Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов




Скачать 204.2 Kb.
НазваниеМетодологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов
Дата публикации10.03.2013
Размер204.2 Kb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы
Архив ММК / Тексты on-line // версия для печати / bdn-steiner.ru







Щедровицкий Г.П.

Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов



"...Я рискнул бы даже сказать, что главный принцип, который реально разделяет нас сейчас в нашей работе, это уже не различия в научно-предметных представлениях, а методологические различия в подходах, которые мы принимаем, организуя свою работу, различия в способах онтологического видения и представления мира, различия в средствах и методах нашей мыслительной работы, оформляемые часто как различия в "логиках" нашего мышления. Это, на мой взгляд, сейчас много важнее, чем различия в научных предметах. "

Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов

1. Организация деловых контактов и совместной работы представителей разных профессиональных сфер и научных дисциплин до сих пор остается сложной проблемой. Подавляющее большинство исследователей во всех областях науки предпочитает работать только в рамках своих научных предметов и на представителей других дисциплин смотрит как на "чужаков", которых надо опасаться и держать на приличном расстоянии, чтобы предохранить свои научные предметы от "загрязнения" и вульгаризации. И во многом в наш век массовой коммуникации эти опасения и заботы оправданы и разумны. Но, с другой стороны, мир, в котором мы живем и действуем, един, он не разделен на автономные географические, геологические, физические и социокультурные миры, и те проблемы, которые стоят сейчас перед учеными-предметниками, как правило, являются не только и не столько предметными, но общими для многих наук, а часто - для всех наук, как естественных, так и общественных. И в подавляющем большинстве случаев эти проблемы не могут быть разрешены усилиями представителей одной какой-либо науки, а требуют вкладов со стороны многих наук. Уже одно это обстоятельство заставляет нас искать формы совместной работы над общими проблемами, формы междисциплинарной коммуникации и комплексного полипредметного мышления [Щедровицкий 1974b, 1981a, 1987b; Schedrovitsky 1982a; Мирский 1980; Горохов 1982a, b; Комплексный... 1979: ч. 2].

Углубляя это, уже достаточно утвердившееся к настоящему времени представление, я рискнул бы даже сказать, что главный принцип, который реально разделяет нас сейчас в нашей работе, это уже не различия в научно-предметных представлениях, а методологические различия в подходах, которые мы принимаем, организуя свою работу, различия в способах онтологического видения и представления мира, различия в средствах и методах нашей мыслительной работы, оформляемые часто как различия в "логиках" нашего мышления.

Это, на мой взгляд, сейчас много важнее, чем различия в научных предметах. Два специалиста, исповедующие, скажем, системный подход, легче сговорятся между собой, даже если один из них - геолог, а другой - социолог, нежели в том случае, когда оба они - геологи, но один работает в системных представлениях, а другой - в вещных. Это мы тоже должны зафиксировать как существеннейшую характеристику современной социокультурной ситуации [Щедровицкий 1974b, 1981a, 1987b; Schedrovitsky 1982a; Мирский 1980; Горохов, 1982a, b; Комплексный... 1979: ч. 2] и постоянно учитывать в своем анализе.

Принимая это в качестве принципа, наиболее точно выражающего суть тех изменений, которые претерпело наше мышление в последние 50 лет, мы попробуем далее рассмотреть (в применении к материалу естественных наук) различия между натуралистическим и системодеятельностным подходами в исследовании и познании, которые считаем важнейшими и во многих отношениях даже решающими для современной социокультурной ситуации в науке.

2. Всякий исследователь, принимающий натуралистический подход, независимо от того, в какой науке он работает, исходит из того, что ему уже дан объект его рассмотрения, что он сам как исследователь противостоит этому объекту и применяет к нему определенный набор исследовательских процедур и операций, которые и дают ему, исследователю, знания об объекте. Эти знания представляют своего рода трафареты, шаблоны или схемы, которые мы накладываем на объект и таким образом получаем его изображение, а вместе с тем - вид и форму самого объекта.


Исследователь-натуралист никогда не задает вопросов, откуда взялся "объект" и как он в принципе получается, ибо для него, сколь бы методологически изощренным и развитым он ни был, природа с самого начала состоит из объектов, а точнее, как писал К.Маркс, из объектов созерцания, которые и становятся затем объектами специального научного исследования 1.

Мысля таким образом, натуралист работает (и, можно даже сказать, находится), во-первых, в эпистемолого-организационных схемах (схема 1а), сформированных в период античности, во-вторых, в гносеолого-организационных схемах, оформившихся с начала ХV в. - сейчас обычно они выражаются в схеме познавательного отношения "субъект-объект" (схема 1б), и, в-третьих, в собственно натуралистической конкретизации субъект-объектной схемы (схема 1в), сформировавшей-ся на рубеже ХVI-ХVII вв. за счет введения понятия "природа" (в первую очередь в работах Ф.Бэкона); чтобы перекинуть мост к дальнейшему обсуждению системодеятельностного подхода, я буду представлять субъект-объектные отношения в деятельностных схемах и символах (схема 2) и при этом для упрощения "склею" познавательное и исследовательское отношения субъекта к природе в одном знаке (в точном соответствии с тем, как это обычно делается в методологии натурализма).




Чтобы с самого начала убрать возможную неправильную трактовку моих слов, специально подчеркну, что пока я никак не критикую натуралистическую точку зрения, а лишь резко и схематически выражаю суть ее - те специальные онтологические и организационно-мыслительные допущения, которые лежат в ее основании. Натуралистический подход, на мой взгляд, является столь же законным и логически основательным, как и все другие подходы; более того, в противоположность многим другим подходам, он прекрасно проработан за последние четыреста лет, и именно ему наука обязана всеми своими основными успехами. Поэтому, когда речь зайдет о критике натуралистического подхода, да еще особенно в области естественных наук, то это будет совсем не простым делом 2.

Но это - к будущему, а сейчас мне важно лишь подчеркнуть, что натуралистический подход отнюдь не единственный, и наряду с ним существуют и другие, по идее не менее значимые, подходы.

3. И, в частности, в самом этом сопоставлении и анализе разных подходов в научных исследованиях и разработках я реализую другой - деятельностный, или, точнее, системодеятельностный, подход, который в задании основной организационной структуры мышления исходит не из оппозиции "субъект-объект", или, в более специфических терминах, не из оппозиции "исследователь-исследуемый объект", а из самих систем деятельности и мышления, из тех средств и методов, той техники и технологии, тех процедур и операций и, наконец, тех онтологических схем и представлений, которые составляют структуру  мыследеятельности - МД (в частности, исследовательской) и задают основные формы ее организации.




 

В рамках развернутой системодеятельностной трактовки натуралистического подхода все то, что было представлено на схеме 2, я должен перерисовать несколько иначе (схема 3) и, в частности, зафиксировать у исследователя:
1) определенный набор мыслительных и деятельностных средств, с которыми он "выходит" на объект;
2) определенный набор действий (процедур и операций), которые он применяет в отношении к объекту;
3) то, что мы называем (в технической манере) "табло сознания" исследователя, на котором появляются образы, фиксирующие опыт его исследовательской работы;
4) тексты речи-мысли, в которых исследователь фиксирует ход и результаты своей исследовательской работы и сообщает о них другим людям (заметим на будущее, что в этих текстах выражаются, среди прочего, его знания об объекте), и, наконец,
5) строго определенные нормы и схемы организации исследовательской МД, в частности категории, которые этот исследователь реализует в практике своего мышления и своей деятельности, когда становится в то самое исследовательски-познавательное отношение к объекту, которое представлено на этой схеме акта мыследействия; в частности, это могут быть те самые натуралистические гносеолого-организационные схемы (схема 1в), которые он как бы "надевает на себя", занимая место "субъекта познания" или "субъекта исследования" и одновременно объявляя то, на что направлены его операции и процедуры, и то, что он "видит" перед собой благодаря онтологическим схемам и картинам, - "в виде объекта природы" и вместе с тем "объекта познания" или "объекта исследования" (более проработанные схемы организации деятельности и мышления см. [Щедровицкий 1964a, 1966a, 1969b, 1974a, 1981a, Schedrovitsky 1966j, 1982a; Разработка... 1975]).

Нужно еще специально подчеркнуть - и это, в принципе, одно из величайших чудес в организации работы нашего сознания, ѕ что при всей совершенно очевидной сложности нашей МД, в частности исследовательской, при обилии входящих в нее разнообразных элементов сознание натуралиста в предметно-теоретической форме фиксирует только объект исследования, сосредоточено только на нем, только его замечает и видит - и в этом, по-видимому, величайшая простота и сила натуралистического подхода, его бесспорное практическое преимущество. Натуралистически организованное сознание, следовательно, не замечает сложнейших структур мышления и деятельности и того обстоятельства, что объект МД включен в эту МД, является функциональным и морфологическим элементом ее, а видит вместо сложнейших структур мыследеятельности только два морфологических фокуса ее - объект и субъект, их оно различает и разделяет, между ними проводит границу, стягивает все "мыследеятельное" к ним одним, а затем полагает между ними отношение, или связь особого рода - познавательно-исследовательскую.

4. Подобное представление структур и механизмов исследовательской МД сложилось в результате философской рефлексии научно-исследовательской работы прежде всего в ХVII-ХVIII вв. - рефлексии, в большей мере прожективной и спекулятивной, нежели ретроспективной и исследовательской [Разработка... 1975: 131-143], что затем было заимствовано широким кругом естествоиспытателей и закреплено традицией. Именно благодаря рефлексивной спекуляции "объект" оказался "вынутым" из систем МД и знаний и был противопоставлен "субъекту" в качестве самостоятельной реальной сущности, существующей в мире природы. И хотя такое представление было совершенно очевидным переупрощением реального положения дел, оно позволило сознанию натуралиста сосредоточиться на "объекте" и начать анализировать его с помощью специальных процедур, направленных на материал природы, выделять в нем свойства и качества, фиксировать их в знаниях и понятиях, переводить в формы "видения" и созерцания, обсуждать все это как непосредственно-феноменально и опосредованно-рефлексивно данное и т.д. и т.п. Но все это, как и вообще сосредоточение на объекте, стало возможным, как я уже отметил, только благодаря тому, что в ходе исторического развития МД, в частности научных и философских форм ее, была сформирована сначала эпистемолого-организационная схема, а затем обосновывавшая и оправдывавшая ее гносеолого-организационная схема, ставшая основной формой организации нашей рефлексии и нашего знания. Именно эта схема с конца ХVIII в. стала определять наше понимание и смыслообразование в процессе научно-исследовательской работы (понимание чужих текстов и понимание ситуаций), а также способы порождения самих текстов и выражаемых в них знаний.

Но после того как такая форма понимания и знаний была задана, мы уже в любых условиях, априорно, как это показывал И.Кант, начинали видеть то, что знали; для данной формы организации МД это означает, что мы начинали видеть объект со всеми теми характеристиками, которые мы приписали материалу природы посредством нашей МД, и все эти характеристики мы выводили не из МД и приписывали отнюдь не мыследеятельности, а именно объекту природы как таковому.

Образно говоря, реально мы как бы "наклеивали" наши знания на материал природы и таким образом порождали объекты рассмотрения. Пока это не сделано, объектов просто нет. А если нет объектов, то не может быть и натуралистического подхода в изучении их. Выражая это в виде общего принципа, можно сказать, что реализация натуралистического подхода в исследовании возможна лишь при условии, что мы уже знаем, хотя бы в общих чертах, как устроен объект анализа, где проходят его границы и какими методами его можно исследовать. Естественные науки, разворачивавшиеся на базе натуралистического подхода, стали возможны лишь после того, как Ф.Бэкон, Г.Галилей, Р.Декарт и др., опиравшиеся на огромную методологическую и философскую работу своих предшественников - математиков, логиков и метафизиков, построили общие представления о природе и возможных способах существования объектов природы, а их последователи в ХVII-ХIХ вв. создали еще целый ряд более конкретных представлений о разных типах объектов природы, соответствующих разным естественнонаучным категориям - субстанции, процесса, взаимодействия, вещи, поля, множества частиц и т.п. И все это время с начала ХVII в., вот уже около четырехсот лет, мы продолжали эксплуатировать эти базовые представления и строили на них, одно за другим, разные научные предметы. И в принципе, если брать науку саму по себе, изолированно от развития инженерии, техники и производства, то эту работу можно продолжать бесконечно и создавать все новые и новые натуралистически организованные научные предметы. Но дело в том, что за это время кардинально изменился характер самой общественной практики, изменились ее реальные ситуации, изменился характер общественно значимой МД, и в силу этого характер "объектов", создаваемых в науке на базе натуралистического подхода, перестал соответствовать тем проблемам и задачам, которые порождает и творит сама практика.

Если попробовать выразить эти изменения практики предельно сжато и кратко, то можно наверное сказать, что за это время сложилась и оформилась многосторонняя комплексная практика, порождающая такое мыследеятельное содержание, которое никак уже не может быть выражено в представлениях о традиционных натуральных объектах; и мы, следовательно, попадаем в социокультурную ситуацию, очень напоминающую ту, в которой начинали свою работу философы, методологи, математики и физики ХVII века: подобно тому, как они создали тогда новые онтологические представления о мире природы и таким образом заложили основания для развития всей системы "натуральных" наук, так и мы сейчас должны создать принципиально новые онтологические представления о мире деятельности и мышления и таким образом заложить основания для развития системы мыследеятельностных наук. Но это, в свою очередь, предполагает, с одной стороны, обращение к принципиально новым категориальным схемам, а с другой - использование совершенно иного, не натуралистического, а деятельностного или, еще точнее, системодеятельностного подхода.

5. Переход от натуралистического подхода к системодеятельностному связан с целым рядом изменений в структуре и формах организации нашего мышления и МД, которые подготавливались исторически и происходили в особенно явной и заметной форме в последние три столетия.

Первое из них связано с появлением и постепенным распространением наряду со схемами и моделями объектов нашей МД также еще и схем мышления, деятельности и МД как таковых. К середине ХХ столетия это движение оформилось как установка на создание наук о мышлении и деятельности, что потенциально несет в себе новую научно-техническую революцию.

Второе изменение - оно исходило из первого и поддерживало его - это перенос центра тяжести в организации мышления и МД со схем объектов мыследействия на схемы и модели самих мышления, деятельности и мыследеятельности как таковых. Оно было особенно характерным для областей, где развертывалась полипрофессиональная и полипредметная работа, которая нуждалась в комплексной и системной организации [Щедровицкий 1987b, Комплексный... 1979] и насаждалась в первую очередь оргуправленческой работой, которая в последние 100 лет становилась все более значимой, а после первой мировой войны стала господствующей [Щедровицкий 1976a].

Третье изменение - соорганизация схем объектов мыследействия со схемами мышления, деятельности и МД как таковых в знаниевые связки совершенно нового типа (обычно их называют "подходами"), - соорганизация, достигнутая за счет использования "схем многих знаний" [Щедровицкий 1964a, Schedrovitsky 1966j ] и, далее, схем многомерной, пространственной организации знаний о МД [Щедровицкий 1972a; Щедровицкий, Котельников 1983c, Комплексный... 1979]; благодаря этому нововведению методологическое мышление получило возможность оформиться в новый вид и тип МД, в "методологическую работу" и методологическую сферу, которая складывается как бы над наукой, захватывает и подчиняет ее себе и становится новой исторической формой "всеобщего" мышления, замыкающего на время рамки нашего мира [Щедровицкий 1964a, 1981a, 1987b; Щедровицкий, Котельников 1983c; Schedrovitsky 1966j, 1982a].

Фиксации и уяснению смысла и сути всех этих изменений в структуре и формах организации нашей МД сильно мешает то обстоятельство, что в течение трех последних столетий методологическая работа развивалась преимущественно на материале науки. Связь между ними была столь тесной и оказала такое влияние на формы методологического самосознания, что чуть ли не повсеместно методология стала рассматриваться как надстройка над наукой, обязанная последней как происхождением, так и своим существованием.

При таком подходе практически не имело смысла ставить вопросы о каких-либо самостоятельных формах организации методологии и ее специфических средствах: она рассматривалась по образу и подобию науки - чаще всего в виде метатеории. И если даже фиксировалось, что на ранних этапах своего становления методология могла иметь форму методики и проекта, то все равно эти формы рассматривались как зародыши, неминуемо превращающиеся в дальнейшем в форму научной теории.

Это же представление проецировалось в историю мышления: считалось, что наука складывается в теле философии сама собой, без посредства методологии, затем выделяется в самостоятельную сферу и после этого порождает методологию науки, в основном подобную самой науке.

Но само представление об автономном существовании науки как особой сферы познания возникло и получило распространение не так давно - в конце ХVIII и начале ХIХ вв. и приблизительно соответствует лишь тому, что реально сложилось и существовало только во второй половине ХIХ и первой половине ХХ в. Поэтому, если мы хотим рассмотреть взаимоотношения методологии и науки в более широком историческом контексте, скажем, от античности до наших дней, и получить, соответственно этому, более глубокие и более адекватные представления об этом отношении, то должны начинать анализ не с обособленной и изолированной науки, а с нерасчлененной соцелостности всех форм человеческого мыследействия - мифологических, конструктивно-технических, собственно научных, инженерных, проектных и других; мы называем эту соцелостность "сферой мыследеятельности".

Всем, кто мыслит традиционно, бесспорно, может показаться, что выделение этой соцелостности в качестве предмета анализа является чисто искусственным делом, не схватывающим подлинную организацию нашего деятельного мира. Но такое представление - типичный результат абсолютизации профессионального партикуляризма, характерного для нашего времени. Соцелостность всех форм и типов мыследействия реально существовала, по-видимому, во все периоды развития человеческого общества и существует сейчас, сколь бы разнообразными ни были входящие в нее формы мышления и деятельности и как бы ни обособлялись они друг от друга в организационном плане. Другое дело, что в одни эпохи сфера МД была более дифференцирована и напоминала скорее конгломерат, нежели целостность, в другие, наоборот, была более интегрирована и принимала разнообразные формы - от агломерации до почти тотально организованного целого. Но при этом в каждую историческую эпоху существовала такая форма МД, которая выдвигалась на передний план и брала на себя функции рефлексивного представления и рефлексивной организации всей сферы МД. В предантичный период это была мифология, в античный - философия, в средние века - теология, в ХVII-ХVIII вв. - снова философия, в ХIХ и ХХ вв. - наука. Именно эту соцелостность разных форм МД мы и должны рассматривать, если хотим исследовать взаимоотношения науки и методология и исторические изменения этого взаимоотношения.

Все, что известно нам сейчас по истории МД, показывает, что в течение долгого времени элементы научного и методологического мышления складывались и оформлялись вместе и, по сути дела, параллельно друг другу внутри иных форм мышления и МД - мифологических, философских, теологических и практико-методических. В принципе можно предположить, что как наука, так и методология имели свои независимые линии развития и могли бы оформиться в относительно самостоятельные сферы МД. Но известные нам факты говорят другое. На деле получилось так, что во всех переломных точках, характеризующих основные этапы становления науки, - в античности, в позднем средневековье и в ХVII-ХVIII вв. - методология складывалась раньше, а наука появлялась и оформлялась внутри нее, по сути дела - как специфическая организация некоторых частей методологии. Именно такое отношение между методологическим и научным мышлением находим мы в работах Платона, Аристотеля, Евклида, Птолемея, Орема, Р.Бэкона, Галилея, Декарта и других выдающихся мыслителей. Более того, уже элементарный анализ всех этих работ показывает, что методологическое мышление выступало при этом не только в качестве объемлющей системы, но также и в качестве средства порождения специфических организованностей научного мышления - так называемых научных предметов. В сочинениях Галилея и Декарта это выявляется с такой же отчетливостью, как и в сочинениях Птолемея и Аристотеля.

Но после того как научное мышление складывалось и оформлялось внутри методологического, всегда происходила очень странная, на первый взгляд, вещь: научное мышление закреплялось в своих специфических организованностях и начинало развиваться по своим внутренним, имманентным законам, а методологическое мышление, породившее науку, наоборот, не закреплялось ни в каких специфических организованностях, пригодных для автономного и имманентного развертывания, начинало распадаться и как бы отходило в общей сфере МД на задний план. И это опять-таки можно проследить по всем работам, характерным для постреволюционных периодов в истории МД.

Названное отношение между методологией и наукой было бы легче выявить, если бы оно не затемнялось другим, по сути дела, противоположно направленным отношением и процессом. Параллельно процессу разрушения и выпадения исходных форм методологии над научно-исследовательским мышлением (как только оно начинало оформляться в автономную и обособленную сферу МД) появлялась "вторичная методология" - методология научного исследования.

Последняя имеет два относительно независимых источника: традиции собственно методологического мышления и рефлексию научного мышления. И процессы, порожденные этими двумя источниками, непрерывно взаимодействуют друг с другом. Рефлексия научного мышления может оформляться по-разному: 1) научно (и в таком случае порождает метатеории разного рода); 2) методически и философски (и тогда появляются чаще всего "комментарии"); либо же, наконец, 3) собственно методологически (и это каждый раз дает новый толчок для развития собственно методологического мышления) [Щедровицкий 1981a; Schedrovitsky 1982a].

В принципе, рефлексия возникает над каждой МД и раньше или позже превращается в ту или иную форму мышления. Затем, когда это мышление перерабатывается в мыслительную деятельность, т.е. когда оно нормируется и начинает транслироваться [Щедровицкий 1967a], над ним надстраиваются новая рефлексия и новое мышление, организующиеся в ту или иную форму "вторичной" методологии. Впервые это произошло, по-видимому, именно с научным мышлением, превратившимся в научно-исследовательскую МД, но сейчас по тому же, теперь проторенному, пути идут практико-методическое, инженерно-техническое, проектное, организационно-управленческое и историческое мышление. Над каждым из них надстраивается своя "вторичная" методология, организующая этот тип мышления в относительно замкнутое и автономное целое, и таким образом складываются различные сферы профессиональной МД.

Возникшие совершенно естественно и необходимо в качестве служб, обеспечивающих развитие профессиональных форм мышления, все эти "вторичные" методологии ходом своего относительно независимого развития начинают разрушать и дезорганизовывать целостность сферы МД: каждый тип мышления благодаря организующим функциям своей профессиональной методологии обособляется от других типов мышления и "окукливается"; вместе с тем происходит разделение и окукливание разных форм методологического мышления, превращающихся в так называемые "частные методологии". Таким образом, и на уровне методологического мышления, по идее призванного интегрировать сферу МД, начинает воспроизводиться та разобщенность и обособленность, которая характерна для современных наук и профессиональных типов мышления. Мы вновь приходим к ситуации, реально угрожающей целостности человеческой МД. Естественным ответом на нее становится "опускание" интегрирующей функции на более простые, массовые формы мышления и деятельности, но это лишь усугубляет и закрепляет разобщенность.

Альтернативным решением проблемы, на мой взгляд, является развитие методологического мышления как универсальной формы мышления, организованной в самостоятельную сферу МД и рефлексивно (в том числе и исследовательски) охватывающей все другие формы и типы мышления. Развитая таким образом методология должна будет включать образцы всех форм, способов и стилей мышления - методические, конструктивно-технические, научные, проектные, организационно-управленческие, исторические и т.д.; она будет свободно использовать знания всех типов и видов, но базироваться в первую очередь на специальном комплексе методологических дисциплин - теории МД, теории мышления, теории деятельности, семиотике, теории знаний, теории коммуникации и взаимопонимания и т.п. [Щедровицкий 1969b, 1981a; Schedrovitsky 1982a]; она будет свободно использовать все существующие категории, но базироваться пока, в первую очередь, на категории системы, снимающей и организующей все другие категории; как целое она будет организовываться специальной рефлексией методологического мышления, фиксируемой в средствах содержательно-генетической эпистемологии (и логики), а также в онтологических представлениях всех методологических дисциплин [Щедровицкий 1981a; Schedrovitsky 1982a].

6. Итак, в силу всех этих процессов (и существующих проектов организации будущего) мы оказываемся поставленными в такое положение, что должны, как это было и в период научной революции, выработать новые категориальные представления объектов наших исследований и разработок. И именно в этой связи, как уже было сказано, мы обращаемся к структурно-системным представлениям и стараемся представить объекты нашего мыследействования как структуры и системы или, если говорить точнее, как полиструктуры и полисистемы. А затем, исходя из этого категориального представления объектов наших исследований, мы стремимся определить возможные формы организации таких исследований - предметные, непредметные, надпредметные [Щедровицкий 1966a, 1981a, 1987b; Schedrovitsky 1982a].

И именно эта последняя процедура - определение форм организации технических, собственно научных и методологических исследований полиструктурных и полисистемных объектов - является здесь главной и решающей, именно на нее в первую очередь направлено наше внимание и именно об этих аспектах всего дела мы хотим получить конкретное представление. Но в силу этого суть расхождений, разделяющих "натуралистов" и "деятельностников", суть конфронтации ме-жду ними оказывается заключенной совсем не в том, системные или несистемные представления об объекте мы исповедуем, а в том, какой подход - натуралистический или деятельностный - реализуем мы в своем мышлении и в своей научно-исследовательской работе. Именно это различие образует сердцевину чуть ли не всех методологических проблем в разных науках.

Мы представляем в этом споре системодеятельностный подход. Основания, которые заставляют нас вставать на его позиции, как видно, весьма просты, хотя и не тривиальны. Если мы пришли к такому положению дел, что представления об объекте изучения кажутся нам нескладными и внутренне противоречивыми, если они не раскрывают новых перспектив перед нашей практикой, если нам приходится то и дело констатировать, что в наших представлениях об объекте нет теперь порядка, то надо, говорим мы, перестать "пялиться" на объект и в нем искать причины и источники этого беспорядка, а обратиться к своей собственной МД, к ее средствам, методам и формам организации, и произвести перестройку в них, ибо наши представления об объекте, да и сам объект как особая организованность, задаются и определяются не только и даже не столько материалом природы и мира, сколько средствами и методами нашего мышления и нашей деятельности. И именно в этом переводе нашего внимания и наших интересов с объекта как такового на средства и методы нашей собственной МД, творящей объекты и представления о них, и состоит суть деятельностного подхода.

Если натуралистический подход ориентирует нас в первую очередь на материал природы, в нем непосредственно видит разрешение затруднений и парадоксов современной науки, то деятельностный подход, напротив, ориентирует нас в первую очередь на средства, методы и структуры нашей собственной МД, и в их перестройке и развитии видит он путь дальнейшего совершенствования самой науки. В этом главная идея деятельностного подхода и в этом его отличие от натуралистического подхода.
Литература

Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т.3. М., 1955 b.

Горохов В.Г. Методологический анализ системотехники. М., 1982 a

Горохов В.Г. Современные комплексные научно-технические дисциплины // Вопросы философии. 1982 b. № 7.

Комплексный подход к научному поиску: проблемы и перспективы. В 2-х ч.Свердловск, 1979.

Мирский Э.М. Междисциплинарные исследования и дисциплинарная организация науки. М., 1980.

Разработка и внедрение автоматизированных систем в проектировании (теория и методология). М., 1975.

Щедровицкий Г. П. Проблемы методологии системного исследования. М., 1964 (повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995); расширенный вариант в General Systems. 1966. Vol. XI.

Щедровицкий Г. П. Об исходных принципах анализа проблемы обучения и развития в рамках теории деятельности // Обучение и развитие: Материалы к симпозиуму. М., 1966. (Повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995.)

Щедровицкий Г. П. О методе семиотического исследования знаковых систем // Семиотика и восточные языки. М., 1967.

Щедровицкий Г. П. Методологический смысл проблемы лингвистических универсалий // Языковые универсалии и лингвистическая типология. М., 1969.

Щедровицкий Г. П. Цели и продукты терминологической работы (методологические заметки о процессах становления терминологической деятельности) // Актуальные проблемы лексикологии. Новосибирск, 1972.

Щедровицкий Г. П. Смысл и значение // Проблемы семантики. М., 1974. (Повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995.)

Щедровицкий Г. П. Системное движение и перспективы развития системно-структурной методологии. Обнинск, 1974. (Повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995.)

Щедровицкий Г. П. Два понятия системы // Труды XIII Межд. конгресса по истории науки и техники. Т. 1а. М., 1974. (Повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995.)

Щедровицкий Г. П. Проблемы построения системной теории сложного "популятивного" объекта // Системные исследования. М., 1975.

Щедровицкий Г. П. Принципы и общая схема методологической организации системно-структурных исследований и разработок // Системные исследования. М., 1981 (повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995); General Systems. Vol. XXVII, 1982, и Systems Research, II. Methodological Problems. Pergamon Press, 1985.

Щедровицкий Г. П. Системодеятельностный подход в анализе и оценке места и функций естественнонаучных картин мира в современном мировоззрении // Научная картина мира как компонент современного мировоззрения. Материалы симпозиума. М.- Обнинск, 1983.

Щедровицкий Г. П.., Котельников С.И. Организационно-деятельностная игра как новая форма организации и метод развития коллективной мыследеятельности // Нововведения в организациях: Тр. семинара. М., 1983 (Повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995.)

Щедровицкий Г. П. Синтез знаний: проблемы и методы // На пути к теории научного знания. М., 1984. (Повторно опубликовано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995.)

Щедровицкий Г. П. Методологический подход как средство объединения знаний из разных научных предметов // Методологические аспекты взаимодействия общественных, естественных и технических наук. Тез. докл. и выст. Ч. I-II. М.- Обнинск, 1987.


Опубликовано: Вопросы методологии. 2'91 / переиздано в: Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995
^1. "Главный недостаток всего предшествующего материализма - включая и фейербаховский - заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно" [Маркс 1955b: 1].
^2. С современной критикой натурализма в науках о языке и мышлении можно познакомиться по работам [Щедровицкий 1969b, 1972a, Щедровицкий 1974a; Разработка... 1975: 143-147].



Дата публикации статьи: 1 января 1975, 15:09

Адрес страницы в интернете: http://v2.circle.ru/archive/online/pg91a
Дата печати: 24 октября 2007, 15:42

Переиздано: bdn-steiner.ru

Похожие:

Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconЧеширский кот
Но разве во всем должен быть смысл? Наверно, да, но скрытый смысл, который улавливаешь лишь потом, позднее, – или не улавливаешь,...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconВыборы в Координационный Совет Оппозиции?
Протестующие! Вам предлагают участвовать в выборах в Координационный Совет Оппозиции. Мы считаем, что в этих выборах не стоит участвовать....
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconЧеширский кот
Но почему, у вещей есть смысл? Может да, но смыл тайный, понятный потом, гораздо позже, или непонятный, но у них должен быть смысл:...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconНе может этого быть, в конце концов. Скорее, учащенное сердцебиение,...
Но зачем? Разве что-то имеет смысл? Возможно, да, но скрытый смысл, который постигается уже потом, гораздо позднее, или не постигается,...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconСевиндж Мамед Сулейман Смысл жизни как нравственная проблема Содержание
Смысл жизни только человеческий феномен. Никто из живых существ, кроме человека, не задумывается над смыслом бытия, не поднимается...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconИсследовательская работа тема: Как пре- изменилось на не и ни. Идейное содержание сказки
...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconИсследование проблематики здоровья является одним из приоритетных...
Целью данной статьи является теоретико-методологический анализ современных зарубежных научных работ, отражающих состояние изученности...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconКонкурс педагогического мастерства Урок литературы «В чём заключается...
«В чём заключается смысл человеческого счастья» (на примере рассказа А. Платонова «Песчаная учительница»)
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconВ чём смысл жизни?
Любимого человека можно разлюбить, богатства могут пропасть, счастье и блага можно потерять, память о вас может иссякнуть в небытие,...
Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов iconПо Мероприятию 4 Приложение 1 Анализ основных тенденций отечественного...
Теоретико-методологический анализ современных отечественных и зарубежных парадигм и концепций профессиональной ориентации и психологической...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница