом… Вдруг я увидела, как Иисус шагает сквозь дымовую завесу! Да, Иисус! Я думала, он пришел задуть свои именинные свечи. Я говорила себе, теперь я могу его видеть, теперь я католичка! О, я была так взволнована! Вот почему папочка Боб проснулся и толкнул меня.

Я все еще улыбалась Иисусу, как вдруг поняла, что этот человек не Иисус, а мой старый знакомый Лао Лу! Он показывал на меня пальцем и смеялся. «Дура! – сказал он. – Я не Иисус! Ты думаешь, Иисус такой же лысый?» Лао Лу подошел ко мне. Он помахал рукой перед лицом папочки Боба. Ничего не произошло. Он прикоснулся мизинцем к его лбу легко, словно муха. Папочка Боб хлопнул себя по лбу. Тогда Лао Лу медленно вытащил из его кармана гадкую ручку и завернул ее в складки моей юбки. «Эй, – сказал он, – почему ты ходишь в церковь чужеземцев? Ты думаешь, что мозоль на твоей заднице поможет тебе увидеть Иисуса?..» Не смейся, Либби я. То, что сказал Лао Лу, было невежливо. Я думаю, он вспомнил нашу прошлую жизнь, когда мы были вынуждены проводить на жестких скамьях по два часа каждое воскресенье. Каждое воскресенье! Мисс Баннер тоже. Мы ходили в церковь столько лет подряд, но ни разу так и не увидели ни Всевышнего, ни Иисуса, ни Марию, хотя тогда было не так уж важно видеть ее. В те времена Мария была в первую очередь наложницей Всевышнего, а уж потом матерью младенца Иисуса. Теперь всё называют ее именем – Вспоможение святой Марии, Мария, Матерь Божия, остави нам долги наши… Я рада, что ее так рекламируют. Но, как я уже говорила, в те времена Почитатели Иисуса почти не вспоминали о ней. Так что я волновалась только по поводу Всевышнего и Иисуса. Каждое воскресенье Почитатели Иисуса спрашивали меня: «Веруешь?» А я была вынуждена отвечать: «Пока нет». Я хотела было из вежливости ответить «да». Но тогда я солгала бы, и после моей смерти они пришли бы за мной и заставили бы меня расплачиваться с чужеземным дьяволом сразу за два греха – за неверие и за притворство. Я думала, что не могу видеть Иисуса, потому что у меня китайские глаза. Позже я узнала, что и мисс Баннер никогда не видела ни Всевышнего, ни Иисуса. Она говорила мне, что вообще не считает себя религиозной.

– Почему, мисс Баннер? – спросила я.

– Я просила Бога спасти моих братьев, – ответила она, – я просила Его пощадить мою мать. Я молила Его, чтобы мой отец вернулся ко мне. Но моя вера не помогла. Все мои надежды рассыпались, так зачем мне теперь вера?

– Ах, как печально! – воскликнула я. – У тебя не осталось надежд?

– Очень мало, – ответила она, – и ни одна из них не заслуживает молитвы.

– А что с твоим возлюбленным?

Она вздохнула.

– Я решила, что он тоже не заслуживает молитвы. Он бросил меня, ты же знаешь. Я написала кучу писем американскому морскому офицеру в Шанхае. Мой возлюбленный был там. Он был в Гуанчжоу, был в Гуйлине. Он знает, где я. Так почему же до сих пор не приехал?

Я расстроилась, услышав ее слова. Тогда я еще не знала, что ее возлюбленный – генерал Кейп.

– У меня все еще есть надежда найти мою семью, – сказала я, – может, мне стать Почитательницей Иисуса?

– Чтобы стать настоящей почитательницей, ты должна отдать Иисусу все свое тело, – сказала она.

– А сколько отдала бы ты?

Она показала большой палец. Я была поражена. Ведь каждое воскресенье она молилась во время проповеди! Это должно было стоить по меньшей мере двух ног. Конечно, что касается молитв, у нее не было выбора. Никто не понимал других чужеземцев, а они не понимали нас. Их китайский был так плох, что звучал для нас как английский. Мисс Баннер приходилось служить посредником Пастора Аминь. Пастор Аминь не просил ее об этом. Он только сказал, что она должна это сделать, иначе ей не будет места в Доме Призрака Купца.

Итак, каждое воскресное утро они с Пастором стояли у входа в церковь. Он кричал на английском: «Добро пожаловать! Добро пожаловать!» Мисс Баннер переводила на китайский: «Торопитесь в Обитель Всевышнего! Угощайтесь рисом после службы!» Обителью Бога служил семейный храм самого Призрака Купца. Он принадлежал его предкам и их богам. Лао Лу полагал, что со стороны чужеземцев было большой ошибкой избрать подобное место Обителью Всевышнего. «Это как удар по лицу, – говорил он, – бог войны будет бросать с небес конский навоз, вот увидишь». Таков был Лао Лу – если уж он разозлится, то обязательно отомстит.

Миссионеры всегда входили первыми, за ними – мисс Баннер, потом мы с Лао Лу, сопровождаемые другими китайцами, работавшими в Доме Призрака Купца, – поваром, двумя горничными, конюхом, плотником, кем то еще. Последними входили посетители Обители Всевышнего. По большей части это были нищие, несколько Почитателей Господних Хакка и старушка, которая складывала руки и кланялась три раза алтарю, хотя ей не раз говорили не делать этого. Те, кто пришел в первый раз, рассаживались на задних скамьях – так было проще удрать, если Призрак Купца вернется. Нам с Лао Лу приходилось сидеть впереди, вместе с миссионерами, крича «Аминь!» всякий раз, когда Пастор поднимал брови. Вот почему мы прозвали его Пастор Аминь, еще потому, что его имя звучало как Аман, Гаммонд, Галлиман, что то вроде того.

Как только мы опускали свои зады на скамьи, то не могли уж больше пошевелиться. Миссис Аминь часто вскакивала, чтобы погрозить пальцем тем, кто шумел. Таким образом мы узнали о том, что запрещено. Не вычесывать вшей. Не сморкаться на пол. Не говорить «дерьмо», когда тысячи москитов звенят тебе в ухо – Лао Лу говорил «дерьмо», стоило кому то потревожить его сон. Еще одно правило: не спать. Кроме тех случаев, когда Пастор Аминь молился Богу. Длинные скучные молитвы, которые так нравились Лао Лу, потому что стоило Почитателям Иисуса закрыть глаза, он мог сделать то же самое и как следует прикорнуть. Я во все глаза смотрела на Пастора Аминь, стараясь разглядеть Всевышнего или Иисуса, спускающихся с небес. Я видела, как подобное произошло с Почитателем Господним на ярмарке – Бог вошел в тело обычного человека и бросил его на землю. Когда он встал с земли, то возобладал огромной силой. Мечи, втыкаемые в его живот, гнулись. Но с Пастором Аминь ничего не происходило. Хотя как то раз, во время молитвы, я заметила нищего, стоявшего около двери. Я вспомнила, что иногда китайские боги, скрываясь под нищенскими лохмотьями, приходили посмотреть, что творится на земле, кто им предан, кто их почитает. Я подумала: а вдруг этот нищий и в самом деле Бог, раздосадованный тем, что чужеземцы стоят у Его алтаря. Когда я взглянула в его сторону через несколько минут, он уже исчез. Так что, кто знает, может именно он был причиной обрушившихся на нас спустя пять лет несчастий.

После молитвы начиналась проповедь. В первое воскресенье Пастор Аминь говорил в течение пяти минут – ля ля ля! – куча звуков, понять которые могли только миссионеры. Потом мисс Баннер переводила в течение пяти минут. Предостережения от дьявола. Аминь! Правила, следуя которым попадешь в рай. Аминь! Чтобы твои друзья последовали за тобой. Аминь! И так дальше обменивались они фразами, будто спорили о чем то. Скучно! А мы неподвижно сидели в течение двух часов, и наши головы и зады немели.

В конце проповеди был небольшой концерт, для которого использовалась музыкальная шкатулка мисс Баннер. Все любили эту часть проповеди, хотя музыка была не очень удачной. Но когда она начинала звучать, мы знали, что нашим мучениям близок конец. Пастор Аминь поднимал руки, веля нам подняться. Миссис Аминь шагала в центр комнаты, за ней следовала миссионерка по имени Лэшер, как лаошу – мышка, так что мы звали ее мисс Мышка. Среди чужеземцев был доктор Сван, его имя звучало как суан ле – слишком поздно. Ничего удивительного, что больные шарахались от него, как от чумы! Доктор Слишком Поздно должен был открывать шкатулку мисс Баннер и заводить ее. Потом они пели, причем у миссис Аминь текли слезы. Некоторые из деревенских стариков громко осведомлялись, не прячутся ли внутри шкатулки крошечные чужеземцы.

Мисс Баннер как то сказала мне, что шкатулка – подарок ее отца, единственная память о нем и о семье. В ней она хранила альбом для записи собственных мыслей. Музыка, по ее словам, сначала была немецкой песенкой о пиве, танцах, красивых девушках. Но миссис Аминь написала новые слова, которые я слышала тысячу раз, но только как звуки: «С нами Бог, Иисус, с ним идем по земле, а когда мы умрем, то Отца обретем…», что то вроде этого. Я помню эту песенку, мы слышали ее каждую неделю, а потом шли на улицу съесть чашку риса, подарок от Иисуса. Нищие думали, что Иисус – это крупный помещик, владеющий рисовыми полями.

В следующее воскресенье Пастор Аминь говорил в течение пяти минут, мисс Баннер переводила в течение трех. Пастор – еще пять минут, а мисс Баннер – одну. По китайски все становилось короче и короче, и мухи пили наш пот только полтора часа вместо двух. Еще неделю спустя был всего один час. Позже Пастор Аминь серьезно поговорил с мисс Баннер, и со следующей недели все было как прежде – Пастор Аминь говорил пять минут, мисс Баннер тоже ровно пять минут. Снова – пять минут, за ними – следующие пять. Мисс Баннер теперь не объясняла правила, следуя которым попадешь на небеса. Она говорила: «В тридевятом царстве жили были великан и маленькая дочь бедного плотника, который на самом деле был королем…» Каждые пять минут она прерывалась на самом интересном месте, чтобы сказать что то вроде: «…А теперь я должна позволить Пастору говорить в течение пяти минут. Пока вы ждете, спросите себя: умерла ли маленькая принцесса или же ей удалось спасти великана?» По окончании проповеди и сказки она велела нам кричать «Аминь!», чтобы можно было идти есть рис. О, как громко мы кричали!

Эти воскресные проповеди стали очень популярными. Много нищих приходило послушать сказки мисс Баннер. Почитатели Иисуса были счастливы. Едоки были счастливы. Мисс Баннер была счастлива. Только я беспокоилась. Что, если Пастор Аминь обо всем догадается? А вдруг он поколотит мисс Баннер? Вдруг чужеземцы измажут меня углем за то, что научила ее непокорным китайским речам? Вдруг Пастор Аминь опозорится и будет вынужден повеситься? А что, если те, кто приходил за рисом и сказками, а не за Иисусом, отправятся в чужеземный ад? Когда я поделилась своими тревогами с мисс Баннер, она рассмеялась и сказала, что такого никогда не случится. Я спросила, откуда ей это известно. Она ответила: «Все счастливы… Какой от этого может быть вред?» А я вспомнила слова человека, вернувшегося на Чертополоховую гору: «Если счастье переливается через край, оно неизбежно превращается в поток горьких слез».
У нас было пять лет счастья. Мы с мисс Баннер стали большими друзьями, в то время как другие миссионеры оставались для меня чужеземцами. Но наблюдая за маленькими переменами в их повседневной жизни, я раскрыла некоторые тайны. Лао Лу рассказал мне о том, какие мерзости доводилось наблюдать ему, заглядывая в их окна, а также находясь в их комнатах. Как мисс Мышка плакала над медальоном, зажав в руке пучок волос мертвеца. Как Доктор Слишком Поздно глотал таблетки опиума от боли в желудке. Как миссис Аминь прятала просфоры в ящике комода; она не ела их, приберегая на случай конца света. Как Пастор Аминь писал отчеты в Америку, что у него сотня новообращенных, хотя на самом деле был только один. Я, в свою очередь, рассказала Лао Лу о том, что видела. Что мисс Мышка неравнодушна к Доктору Слишком Поздно, но он этого не замечает, будучи влюбленным в мисс Баннер, которой он безразличен. Но я ни словом не обмолвилась о том, что мисс Баннер все еще не может забыть своего возлюбленного номер три, человека по имени Во рен. Это была моя тайна.

Пять лет все шло как по маслу, если не считать этих маленьких перемен. Такова была наша жизнь в те времена: немного надежды, немного перемен, немного тайн.

Но у меня были и свои тайны. А как же? Во первых, однажды ночью мне приснился Иисус – чужеземец с длинными волосами, бородою и множеством последователей. Я рассказала мисс Баннер об этом сне, умолчав об одной его части. Она рассказала Пастору Аминь, а он представил меня как сотню новообращенных – вот откуда мне известно, что на самом деле был всего один. Я не просила мисс Баннер поправить его. Его позор был бы еще сильнее, если бы выяснилось, что из сотни новообращенных не было ни одного. Моя вторая тайна была гораздо хуже. Это произошло вскоре после того, как мисс Баннер поведала мне о том, что потеряла свою семью и свои надежды. Я сказала, что у меня столько надежд, что могу поделиться с ней, пожелав, чтобы ее возлюбленный передумал и вернулся. Мои слова ее очень обрадовали. Вот о чем я молилась по крайней мере сто дней.

Как то вечером я сидела в комнате мисс Баннер. Мы говорили, говорили, говорили. Когда нам наскучило судачить, я попросила ее достать музыкальную шкатулку. Но ключа не оказалось. Она заглянула в ящик – и там его не было. Ай, что это? Я подобрала статуэтку из слоновой кости и поднесла ее к своему единственному глазу. Обнаженная женская фигурка, очень необычная. Когда то я уже видела нечто подобное. Я спросила, откуда у нее эта статуэтка.

– Она принадлежала моему возлюбленному, – ответила мисс Баннер, – это был набалдашник от его трости. Когда он сломался, мой возлюбленный отдал его мне на память.

О, тогда я и узнала, что возлюбленный мисс Баннер – не кто иной, как предатель Генерал Кейп. Раньше я молилась, чтобы он вернулся, а сейчас при одной мысли о нем волосы у меня на голове вставали дыбом. Это и была моя вторая тайна: я знала, кто он. И начала молиться, чтобы он держался от нас подальше.

Позволь мне признаться, Либби я, я понятия не имела, как сильно мисс Баннер жаждала любви. Любой любви! Чистую любовь трудно найти, и ей не суждено долго длиться. Но порочной любви всегда хватит, чтобы заполнить пустоту. К этой любви она и привыкла, приняла ее, когда та вернулась.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 icon" Настой Тан Лу- защита желудка, печени и желчи"
Рецепт уникального настоя Тан Лу был найден сравнительно недавно. В переводе с китайского «Тан-Лу» означает «Горячая печь». И действительно,...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconМигель де Сервантес «Лжецы преуспевают». Неизвестный
Сан-Франциско. В группу входили: Дейв Барри гитара, Ридли Пирсон бас-гитара, Барбара Кинг клавишные, Роберт Фалгэм мандолина, и я...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconСтивен Кинг Как писать книги «Как писать книги»: ООО издательство...
Сан-Франциско. В группу входили: Дейв Барри — гитара, Ридли Пирсон — бас-гитара, Барбара Кинг — клавишные, Роберт Фалгэм — мандолина,...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconЧ. У. Гекерторн тайные общества всех веков и всех стран
Смысл и свойство тайных обществ. Классификация тайных обществ. Религиозные об
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconЗнаем ли, и понимаем ли мы сто?
Этот вопрос можно, только понимая подлинный смысл сто. Ниже приведено извлечение из книги [2], с дополнением, проливающее свет на...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconУрок русского языка по теме: «Глагол как часть речи»
Иди, сын, в поле, отмерь участок площадью сто ступеней вдоль и сто поперек и вскопай
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconКонспект непосредственно – образовательной деятельности на тему:...
Закрепить знания об органах чувств. Уточнить, какое значение для человека имеют слух, зрение, вкус, обоняние и осязание в познании...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconЗнаем ли, и понимаем ли мы сто?
Этот вопрос уже решен. Что позволило понять сущность сто и верно решить вопрос отношения к ней. Об этом было сказано в начальном...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconКонспект занятия «путешествие на остров пяти чувств»
Познакомить детей с пяти чувствами человека, сформировать понятие «органы чувств»
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 icon5. Понятия динамики в сто
Прежде, чем говорить о динамике в сто, рассмотрим те основные понятия, которыми она оперирует. Это такие понятия как масса, импульс,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница