Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания




НазваниеГ. Г. Грузман Антропософия и её теория познания
страница1/13
Дата публикации24.02.2013
Размер2.01 Mb.
ТипЛитература
shkolnie.ru > Философия > Литература
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


Г.Г. Грузман











Антропософия и её теория познания
(опыт медитации)


НАГАРИЯ

2 0 0 9

С О Д Е Р Ж А Н И Е

I. АНТРОПОСОФИЯ БЕЗ ШТАЙНЕРА

II АНТРОПОСОФИЯ И ШТАЙНЕР

III. ЗАГАДКИ ФИЛОСОФИИ

IV. ШТАЙНЕР И РУССКАЯ АНТРОПОСОФИЯ

Л И Т Е Р А Т У Р А

 

"Придёт время, когда история последних десятилетий будет полностью переписана. Тогда те, на кого теперь смотрят, как на крупные фигуры, окажутся мелкими, а другие, совсем отличные от тех, которые теперь забыты, явятся как великие"
     Герман ГРИММ

"Придёт время, когда восточный европеец разовьёт свою истинную природу. Тогда для него будет невозможно смотреть на внешний физический мир как на реальный в истинном смысле. Он будет переживать своё внутреннее существование только в мышлении, а в Само-духе внутри духовного мира. Он будет знать, что он - гражданин духовного мира, и он. будет считать сущей чепухой то, как видит человека Запад - как существо, развившееся из животного царства. Этот аспект человека люди Востока будут считать просто внешним покрывалом"
     Рудольф ШТАЙНЕР









 

^ I. АНТРОПОСОФИЯ БЕЗ ШТАЙНЕРА
Антропософия (anthropos - человек, sophia - мудрость), будучи мудростью о человеке, в семантическом плане должна принадлежать философскому циклу знаний, однако в сугубо гносеологическом разрезе данное умозаключение не относится к числу очевидных истин действительной теории познания. Историческая генеалогия философии, взятой как любовь к мудрости и антропософии, данной как мудрость о человеке, если вести её из одного источника, каким является, вне всякого сомнения, античное учение греческих мудрецов* всё более расходились в себе на пути развития традиционной теории познания по различным сосуществующим познавательным маршрутам: мудрость о человеке прогрессирующе обособлялась в целокупную психофизиологическую доктрину, ставшую известной под названием антропологии, а мудролюбие превращалось из учения о сущности (по Аристотелю. Э.Гуссерль называл греческую философию "универсальной наукой, наукой о мировом целом, о всеохватном единстве всего сущего") в законодательство человеческого разума (по Канту). Хотя это расхождение, порой доходящее до противостояния, и не было скрыто от аналитического зора, но оно не ставало объектом концептуального обзора, тобто не было предметом академической теории познания. ( К примеру, М.Бубер ссылается на мнение одного из видных представителей средневекового картезианства Никола Мальбранша: "Из всех человеческих наук наука о человеке наиболее достойна его внимания. Однако это не самая почитаемая и не самая разрабатываемая из всех наук, какими мы располагаем. Она полностью пренебрегает всеобщим в человеке. Среди тех, кто прилежно занимается науками, очень мало посвятивших себя именно этой и ещё меньше - в ней преуспевших" (1674).

* Как говорит Э.Гуссерль: "Со времён Сократа человек становится темой как личность, в его специфической человечности, в духовной жизни сообщества. Он остаётся включённым в объективный мир, ставший величайшей темой Платона и Аристотеля" (2000, с.658)

Лишь Гуссерль в своих поисках признаков "духовного образа Европы" указал, что "очень скоро интерес к целому, а, следовательно, и вопрос о всеохватном становлении и бытии в становлении стал делиться по отношению к всеобщим формам и регионам бытия, и, таким образом, философия, единая наука, разветвилась на многообразные частные науки" (2000, с.634). На этом пути австрийский философ приобрёл очень важное понимание о научной культуре, "которое, в конце концов, вовлекает в свой круг все идеи конечного, а потому всю духовную культуру и её человечество" Проблема человека была без остатка утоплена в универсальной тотальности этого понятия, и антропология существовала как рутинная ветвь науки.

Мартин Бубер в своём, до конца не понятом современниками, трактате "Проблема человека" (1947г.) заострил исследовательское внимание на этом расхождении, выделив из антропологического монумента особую отрасль - собственно философскую антропологию и антропологический вопрос. Попытка М. Бубера на пути самостоятельного аналитического рассмотрения проблемы человека приводит к разнозначному выводу и звучит неординарно, - он говорит: "Философия либо исключает из своего рассмотрения человека в его целостности и видит в нём лишь частицу природы, как это делает космология, либо в лице отдельных её дисциплин, отрывает от человеческой целостности некую специальную область, отделяет её от смежных областей и устанавливает для неё особые принципы и методы". В умозаключительной части своих рассуждений о человеке Бубер пришёл к выводу о существовании специального "антропологического вопроса, подразумевающего человека в его специфической проблематике". Корни антропологического вопроса Бубер видит в кантовском глубокомыслии, и, вообще, зачатки философской антропологии он генетически связывает с философией Канта, хотя и указывает на концептуальную недостаточность последней для решения антропологического вопроса.

В логии Бубера отсутствует упоминание об антропософии и её творцах, - на этой позиции у него бытуют философская антропология и антропологический вопрос, и в таком аспекте еврейский философ определяет своё проблемное поле: "Философская антропология не рассчитывает свести все проблемы философии к человеческому бытию или, что называется, поставить все философские дисциплины с головы на ноги. Она стремится только к познанию самого человека. Поэтому и задача её совершенно иная, чем на всех других путях человеческой мысли, ибо в философской антропологии человеку в качестве предмета в самом точном смысле слова дан он сам" (1995, с.с.162,163).

Однако заслуга Мартина Бубера в разделе мудрости о человеке вовсе не в создании оригинального решения проблемы человека, чего нет, а в обнаружении причин, по которым оно невозможно в классической европейской философии. Это обстоятельство Бубер проницательно представил на примере философской системы Гегеля, влияние которой он считает основополагающим для формирования классической (чисто философской) теории познания. Бубер писал: "Смысл этого влияния можно определить как низложение конкретной человеческой личности и конкретной человеческой общности в интересах мирового разума, во имя его диалектического движения и созидаемых им объективных структур. Это влияние, как известно, проявилось и у мыслителей, вышедших из школы Гегеля, но весьма от него отдалившихся, с одной стороны, у Кьеркегора - критика современного ему христианства, который, безусловно, как никто другой в наше время постиг значение человеческой личности, но вместе с тем мыслил жизнь этой личности всё ещё сплошь в формах Гегелевой диалектики как переход от эстетического к этическому и от этического к религиозному, а, с другой стороны, у Маркса, который тоже с уникальной для своего времени настойчивостью углубился в конкретное исследование человеческого общества, трактуя его развитие в категориях той же диалектики Гегеля как переход от примитивного общинного хозяйства к частной собственности, а от неё - к социализму" (1995, с.175).

В исторической кантате Бубера не может не вызвать к себе внимания место, предоставленное мышлению Ф.Ницше, которое не только в антропологическом ракурсе, но и по всему познавательному периметру, еретически противостояло академической европейской философии. У Бубера сказано: "…никакого положительного обоснования философской антропологии Ницше, как мы видели, не дал. Но, подняв, как ни один мыслитель до него, проблематику человеческой жизни до подлинного предмета философствования, он придал антропологическому вопросу новый мощный импульс". Давая объяснение тому, что при столь благоприятной ситуации Ницше оказался не в состоянии дать верный ответ на антропологический вопрос, М. Бубер высказал и своё собственное ноуменальное предпочтение в проблеме человека. Бубер писал: "Вопрос Канта "Что такое человек?"*, именно благодаря страстной антропологической заинтересованности Ницше, встаёт перед нами всякий раз с новой остротой. Мы знаем, что для ответа на него нужно призвать не только дух, но и природу, дабы и она сказала нам то, что ей следует сказать. Но мы знаем также, что нужно выслушать и третью сторону - общность. Я сказал: "Мы знаем". Но ведь дело в том, что философская антропология наших дней, даже в лице самых выдающихся её представителей, ни разу не реализовала это знание. Куда бы она не уклонялась - в сторону ли духа, в сторону ли естества, - общность к ответу не привлекали. Однако без обращения к ней остальные ответы приведут нас к познанию не просто фрагментарному, но неизбежно и по самой своей сути недостаточному". Тут же Бубер разъясняет, что "…только человеческая личность может соединить в космическом единстве данные собственных чувств с переданным во многих поколениях чувственным опытом всего человеческого рода. Задумайся Ницше об этом коренном факте, он, быть может, не пришёл бы от него к столь презираемой им социологии, точнее, к социологии познания и социологии традиции, социологии речи и социологии поколений - словом, к социологии человеческого друг-с-другом-мышления (Miteinander-denken), о котором в общих чертах говорил ещё Фейербах" (1995, с.191).

* Этот вопрос является одним из четырёх вопросов Канта: 1)Что я могу знать? 2)Что мне надлежит делать? 3)На что я смею надеяться? 4)Что такое человек? (И.Кант. "Логика. Трактаты и письма". М., 1980, с.332), которые Бубер объединяет в один "антропологический вопрос", на основании чего утверждает: "Итак, антропология призвана быть фундаментально философской наукой" (1995, с.159)

Итак, элементом, выходящим за рамки традиционной теории познания человека или антропологии, Бубер представляет общность духов, а правильнее сказать, социальную коллективность, и утверждает: "Ответ на вопрос "Что такое человек?" нельзя получить путём рассмотрения "наличного бытия", или самобытия, как такового, но только путём рассмотрения сущностной связи человеческой личности со всем бытием и её отношения ко всему бытию". Здесь можно сказать, что Бубер вплотную подошёл к понятию "человечество", как духовного контрапункта проблемы человека, но он не пользуется этим термином, а говорит: "Подлинность и достаточность самости проверяются не в отношениях с самим собой, но только в общении с целостной инаковостью, со всей путаницей безымянной толпы" (1995, с.210). Рефлектируя в категориях антропологического вопроса, Бубер пришёл к постижению самостоятельного адеквата и эквивалента константы "человечество" - "сущностное Мы". Попутно следует заметить, что у другого немецкого мыслителя, современника Бубера, Мартина Хайдеггера, также проявившего себя на антропологическом фронте, тоже имеется иносказание "человечества" - величина "Ман".

В этой центральной зоне своей разработки проблемы человека, Бубер унаследовал высшее достижение европейской философской мысли: открытие С. Кьеркегором состояния человека-одиночки, которое легло в основу точки зрения Бубера на положение современной ему европейской постигающей мысли в области антропологического вопроса. В этом направлении Бубер продолжил свой исторический обзор европейской философии по проблеме человека, который аналитически охватил воззрения трёх центральных фигур в европейском мудролюбии того времени: Эдмунда Гуссерля ("из школы и методологии которого вышли самые серьёзные в наше время опыты построения самостоятельной философской антропологии" (М. Бубер), Мартина Хайдеггера и Макса Шелера. Кьеркегоровский атрибут человека-одиночки был принят Бубером аналитическим инструментом или методом при раскрытии столь сложных и различных ноуменальных продуктов, (забегая несколько вперёд, необходимо указать, что кьеркегоровский человек-одиночка есть не более, чем обычный человек в тривиально единственном числе, и он вовсе не идентичен гегемону русского духовного воззрения - культу индивидуальной личности). Банальное одиночество под проницательным взором Кьеркегора превращается в самость со специфическими духовными параметрами, в силу которых, по определению Кьеркегора, человек стоит "один перед Богом". Но уже через столетие, у Хайдеггера, человек-одиночка утратил свою гипнотизирующую позу: если у Кьеркегора, где ещё ощущается гностическая связь с богословием, человек стремится к одиночеству, чтобы предстать перед Богом, то у Хайдеггера, где уже нет этой связи с христианской религией, человек стремится к одиночеству, чтобы остаться наедине с собой, и тем укрыться от гнёта Манна.

Бубер определяет: "Одиночка Кьеркегора - это открытая система, хотя открыта она лишь для Бога. Хайдеггер не знает такого отношения; и так как он не знает никакого иного сущностного отношения, "стать Я" для него - совсем не то, что "стать одиночкой" для Кьеркегора… Самость Хайдеггера - это замкнутая система" (1995, с.204) Конгломерат психизмов (забота, решительность, виноватость, болтливость, любопытство и прочее) у Хайдеггера принимает искусственную (домысленную) форму деятельных духовных величин, компонентов наличного бытия человека, который индексируется термином "Некто". И перед "Некто" стоит хайдеггеровский человек-одиночка. В результате Бубер выводит: "Учение Хайдеггера интересно как описание взаимосвязей различных, абстрагированных от человеческой жизни сущностей; для самой же этой жизни и её антропологического понимания оно непригодно, несмотря на целый ряд его интересных замечаний и по данному предмету" (1995, с.201).

Совсем в другом ракурсе, демонстрируя незаурядное аналитическое дарование, рассмотрено Бубером многосложное сочинение Эдмунда Гуссерля. "Речь идёт о том, - пишет Бубер, - что человеческий дух сталкивается с величайшими трудностями, с гигантским сопротивлением той проблемной материи, над пониманием которой он бьётся, т.е. своего собственного существа; что он должен одолеть их в схватке, которая продолжается с первых дней истории, а сама история этой схватки есть история величайшего из всех исторических феноменов. Так в самых общих чертах оценивал Гуссерль смысл исторического пути философской антропологии с точки зрения становления человека… Проблема философской антропологии - это проблема специфической целостности и её специфической структуры. Так понимали её в школе Гуссерля, которую, однако, сам Гуссерль в принципиально важных вопросах своей школой признавать не хотел" (1995 с.194,195).

В развитие темы Бубер продолжает: "Вторая в наше время серьёзная попытка заняться проблемой человека как самостоятельной философской проблемой тоже вышла из школы Гуссерля, это - антропология Шелера" (1995, с.212). Крупному европейскому философу М.Шелеру необходимо вменяется в заслугу осмысление человека в самом широком контексте, как комплексном предмете познания антропологии и философии, и некоторые считают Шелера основателем философской антропологии ("Философский энциклопедический словарь", 1997). Шелер провозгласил едва ли не самую радикальную максиму в европейской философии ХХ века: он представил крах картины мира, доставшейся от классического периода, как неизбежный результат деформационного и безответного положения в ней человека. Шелер декларирует: "Стремление к однозначному определению событий в их развитии от начального состояния до конечного являлось лишь практическим мотивом современного человека, стремящегося к господству над природой. Вследствие направленности нашего жизненного процесса мы можем желать овладеть природой лишь настолько глубоко, насколько она определяет это в ходе своего развития с помощью непосредственно практически уловимой causa efficiens (причина действующая - Г.Г.)… Хотя назначение человека может быть выше назначения других конечных вещей, тем не менее, каждая вещь имеет своё назначение, своё лицо. Только абсолютное и онтологическое толкование природы сторонниками формально-механистического взгляда выделяло, удаляло, даже вырывало человека из природы настолько, что он, как опьянённый, начинал колебаться между материализмом, который низводит его до зверя, и таким же комичным спиритуализмом, который лишал его всякого родства с природой. Уже для Декарта человеческие души суть, в сущности, наделённые душой точки, которые спустились из чисто механической Вселенной, "сверху" от Бога, как по канату. Существует ли более гротескное, более противоестественное представление?" (M. Scheler "Erkentnis und Arbeit", 1926)

Из этого умопостижения Бубер делает вывод: "До сих пор человек мыслил всем своим телом до кончиков когтей; отныне мыслит лишь его мозг. Только теперь Фрейду, собственно, и достаётся предмет его психологии, а Шелеру - предмет его антропологии, и предмет этот - больной человек, отрезанный от мира и раздваивающийся между духом и инстинктом. И до тех пор, пока мы будем полагать, что этот больной человек и есть человек по преимуществу, т.е. "нормальный" человек и человек "вообще", мы не сможем его исцелить" (1995, с.226).

Таким образом, исследованиями М. Бубера было выявлено, что качественное состояние европейской философской мысли второй половины ХХ века не соответствует когнитивным запросам философской антропологии, в понимании Бубера, и общий ход развития философии в сфере познания человека следовал своеобразным маршрутом от
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconАнтропософия Журнал «Антропософия в современном мире»
Подобная практика познания, возникающего, каждый раз наново из сиюминутности случая (и обозначенного однажды Штайнером как «творение...
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconАтомистический плюрализм вайшешики
Периодизация и литература. Теория познания. Категории. Субстанция. Душа. Манас. Пространство. Время. Акаша. Земля, вода, свет и воздух....
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconТема: Теория познания
Основные понятия: познание, истина, гносеология, агностицизм, рационализм, сенсуализм, эмпиризм, конвенционализм, относительная истина,...
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconЕфимова М. Р., Рябцев В. М. Общая теория статистики
Овладение статистической методологией – одно из непременных условий познания конъюнктуры рынка, изучения тенденций и прогнозирования...
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconСпецифика и предмет социального познания
Особенности и многообразие социально-философского познания. Социальная философия – учение о наиболее общих законах и ценностях общественного...
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconУрок на тему: "Человек объект физического познания"
Цель урока: при обучении физики рассмотреть процесс познания человеком природы и себя как ее составной части
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconПеречень контрольных вопросов к экзамену вопросы к экзамену за II семестр
Предмет физики. Методы физического исследования (опыт, гипотеза, эксперимент, теория). Связь физики с другими областями познания....
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconПеречень контрольных вопросов к экзамену вопросы к экзамену за II семестр
Предмет физики. Методы физического исследования (опыт, гипотеза, эксперимент, теория). Связь физики с другими областями познания....
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания icon«теоретические основы информатики»
Теория кодирования. Виды кодирования. Оптимальные коды. Теория автоматов. Теория распознавания. Общая характеристика задач распознавания...
Г. Г. Грузман Антропософия и её теория познания iconПознания ребенка ведущая для большого спектра наук, которые исследуют...
Ярошевская А. Б., зам директора по дошкольному образованию гимназии №1583, г. Москва
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница