Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1




НазваниеЭми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1
страница2/24
Дата публикации29.10.2014
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
2. Ловец человеков
Около семи утра звонит телефон. Только Кван может звонить в такой ранний час. Я жду, пока не включится автоответчик.

– …Либби я? Либби я, ты там? – шепчет она. – Это твоя большая сестра… Кван. Мне нужно что то важное сказать… Ты хочешь знать? Прошлая ночь видеть тебя и Саймон. Странный сон. Ты идти в банк, проверить сбережения. И вдруг в банк вбежать грабитель! Скорее! Ты спрятать кошелек. И грабитель забрать деньги у всех, кроме тебя. Потом, уже дома, ты проверить кошелек – ой! – его нет! Не кошелек, сердце! Скрали! Теперь нет сердца, как жить? Нет сил, нет румянец, бледная, грустная, усталая. Президент твоего банка говорить: «Я взять взаймы твое сердце, никаких процентов, получишь обратно, когда захочешь». Ты смотришь его лицо – знаешь, кто это? Угадай, Либби я!.. Саймон! Да да, он дать тебе свое сердце… Видишь? Все еще любит тебя… Либби я, ты мне верить? Это не просто сон… Либби я, ты меня слышать?
Благодаря Кван я научилась запоминать сны. Даже сейчас я могу припомнить восемь, десять, дюжину снов; я научилась этому, когда Кван выписали из психушки св. Марии: я, бывало, еще и не пробудилась, а Кван уже спрашивает: «Эта ночь, Либби я, кого ты повстречать? Кого видеть?»

А я, полусонная, ловлю обрывки ускользающего мира, а затем возвращаюсь в реальную действительность, чтобы поведать ей о том, что я там увидела – потертые туфли, скалу, с которой я упала, лицо моей матери, ее голос, зовущий меня из бездны. Кван начинает допытываться: «Где ты была до того?» И я устремляюсь еще дальше, к предыдущему сновидению, и так без конца, тысяча жизней, которые зачастую обрываются смертью. Мгновения, отделяющие жизнь от смерти, я никогда не забуду. В течение долгих лет, проведенных во сне, мне довелось попробовать пепел, падающий с небес туманной ночью, и увидеть, как тысячи копий вдруг вспыхнули, подобно языкам пламени на вершине холма. Мои руки ощупывали каменную стену, изучая каждую ее неровность. Я ждала, когда меня убьют… Помню этот невыносимый мускусный запах, – мой собственный запах! – когда веревка сдавила мне горло… тяжесть, которую я ощущала, паря в невесомой вышине… Я слышала собственный сдавленный крик, раздавшийся в момент, отделяющий жизнь от смерти.

– Что увидела после смерти? – всегда спрашивала Кван.

– Не знаю, – я недоуменно качала головой, – я закрыла глаза.

– В следующий раз открой глаза.

В детстве я была уверена, что все рассматривают сны как другую жизнь, другое «я». Так поступала Кван. После возвращения из психушки она каждый вечер рассказывала мне «сказку на ночь» о них, людях Йинь: о женщине по имени Баннер, мужчине по имени Кейп, одноглазой разбойнице, Человеке из двух половинок. Она убедила меня, что все эти призраки – наши друзья. Я ничего не рассказывала о них ни маме, ни папочке Бобу.

Когда я наконец уехала в колледж, тем самым избавившись от мира Кван, было уже слишком поздно. Этот мир уже проник в мой разум, и ее призраки отказывались покидать мои сны.

– Либби я, – шепчет она по китайски, – не помню, говорила ли я тебе, что обещала мисс Баннер перед тем, как нас не стало?

Я притворяюсь, что сплю, а она продолжает:

– Я, конечно, не могу точно сказать, как давно это было. Время течет по разному, меняясь в зависимости от жизни… Но мне кажется, это был 1864 год… Было ли это по китайскому лунному календарю или по западному летоисчислению, я не уверена…

В какой то момент я засыпала, но никогда не помнила, в какой именно. И что было ее сном, а что – моим? Где они пересекались? Каждую ночь она рассказывала мне эти истории, а я лежала в своей постели, притихшая, беспомощная, страстно желая только одного – чтобы она наконец заткнулась.
Да да, теперь я уверена, это был 1864 й, я вспомнила, этот год так странно назывался, только послушай, Либби я, – Йи ба лиу си. Мисс Баннер говорила, что это значит: «Умри, потеряв надежду». А я сказала, нет, это значит: «Мертвые не воскреснут, но надежда пребудет с тобою». Китайские слова такие многозначные, все зависит от того, что в твоем сердце. Как бы то ни было, это был год, когда я подавала мисс Баннер чай. А она подарила мне музыкальную шкатулку – ту, которую я однажды стащила у нее, а потом положила обратно. Я помню вечер, когда она показала эту шкатулку. В ней были дорогие нам вещи, о которых мы не хотели забыть. Мы были одни в Доме Призрака Купца. В этом доме мы прожили с остальными Почитателями Иисуса шесть лет. Мы стояли около Священного куста, на котором росли волшебные листья – именно из них я заваривала чай. Только теперь куст был срезан, и мисс Баннер сокрушалась, что позволила Генералу Кейпу убить этот куст. Такая жаркая печальная ночь, вода, струящаяся по нашим лицам, пот и слезы, цикады, стрекочущие громче и громче, а потом внезапно умолкающие. Позже мы стояли под аркой, испуганные до смерти. Но в то же время мы были несказанно счастливы знать, что у наших бед была одна и та же причина. В тот год сгорели наши небеса.

Шесть лет назад мы повстречались в первый раз. Мне было четырнадцать, а ей, наверное, двадцать шесть или около того. Мне никогда не удавалось точно определить возраст иностранцев. Я пришла из небольшой деревушки на Чертополоховой горе, что расположена к югу от Чангмианя. Мы не принадлежали к племени Пунти, которые утверждают, что в их жилах течет больше крови реки Хуанхэ и поэтому все должно принадлежать им. Мы не были также и частью племени Цуанг, которые все время враждуют друг с другом, деревня против деревни, клан против клана. Мы были Хакка – Гости (ш ш!), то есть те, кого никогда не приглашают остаться где либо надолго. Итак, мы жили в лачугах, в удаленных частях гор, где приходилось обрабатывать скалы и перекапывать груду камней, чтобы вырастить пригоршню риса. Женщины работали наравне с мужчинами – таскали камни, добывали уголь, охраняли урожай от разбойников по ночам. Все женщины Хакка были очень сильными. Мы не бинтовали ноги, как девушки Хан, передвигавшиеся на своих культях, – черных, как гнилые бананы. Нам надо было карабкаться по крутым склонам, чтобы зарабатывать на пропитание. Мы не носили ни обтягивающих одежд, ни обуви. Наши обнаженные ноги ступали прямо по колючкам чертополоха, который и дал свое имя нашей горе.

У хорошей жены из племени Хакка были грубые мозоли на ногах и тонкое лицо с высокими скулами. Были и другие Хакка, жившие вблизи больших городов Йонган (в горах) и Йинтьян (у реки). Все матери из бедных семей мечтали женить своих сыновей на красивых и работящих девушках Хакка с Чертополоховой горы. Когда приходило время свататься, юноши карабкались на самую вершину горы, и наши девушки пели им старинные песни горцев, которые наши предки принесли с севера еще тысячу лет назад. Парень должен был, подобрав подходящие слова, подпевать той девушке, которую выбрал себе в жены. Если его голос звучал слишком мягко или слова песни были неуместны – очень плохо, не быть свадьбе. Вот почему все Хакка обладают не только физической силой, но и прекрасными голосами. Их ум позволяет им добиваться всего, что они пожелают. У нас была поговорка: женившись на девушке с Чертополоховой горы, получишь трех волов в лице одной жены. Один дает приплод, другой пашет, третий носит на своих плечах твою старую мать. Вот какой сильной была девушка Хакка! Она никогда не жаловалась, даже если бы с горы вдруг скатился камень и вышиб ей глаз, как это случилось со мной, когда мне было семь лет. Я очень гордилась своей раной, почти не плакала. Когда моя бабушка зашила дыру, которая когда то была моим глазом, я сказала, что камень был сброшен с горы копытом призрака коня. А на коне сидела знаменитая девушка призрак Нунуму; ну значит «девушка», нуму – «смотреть пронзающим, как кинжал, взглядом». Нунуму – девушка с пронзающим взглядом. Она тоже в детстве потеряла глаз. Она была свидетельницей того, как один из Пунти украл чужую соль, но едва попыталась убежать, как этот человек вонзил кинжал ей в лицо. С того времени девушка начала носить на глазу повязку, а другой ее глаз стал больше, темнее, острее, как у совы «кэт игл». Нунуму грабила только Пунти, и, стоило им завидеть ее глаз кинжал, о, как они дрожали от страха!

Все Хакка с Чертополоховой горы восхищались ею, и не только потому что она грабила Пунти. Она была первой разбойницей Хакка, которая вступила в борьбу за Великий Мир, когда сам Небесный Повелитель обратился к нам за помощью. Весной она взяла с собой в Гуйлинь армию девушек Хакка, но ее захватили Маньчжуры.6 Когда ей отрубили голову, ее губы все еще шевелились, проклиная их семьи до десятого колена. Она грозила, что еще вернется и уничтожит их потомков. Именно в то лето я потеряла глаз. И когда я рассказала о Нунуму, несущейся на своем коне призраке, люди решили, что это знак свыше, что Нунуму избрала меня своей вестницей, подобно тому, как Бог христиан избрал человека Хакка Небесным Повелителем. Они стали называть меня Нунуму, и иногда, особенно по вечерам, мне казалось, что и вправду вижу девушку разбойницу, не очень ясно, конечно, ведь в то время у меня был только один глаз Йинь.

Вскоре я впервые повстречала иностранца. Кто бы ни приехал в нашу провинцию, все жители окружающих деревень, от Наньнина до Гуйлиня, говорили о нем. С запада привозили чужеземное зелье, опиум. Иные продавали оружие – пушки, порох, фитильные ружья – остатки минувших проигранных битв. Ружья были старыми, новые они приберегали для себя. Миссионеры прибыли к нам, потому что проведали, что Хакка – Почитатели Господни. Они хотели помочь нам попасть в их рай. Они не знали, что Почитатели Господни и Почитатели Иисуса – это совсем не одно и то же. Позже мы поняли, что и небеса у нас тоже разные.

Но чужеземец, которого я встретила, не был миссионером. Он был американским генералом. Люди Хакка прозвали его «Кейп» (капюшон), ибо он всегда носил именно капюшон, а не шляпу, а также черные перчатки, черные ботинки и короткий серый френч с начищенными, словно блестящие монеты, пуговицами, от пояса до самого подбородка. В руке у него всегда была трость из ротанга с серебряным наконечником и набалдашником из слоновой кости, выточенном в форме обнаженной женщины. Когда он приблизился к Чертополоховой горе, люди из окрестных деревень спустились по склонам и собрались в широкой зеленой долине. Кейп прискакал на гарцующем коне, во главе пятидесяти солдат из Гуанчжоу, бывших лодочников и нищих, гордо восседавших верхом на пони, в яркой военной форме, которая, как мы слышали, не была ни китайской, ни маньчжурской, а всего лишь обносками военных из Восточной Африки. Солдаты кричали: «Эй, Почитатели Господни! Мы тоже Господни Почитатели!» Кто то из нас подумал, что Кейп – это сам Иисус или один из его младших братьев, как Небесный Повелитель. Кейп был высокого роста, с длинными усами, короткой бородкой и вьющимися черными волосами, ниспадавшими на его плечи. Люди Хакка тоже носили распущенные длинные волосы, никаких конских хвостов; ведь Небесный Повелитель сказал, что наши люди отныне не должны повиноваться законам Маньчжуров. Никогда не видев прежде чужеземца, я затруднилась определить его возраст. Мне он показался старым: кожа была желтая, как луковица, глаза мутные, как вода в грязной луже. Его лицо, с запавшими глазами, впалыми щеками, заострившимся носом, было лицом человека, изнуренного болезнью. Он редко улыбался, зато часто смеялся, и тогда из его груди вырывались резкие, отрывистые звуки, напоминавшие ослиное ржание. Подле него всегда находился посредник – он переводил то, что выкрикивал Кейп. Голос посредника звучал приятно, лаская слух. Когда я увидела его в первый раз, то решила, что это китаец, но буквально через минуту он стал похож на иностранца, потом – ни на того, ни на другого. Он был словно хамелеон, то и дело меняющий свой цвет, сливающийся с ветками и листьями. Позже я узнала, что его мать была китаянкой, отец – американским купцом. Кейп называл его Йибан Рен – Человек из двух половинок.

Йибан сообщил нам, что Кейп только что прибыл из Гуанчжоу, где стал другом Небесного Повелителя Великой Мировой Революции. Мы все были поражены. Ведь Небесный Повелитель – это святой, рожденный Хакка, избранный Богом, ставший его возлюбленным сыном, младшим братом Иисуса. И поэтому мы внимательно слушали. Кейп, по словам Йибана, был американским полководцем, верховным главнокомандующим самого высшего ранга. В толпе пронесся ропот. Он прибыл по морю в Китай, чтобы помочь Почитателям Господним, последователям Великого Мира! Люди кричали: «Хорошо! Как хорошо!» Он и сам был Почитателем Господним и восхищался нами, нашими законами, запрещающими опиум, воровство и распутство. Люди кивали, поддакивая ему, а я глазела своим единственным оком на обнаженную женщину на набалдашнике его трости. Он говорил, что приехал помочь нам в нашей борьбе против Маньчжуров, что такова воля Божия, предначертанная в Библии более тысячи лет назад. Библию он держал в руке, и люди столпились вокруг него, чтобы получше рассмотреть ее. Мы уже слышали о подобном предначертании. Небесный Повелитель говорил нам, что люди Хакка наследуют землю и будут править китайским Царством Божиим. Кейп доложил, что солдаты Великого Мира уже завоевали много городов, захватили много земли и денег. И теперь они были готовы двигаться дальше, на север – если только Почитатели Господни с Чертополоховой горы к ним присоединятся. Кейп обещал щедрую награду за добровольное поступление на службу – обильную еду, теплую одежду, оружие и позже – собственную землю, новый статус и высокие чины, дома и школы для мальчиков и девочек. Небесный Повелитель пошлет пищу семьям воюющих… Теперь уже все кричали: «Да здравствует Великий Мир!» Потом Кейп стукнул тростью о землю, и воцарилась тишина. Он велел Йибану показать нам дары Небесного Повелителя. Бочки с порохом! Множество ружей, корзины с франко африканской формой, порванной, запятнанной кровью. Но никто будто бы не заметил этого. Напротив, все восхищались: «О, взгляни на эти пуговицы, пощупай эту ткань!» В тот день многие многие мужчины и женщины присоединились к армии Небесного Повелителя. Я не могла последовать их примеру. Я тогда была еще маленькая, семь лет. Я очень переживала по этому поводу. Но когда солдаты из Гуанчжоу раздали форму только мужчинам, мне стало немного легче. Мужчины надели новую форму. Женщины рассматривали фитильные ружья. Кейп снова стукнул своей тростью и велел Йибану принести свой дар нам. Все столпились в предвкушении новых подарков. Йибан принес плетеную клетку с двумя белыми голубками. Кейп косноязычно объявил на своем плохом китайском, что просил Бога ознаменовать то, что мы будем непобедимы отныне и во веки веков. И тогда Бог послал ему этих голубков, которые олицетворяют награду Господню за наши многовековые лишения. Потом он открыл клетку и выпустил птиц. Толпа восторжествовала. Люди толкались и подпрыгивали, пытаясь поймать улетающих птиц. Один человек упал и ударился головою о камень. Его череп треснул как орех, и мозги вытекли наружу. Но люди переступали через него, преследуя драгоценных голубков. Один голубь был пойман, другому удалось улететь. Кому то посчастливилось хорошо поужинать в тот вечер!

Мои родители вступили в борьбу. Так же поступили мои дяди, тети, старшие братья – все жители Чертополоховой горы и ближайших городов старше тринадцати лет; около шестидесяти тысяч людей. Крестьяне, землевладельцы, коробейники, учителя, разбойники, попрошайки, и не только Хакка, но и Йаос, Миаос, племена Цуанг, и даже Пунти, которые не были бедными. Это был великий момент единения китайского народа.

Я жила на Чертополоховой горе вдвоем со старой бабкой. В деревне остались только дети, старики, трусы да еще слабоумные и увечные. Но мы были счастливы, потому что Небесный Повелитель сдержал свое слово, послав нам со своими солдатами много разной еды. Такая еда нам и не снилась! Солдаты рассказывали нам о великих победах: что Небесный Повелитель основал новое царство в Наньнине, что лианей7 серебра было больше, чем риса; о великолепных домах, в которых живут мужчины и женщины; о безмятежной мирной жизни – церковь по воскресеньям, никакой работы, покой и счастье. Мы были рады узнать, что настало время Великого Мира.

На следующий год солдаты принесли рис и соленую рыбу. А еще через год – только рис. Прошло еще несколько лет. И вот как то раз человек, живший когда то в нашей деревне, вернулся из Наньнина. Он сказал, что ему опротивел Великий Мир. Во времена великих страданий, говорил он, все едины; но как только наступает мир, все расходятся в разные стороны. Богатые больше не хотят делиться своим добром. Бедные завидуют им и крадут их добро. В Наньнине все гоняются за роскошью, удовольствиями, плотскими наслаждениями. Он сказал, что Небесный Повелитель теперь живет в прекрасном месте и имеет много наложниц. Он позволил, чтобы его царством управлял человек, одержимый Святым Духом. А полководец Кейп, который некогда сплотил народ Хакка, перешел на сторону Маньчжуров и стал предателем, купленным золотом китайского банкира и связанным брачными узами с его дочерью. Если счастье переливается через край, оно неизбежно превращается в поток горьких слез, говорил он. Наши пустые желудки чувствовали, что слова этого человека – чистая правда, ибо мы были голодны. Небесный Повелитель забыл о нас. Наши друзья с Запада предали нас. Они перестали приносить нам пищу и рассказы о славных победах. Мы были бедны. У нас больше не было отцов, матерей, поющих девушек, юношей. Мы замерзали в зимнюю стужу.

На следующее утро я покинула свою деревню и спустилась с горы. Мне было четырнадцать – достаточно для того, чтобы выбирать свой путь в жизни. Год назад умерла моя бабушка, но ее дух не остановил меня. Был девятый день девятого месяца – я это точно помню, потому что в этот день китайский народ должен карабкаться в гору, а не спускаться с нее и чтить память предков; день, о котором забыли Почитатели Господни. Чтобы доказать свою приверженность западному календарю из пятидесяти двух воскресений, они забыли о священном китайском календаре. И вот я спускалась с горы, потом – через долины в горах. Отныне я не знала, во что мне верить, на кого полагаться. Я решила подождать знамения, посмотреть, что случится. Я прибыла в город по реке, которая однажды называлась Йинтьян. Тем Хакка, которых я встречала на своем пути, я говорила, что я – Нунуму. Но они ничего не знали о девушке разбойнице. Никто в Йинтьяне не знал о ней. Их не восхищал мой глаз, выбитый камнем, вылетевшим из под копыта призрака ее коня. Они жалели меня. Они совали мне в руку сухие комки риса, думая, что я – одноглазая нищенка. Но я не собиралась становиться такой, какой они меня видели.

Так я бродила по городу, размышляя, каким делом я могла бы заняться, чтобы заработать себе на пропитание. Я наблюдала, как люди из Гуанчжоу срезают мозоли с пальцев, люди Йаос рвут зубы, Пунти – втыкают иголки в распухшие ноги. Я не понимала, как можно зарабатывать деньги, вытягивая их из скверных частей человеческого тела. Я шла и шла, пока не добралась до берега широкой реки. Там я увидела рыбаков Хакка: они бросали свои сети, сидя в маленькой лодочке. Но у меня не было ни сетей, ни маленькой лодочки; и я не могла уподобиться ловкой увертливой рыбе. Но прежде чем я успела решить, что мне делать, я услышала доносившиеся с берега крики. Прибыли чужеземцы! Я побежала на пристань и увидела, как два лодочника, кули, один молодой, а другой старый, шагают по узким сходням. Они носили корзины, сундуки и коробки из большой лодки. Потом я увидела и самих чужеземцев – они стояли на палубе. Три, четыре… Пять человек. Все в унылых черных одеждах, кроме одной женщины, самой молодой из них. Ее одежда и волосы были ярко коричневого цвета, цвета жука короеда. Это была мисс Баннер, но в то время, конечно, я об этом не знала. Я наблюдала за ними своим единственным оком. Пять пар чужеземных глаз следили за тем, как лодочники балансируют на сходнях. На их плечах лежали шесты – середина провисла, и большой сундук закачался на перекрученных веревках. Чужеземка с ярко коричневой шевелюрой вдруг сбежала на сходни – зачем?! Возможно, чтобы попросить кули быть осторожней. И тут вдруг сходни зашатались, сундук закачался, и кули закачались вместе с ним, а чужеземцы на лодочке закричали. Туда сюда, вверх вниз – наши глаза следили за тем, как вздуваются жилы на руках лодочников, а чужеземка машет руками, словно неоперившийся птенчик. В следующий миг старый кули, стоявший внизу сходней, издал пронзительный крик. Раздался треск, и я увидела, что его плечевая кость торчит наружу. И оба кули вместе с сундуком и чужеземкой в ярких одеждах рухнули в воду, подняв тучу брызг.

Я подбежала к самому краю воды. Молодой кули уже подплыл к берегу. Рыбаки в маленькой лодочке выхватывали из воды содержимое сундука – разноцветные платья вздымались как паруса, шляпы с перьями качались на волнах как утки, длинные перчатки бороздили воду словно пальцы призрака. Никто даже и не пытался помочь старому лодочнику или чужеземке; другие чужеземцы боялись сойти с палубы, а Пунти на берегу не хотели брать на себя ответственность за чужие судьбы – если лодочнику и чужеземке суждено утонуть, то так тому и быть. Но я так не думала. Ведь я – Хакка! Все Хакка – Почитатели Господни. А Почитатели Господни – это ловцы человеков. Я схватила один из упавших в воду бамбуковых шестов и побежала вдоль берега, протягивая его утопающим, чтобы те смогли ухватиться за свисающие веревки. И они сумели это сделать. Собрав все свои силы, я вытащила их на берег. Пунти тут же оттеснили меня. Они оставили раненого лодочника, который лежал на земле, бранясь и задыхаясь. Это был Лао Лу, позже он стал привратником, так как из за сломанного плеча больше не мог работать кули. Все внимание Пунти было обращено на мисс Баннер, которую они втащили повыше на берег, где ее вытошнило. Потом она зарыдала. Когда чужеземцы наконец сошли на берег, Пунти окружили их с криками: «Денег! Денег!» Один из чужеземцев кинул на землю мелочь, и Пунти набросились на деньги, как куры на просо, а потом разбежались.

Чужеземцы усадили мисс Баннер в одну повозку, а раненого лодочника – в другую. Они нагрузили еще три повозки своими сундуками, коробками, корзинами. И пока они пробирались к дому миссионеров в Чангмиане, я бежала следом за ними. Вот так мы все сошлись в одном доме. Наши три судьбы слились воедино в этой реке, спутавшись, словно волосы утопленницы. Все очень просто: если бы мисс Баннер не спрыгнула на сходни, Лао Лу не сломал бы плечо. Если бы он не сломал плечо, она не упала бы в воду. Если бы я не спасла мисс Баннер, ей не стало бы совестно оттого, что она стала причиной несчастья. И если бы я не спасла Лао Лу, он никогда не рассказал бы мисс Баннер о моем подвиге и она не попросила бы меня стать ее верным другом. Если бы я не стала ее другом, она не потеряла бы человека, которого любила…
Дом Призрака Купца в Чангмиане да и сам Чангмиань находились на Чертополоховой горе, к северу от моей деревни. От Йинтьяна туда добираться полдня, а со стонущими ранеными и таким количеством добра мы ехали целый день. Позже я узнала, что Чангмиань означает «нескончаемые песни». И действительно, в горах за деревней было много пещер, сотни. И когда дул ветер, из пещер доносились заунывные звуки – y y! у у! – словно плач безутешных женщин, потерявших своих сыновей.

Именно там я провела последние шесть лет своей жизни – в Доме Призрака Купца. Я жила с мисс Баннер, Лао Лу и миссионерами – двумя дамами и двумя господами, Почитателями Иисуса из Англии. Но тогда я об этом не знала. Прошло много месяцев, прежде чем мы с мисс Баннер начали понимать друг друга. Она сказала, что миссионеры приплыли в Макао, проповедовали там какое то время, потом отправились в Гуанчжоу и проповедовали там. Именно в Гуанчжоу они повстречались с мисс Баннер. Потом вступил в силу договор, дающий чужеземцам право выбирать место проживания в Китае по своему усмотрению. И они поплыли в Йинтьян по Западной Реке. Мисс Баннер присоединилась к ним.

Дом, где поселились миссионеры, представлял собой сложное сооружение – с одним просторным внутренним двором посредине и четырьмя маленькими внутренними двориками, большим причудливым домом и тремя домами поменьше. Крытые проходы связывали все части воедино. Снаружи дом был огорожен высокой стеной, которая отделяла его от окружающего мира. Никто не осмеливался поселиться в этом доме уже более ста лет, потому что он был проклят. Но чужеземцы говорили, что не верят в китайских призраков. Местные жители говорили Лао Лу: «Не надо там жить! Этот дом преследуют лисьи духи!» Но Лао Лу заверял, что ничего не боится. Ведь он был кули из Гуанчжоу, кули в десятом поколении! Он был достаточно силен, чтобы не бояться тяжелой работы, и достаточно умен, чтобы найти ответ на любой интересующий его вопрос. Например, он мог с ходу сказать, сколько у чужеземок платья, причем не стал бы сомневаться ни секунды. Он запросто заходил в комнаты, где они обедали, считая каждый съеденный кусок. При этом он никогда ничего не украл. По его словам, у мисс Баннер было две пары туфель, шесть пар перчаток, пять шляп, три длинных костюма, две пары черных чулок, две пары белых, две пары подштанников, один зонтик и семь каких то других тряпок, предназначение которых было ему неведомо. Благодаря Лао Лу я узнала много интересного о чужеземцах. Позже он поведал мне, почему местные жители считали дом проклятым. Оказывается, много лет назад это была летняя резиденция купца, который умер при ужасных, загадочных обстоятельствах. Потом умерли его четыре жены, одна за другой, при тех же ужасных обстоятельствах. Младшая умерла первой, старшая – последней, и все это случилось в период между двумя полнолуниями.

Меня, как и Лао Лу, было непросто испугать. Но должна сказать тебе, Либби я, то, что произошло пять лет спустя, убедило меня в том, что Призрак Купца вернулся.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 icon" Настой Тан Лу- защита желудка, печени и желчи"
Рецепт уникального настоя Тан Лу был найден сравнительно недавно. В переводе с китайского «Тан-Лу» означает «Горячая печь». И действительно,...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconМигель де Сервантес «Лжецы преуспевают». Неизвестный
Сан-Франциско. В группу входили: Дейв Барри гитара, Ридли Пирсон бас-гитара, Барбара Кинг клавишные, Роберт Фалгэм мандолина, и я...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconСтивен Кинг Как писать книги «Как писать книги»: ООО издательство...
Сан-Франциско. В группу входили: Дейв Барри — гитара, Ридли Пирсон — бас-гитара, Барбара Кинг — клавишные, Роберт Фалгэм — мандолина,...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconЧ. У. Гекерторн тайные общества всех веков и всех стран
Смысл и свойство тайных обществ. Классификация тайных обществ. Религиозные об
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconУрок русского языка по теме: «Глагол как часть речи»
Иди, сын, в поле, отмерь участок площадью сто ступеней вдоль и сто поперек и вскопай
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconЗнаем ли, и понимаем ли мы сто?
Этот вопрос можно, только понимая подлинный смысл сто. Ниже приведено извлечение из книги [2], с дополнением, проливающее свет на...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconКонспект непосредственно – образовательной деятельности на тему:...
Закрепить знания об органах чувств. Уточнить, какое значение для человека имеют слух, зрение, вкус, обоняние и осязание в познании...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconЗнаем ли, и понимаем ли мы сто?
Этот вопрос уже решен. Что позволило понять сущность сто и верно решить вопрос отношения к ней. Об этом было сказано в начальном...
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 iconКонспект занятия «путешествие на остров пяти чувств»
Познакомить детей с пяти чувствами человека, сформировать понятие «органы чувств»
Эми Тан Сто тайных чувств Эми Тан Сто тайных чувств  Девушка с глазами Йинь 1 icon5. Понятия динамики в сто
Прежде, чем говорить о динамике в сто, рассмотрим те основные понятия, которыми она оперирует. Это такие понятия как масса, импульс,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница