Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”




НазваниеДемонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”
страница2/7
Дата публикации22.02.2013
Размер0.83 Mb.
ТипРеферат
shkolnie.ru > Философия > Реферат
1   2   3   4   5   6   7
О тождестве змея с грозовою тучей предания и поверия представляют самые наглядные свидетельства, не позволяющие сомневаться, что между тем и другим существует самое близкое соотношение. Народная загадка: “Мотовило – косовило по поднебесью ходило, всех устрашило” или “Шило – мотовило под небеса подходило, по ниточке говорило” - разгадывается двояким образом: и гром, и змей.
Мотовило – снаряд для размотки пряжи; так как старинный метафорический язык уподоблял клубящиеся облака и тучи спутанной, косматой пряже. “По ниточке говорило” - выражение, указывающее на раскаты грома, которыми сопровождалась эта работа: гром – Перуново слово. Очевидно, предполагает А.Н. Афанасьев, что приведенная загадка, служа для обозначения змея, имеет ввиду не обыкновенного, земного гада, а мифического или молниеносного змея.
Весьма занимательно русское название мифического змея – Горыныч, увеличительное от Горынчище, оно происходит от слова гора и есть отечественная форма, означающая сына горы, то есть горы – тучи, рождающей из себя извилистую змею-молнию.
В.Я. Прош подчеркивает значение образа змея. Лишь выделив основные стадии в развитии этого образа, можно определить его значение и функцию по отношению к каждому из стадиальных этапов. Вне этого подхода Змей “вообще ничего не “означает”, он историческое явление, менявшее свои функции и свои формы.14
Продолжая эту последнюю мысль и опираясь на большой сравнительный материал, относящийся к разным традициям Старого и Нового света, В.Я. Пропп реконструировал предельно общую схему, из которой исторически и логически развились реально зафиксированные варианты первоначального (основного) мифа. Эта схема была бинарной. Этот бинаризм предполагал наличие двух разных начал, которые могли воплощаться в двух разных персонажах или же поочередно преобладать в одном и том же персонаже. Оба начала противопоставлены друг другу, хотя из противопоставленности не вытекает с необходимостью мотив противоборства, как и вполне определенные положительные или отрицательные оценки каждого из этих двух начал вне конкретных текстов…
Из тех традиций, где оба полюса системы бинарных оппозиций представлены в мифе, но при этом слиты в одном персонаже, можно отметить две – западно-африканскую и древнекитайскую.
В Африке у басибара (ставшее общеупотребительным название народности в Мали, когда-то принятое французской колониальной администрацией) божество Фаро – божество воды и грома характеризуется двуполостью и двуприродностью (отчасти его облик человеческий, отчасти - рыбий) и выступает как начало начал. Характерно, что согласно одной из версий мифа, Пань-гу (в китайской мифологии образ первопредка, давшего начало миру), девятикратно в течение дня становится то Богом Неба, то Богом Земли. Как и Фаро Пань-гу обладал некоторыми внешними атрибутами Змея (голоса дракона и туловищем змеи) и в то же время был Громовержцем.
Идея попеременной победы и поражения двух основных героев мифа особенно подчеркнута в древнеегипетской традиции, в частности в представлении о ежедневно повторяющимся поединке солнца со змеем Апопом. Та же сюжетная схема поединка двух мифологических персонажей обнаруживается в мифе о Горе и Сете, переосмысленном в духе специфической для древнего Египта дуалистической картины мира.15
Дуализм – понятие, применяемое к религиям и философиям, построенным на представлении о том, что в основе мира лежат два противоположных начала: материя и дух, добро и зло. Говоря о дуалистической картине мира в древнем Египте, исследователи имеют в виду как раз соединение доброго и злого начала, воплощенных в Горе и Сете.16
В славянской традиции змей связывался как со светлыми, так и с темными силами природы.
Чехи признают дракона, змея за демона, готового служить человеку; когда он летит очень высоко, то предвещает счастье (плодородие), а низко – предвещает беду, преимущественно опасность от огня. О людях, разбогатевших неизвестными средствами, чехи говорят: “у них повесился плевник” (огненный змей). Таким образом, заключает А.Н. Афанасьев змей, как воплощение молнии, низведенной некогда (по свидетельству древнего мифа) на домашний очаг, отождествляется с домовыми духами и получает характер пената (в римской мифологии божества-хранителя, покровителя домашнего очага).17
Падающие звезды принимаются за огненного змея или дьявола, который, рассыпаясь искрами, превращается в клад; в том месте, куда упадет звезда, можно найти под землей великие сокровища.
В немецких сагах драконы отравляют колодцы и через то насылают мор на людей и животных, вызывают вредные испарения и творят неурожаи; естественным и необходимым последствием всего этого бывает сильная смертность между людьми и падеж скота. При солнечных затмениях, которые издревле приписывались нападению страшного дракона, было в обычае закрывать колодцы, чтобы охранить их от порчи и отравы. Залегая в источники и реки, змеи и драконы лишают всю окрестную страну воды, томят и людей, и стада смертельною жаждою.
Так как тьма, производимая тучами ночью, отождествлялась фантазией древнего человека с зимою, отнимающею яркие лучи солнца и благодатные дожди, то со змеем сочеталось представление о демоне зимнего времени…18
По преимуществу как воплощение зимних туманов и зимних туч, змей и признавался хищником небесного света и дождей, скупым скрывателем золота и живой воды. Отсюда понятно, почему народные поверья смешивают его с дьяволом, представляют его гнусным, ужасным чудовищем.
В областных наречиях черт называется хитник (от “хитить” - похищать), а слово “хитка” употребляется в смысле беды, насланной сглазом или недобрым пожеланием; о черте рассказывают, что он ворует все, что кладут без благославления. Хитник одного корня со словом хитрый (лукавый), какое служит одним из обычных эпитетов дьявола. Где упадет огненный змей или метеор, то место почитается жилищем нечистых духов; падающие звезды и метеоры признавались за низвергаемых с неба демонов, и потому при виде их осеняют себя крестным знамением.
Сокрытие небесных светил туманами и тучами и задержание дождевых потоков демоническими силами зимы древний человек считал не только похищением, но и пожиранием небесных дев лютым змеем. Надвигая на горизонте массы туч, окутывая ими солнце, луну и звезды, чудовищный змей как бы проглатывал светила, этих ненаглядных красавиц неба.
Делая вывод, можно согласиться с А.А. Потебней, что в связи с верованием в какую-то особенную метафоричность языка во время образования мифа, вовсе не такое, каковая наблюдается нами теперь, стоит верование, что душевная жизнь первобытного человека характеризуется особым развитием фантазии, особой наклонностью к олицетворению.19
Это доказывают и древнейшие представления о боге-громовике, которые носят двойственный характер: являясь, с одной стороны, божеством светлым, разителем демонов, творцом мира и подателем плодородия и всяких благ, он – с другой стороны - есть бог лукавый, злобный, приемлющий на себя демонический тип. Эта двойственность в воззрениях первобытных племен возникла также под влиянием тех естественных свойств, с какими выступает гроза, то оплодотворяющая землю, то посылающая град и бурные вихри.20
Взирая на извив молнии, как на тот непрямой путь, которым шествует бог-громовик, древний человек, под непосредственным воздействием языка, связал с этим представлением понятие коварства и злобной хитрости. Под влиянием указанных воззрений бог разящих молний переходит в хромоного демона (падение молнии на метафорическом языке обозначалось утратой того члена, какому уподоблялась она в данном случае).
Как представитель легко изменчивых облаков и туманов, черт может превращаться во все те образы, в которых древнейший миф олицетворял тучи. Согласно с эпическим названием облаков ходячими, а ветров буйными, черти вечно бродят по свету и отличаются неустанною, беспокойною деятельностью; на областном наречии “шатун” означает и бродягу, и дьявола. По быстроте своего полета тучи уподоблялись хищным птицам, легконогому коню, гончим псам, диким козлам и козам, а ради той жадности, с какою они пожирают (помрачают небесные светила) волку и свинье. Все эти животные формы принимает и нечистый.
Нечистые духи в своем древнейшем, языческом значении были существа стихийные, демоны темных туч, опустошительных гроз, вихрей и вьюг, то посылающие на поля и нивы безвременные ливни и град, то задерживающие в облачных горах животворную влагу дождя и карающие землю засухою; в том и другом случае они истребляют жатвы и лишают человека его насущной пищи.
К разряду стихийных демонов причислялись нашими предками и болезни, как порождение тех же естественных причин: простуды, сырости, вредных испарений.
Особенно интересны верования и предания, живущие в народе, о лихорадках. Лихорадок – девять или двенадцать крылатых сестер; они обитают в мрачных подземельях Ада и представляются злыми и безобразными девами.
Дождевые тучи, потемняющие небесный свод, широко раскинутою и многоветвистою сенью, в глубочайшей, незапамятной древности были уподоблены дереву-великану, обнимающему собой весь мир – дерево, ветви которого обращены вниз – к земле, а корни простираются до самого высокого неба.
Предание о мировом дереве славяне преимущественно относят к дубу. Первоначально понятие “дуб” заключало в себя общее понятие дерева, что до сих пор слышится в производных дубина, дубинка – палка. У сербов дуб называется грм, грмов (дубовый лес - грмик), что без сомнения указывает на ближайшее отношение его к Перуну.
С дубравами древний человек связывал тучи, представляя их небесными деревьями, а леса и рощи считал местопребыванием облачных духов и этим последним придал характер лесных гениев.
Гений (от латинского gens - “род”, gigno - “рождать”), в римской мифологии первоначальное божество – прародитель рода, затем бог мужской силы, олицетворение внутренних сил и способностей мужчины. Считалось, что каждый мужчина имеет своего гения. Постепенно гений рассматривается как персонификация внутренних свойств, становится самостоятельным божеством, рождается вместе с человеком (иногда предполагалось два гения - добрый и злой), руководит его действиями и после смерти, бродит близ земли, или соединяется с древними богами. Считалось, что гениев имели не только люди, но и города, отдельные местности, леса, рощи, поля и горы.21
С замиранием и возрождением жизни в дубравах и рощах народная фантазия связывала сказание о грозовых демонах, исчезающих осенью, в дни месяца листопада и снова появляющихся весной. По поверьям нечистыми духами, оборотнями, принимающими на себя образы различных рыб, были населены и омуты. Большая опасность угрожает тому рыбаку, который ударил бы в такую рыбу острогою.
Эти и многие другие мифические образы, как указывает А.Н. Веселовский, созданные воображением народа, стали персонажами мифических легенд с облачным содержанием, с животными и человеческими образами, они легли в основу мифологии, вместе с ней развивались и падали. Когда человек ощутил себя центром создания и утратил часть суеверного страха перед природой, мифические легенды приняли другой характер. В первоначальной облачной драме начали участвовать антропоморфные боги и герои. Наконец, пришло время и они дожили до нас в форме сказок.22
Но это объяснение мифологического генезиса, как отмечает А.Н. Веселовский, страдает односторонностью, что не может не отразится на дальнейшем его приложении. Облачные мифы играли большую роль при начале разных мифологий, это одни из основных мифов, но они не единственные. Не все, что в сказках напоминает мотивы облачного мифа, вышло необходимо из него, многое в них принадлежит и житейским отношениям.
2. Мифологические образы демонов и нечистой силы в фольклоре
В большинстве языков слово “сказка” есть синоним слов “ложь”, “враки”, “сказка вся, больше врать нельзя” - так русский сказочник кончает свой рассказ.23
Фантастика - важнейшая черта волшебной сказки. Она связана с мифологическими представлениями первобытного фольклора и вместе с тем выражает их преодоление.
Мифологическое мировоззрение персонифицирует силы природы и видит активные силы вне человека, приписывая их духам. Считалось, что успех человека зависит не от его качеств и не от судьбы, а от точности исполнения магических предписаний. Поэтому в первобытном фольклоре еще нет поэтического изображения. Мифологические рассказы выражают пафос борьбы человека с природой и признание его зависимости от неё: личность героя и взаимоотношения людей остаются в тени, социальные отношения передаются как элемент мифологизированной природы.24
В фольклоре отразились различные комплексы земледельческих, скотоводческих, промысловых и других верований. В различных фольклорных жанрах несомненны черты семейно-родовых, эротических и других суеверий. В народных песнях и сказках мы находим в той или иной форме пережитки культа солнца, земли, воды, растений и животных. Мифологические существа упоминаются в различных жанрах русского фольклора: в пословицах и заговорах, песнях, быличках, сказках и преданиях, в легендах и анекдотах.25
Особенно многообразно, выпукло и ярко они представлены в устной внесказочной прозе, например, в быличках.
Б. и Ю. Соколовы отмечают, что термин “быличка” белозерскими крестьянами обычно прилагается к небольшим рассказам о леших, домовых, чертях и чертовках, колдунах - одним словом, о представителях темной, нечистой силы.26
Н. Ончуков выделял как самостоятельную категорию устной прозы те рассказы, которые Соколовы называли быличками, и разграничивал их с близкими к ним бывальщинами. Термин “быличка” соотносим с понятием суеверный меморат.27
При изучении русских суеверных рассказов должны быть выделены, с одной стороны былички, с другой - бывальщины о демонических существах - оборотнях, мертвецах, привидениях, чудесных кладах, колдунах.
Например, былички и бывальщины о демонических существах делятся на рассказы о духах природы, о домашних духах и о черте. Первые (о духах природы) в свою очередь делятся на рассказы о лешем, водяном и русалках, горных духах.
Вторые (о домашних духах) - на рассказы о домовом, овиннике, баннике.28
Место действия - обычно уединенное, пустынное место, кладбище, болото, берег реки. Своеобразно дается в быличке портрет демонологического существа, о котором ведется рассказ. В подавляющем большинстве быличек портрет нарочито неопределен и построен на каком-то одном признаке: рассказчик не называет того, кто ему встретился, он упоминает только, что кто-то захохотал, загремел, застучал, мелькнул над рекой.
Поскольку рассказы воспринимались слушателями, которые знали о существовании лешего, домового, водяного, то для всех было ясно, о ком идет речь. Очевидно, некоторую роль играл в данном случае и запрет называть нечистого по имени.29
Встречаются былички, в которых присутствует детализированный зрительный образ, например, леший вышиной с дерево, в белой рубахе, или русалка с зелеными волосами.
На протяжении XIX-XX в.в. русские этнографы и фольклористы неоднократно останавливались на образе лешего, пересказывая поверья о нем, описывая его внешний вид и действия.
Сводки с этими данными мы находим в общеизвестных трудах А.Н. Афанасьева , С.В. Максимова, Д.К. Зеленина, С.А. Токарева. Русскими поверьями о лешем неоднократно интересовались и зарубежные ученые, например, немецкий исследователь Маннгардт, а в наше время - Л. Рёрих и С. Цешевич.
Одни исследователи считают его духом леса, порождением культа растительности, другие хозяином леса, покровителем зверей и птиц.
Но откуда взялась нечистая сила? Как она произошла?
Поверья о происхождении духов стихий сходны у всех восточных славян (большей частью в рассказах говорится о том, что лешие и русалки - это проклятые люди или заложные покойники, то есть люди, умершие неестественной смертью.)
В отдельных, явно поздних по своему происхождению повествованиях, сообщает Э.В. Померанцева, являющихся уже постулатом живущих в сознании народа представлений о демонических существах, это проклятые богом “у зачатия свету надоевшие ему своими приставаниями “некрещеные” или же низвергнутые богом с небес ангелы (“Они так стремительно летели вниз, что всюду падали на крыши домов, в леса, в воду и где какие упали, так и остались. Те духи, что попадали на дома, стали называться домовыми, что в леса - лешими, что в воду - водяными”). Несомненно позднего происхождения, утверждает Э.В. Померанцева, рассказы о том, как Адам постеснялся показать богу целую ораву своих детей и часть из них спрятал. Эти спрятанные дети “сделались силой темной: хозяевами по домам, лесовыми по лесам, полевым по полям, водяным по водам, где которому бог жить произвел”30
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconРоман отчаяния и надежды Проблематика романа М. Булгакова “Мастер и Маргарита”
Чрезвычайно благодарным материалом в этом смысле является роман М. Булгакова “Мастер и Маргарита” — в силу его хрестоматийной сложности,...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconСовести в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
«Вина – совесть – искупление – прощение», отражающей взгляды автора на закономерность взаимовлияния искупления и прощения для героев...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconХудожественное своеобразие романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита»...
В его сюжете параллельно существуют два мира: мир, в котором жили Понтий Пилат и Иешуа Га- ноцри, и современная Булгакову Москва...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconБулгаковская концепция казни Иешуа Га-Ноцри а казнь Иисуса Христа по Ван-Эйку
В этом эссе я обращу внимание на две разные концепции казни. Одна относится к фрагменту произведения Михаила Булгакова Мастер и Маргарита,...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconПлан. I. Образ Маргариты в романе М. А. Булгакова " Мастер и Маргарита...
Бегемота, образ периферийный, но дающий возможность приблизиться к пониманию романа. Меня интересовало, как автор выстраивает образ...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconБулгаковская концепция казни Иешуа Га-Ноцри и казнь Иисуса Христа в картине Ван Эйка
В этом эссе я обращу внимание на две разные концепции казни. Одна относится к фрагменту произведения Михаила Булгакова «Мастер и...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconУрок обобщение по теме М. Булгаков «Мастер и Маргарита»
Оборудование: портрет М. Булгакова, коллажи по произведению, составленные учениками
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconГуманитарный колледж г. Астаны Согласовано: Утверждаю
Посещение русского драматического театра им. Горького. Просмотр спектакля М. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconСамошкина Александра Юрьевна Место работы: гбоу спо мо «Орехово-Зуевский...
Название статьи: «Роль раскрытия понятий и символов романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» в духовно-нравственном воспитании...
Демонологические образы в романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” iconI. Биография М. А, Букова 4
Темой своей работы я выбрала вопрос «В чем загадка романа «Мастер и Маргарита»?» Интерес к этой теме у меня возник уже давно, буквально...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница