Р книгах и в жизни




НазваниеР книгах и в жизни
страница6/19
Дата публикации21.02.2013
Размер3.31 Mb.
ТипКнига
shkolnie.ru > Философия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
^

ДЕНЬГИ ШЛЯПИНЫХ


Раньше говорили: беден, как церковная мышь. Так вот это сказано и нро молодого Леву Шляпина.

Отец у Левы Шляпина был кочегаром, а мать расти­ла четверых детей. Родители рано умерли, поэтому сту­дентом Лева грузил на баржу лес и сгружал с баржи арбузы. Стипендиальный фонд института был маленьким, стипендий хватало только на отличников, а Лева отлич-

60

никои не был. Он рассчитывал подзаработать на практи­ке и, конечно, подзаработал бы, качаясь в люльке, укреп­ленной на тросах над рекой: измерял силу течения, глу­бину воды (он учился на гидролога), но в этой люльке над рекой его застала война.

После войны он опять учился, а начав работать, встре­тил девушку с праздничным именем Мая. Когда знако­мились, девушка почувствовала: необычная у него правая рука. Это потому, что за Днепром севернее Киева, когда он держал карту, пуля прошла сквозь обе кисти и ото­рвала два пальца от правой. Тогда его и комиссовали. Когда Лева и Мая решили пожениться и планировали будущую яшзнь, невеста с праздничным именем вдруг откровенно и жалко призналась: «Ты знаешь, я постоян­но голодная...»

Девушка отдавала зарплату матери: в семье не было отца, а у матери, кроме Май, было двое маленьких детей.

Итак, совместная жизнь началась в любви и в бед­ности. И то, и другое продолжалось недолго.

Мая Петровна родила дочку Наташу и стала домохо­зяйкой. Она постепенно погружалась в быт семьи, про­исходящее вовне начинало казаться малозначительным и чужим.

А Лов Кузьмич продвинулся по службе: его зарплата возросла вдвое, втрое, потом вчетверо. Он часто бывал в командировках. Знакомые из провинции, которые хлебо­сольно принимали его у себя, приезжали в Москву. Надо было так же хорошо принять их. Кроме того, Шляпин считал необходимым «дружить домами» со своими со­трудниками. Полые друзья Шляпина, по русскому обы­чаю и в гостях говорящие о работе, оказались неинтерес­ны Мае Петровне, а она, с комнатным кругозором и вось­миклассным образованием, неинтересна им. Не умея скрыть неудовольствия визитом очередного гостя, Мая Петровна спрашивала: «Вы ведь чаю не хотите?», а если гость вопреки приличиям все же чаю просил, следовало продолжение: «Но ведь не с вареньем?»

Наконец появился в доме Последний Гость. Он остал­ся ночевать и всю ночь храпел, так что Мае Петровне пришлось укачивать грудную дочку на кухне: тогда у них была одна комната в коммунальной квартире. Утром Мая Петровна сообщила храпуну все, что думала о его поведении. Лев Кузьмич поскорее увел Последнего Гос­тя в ресторан, куда отныне и будет приглашать своих друзей. 61

...Через двадцать лет супруги попытаются вспомнить, где они, кроме как в своих четырех стенах, были вместе. И вспомнят: на курорте — один раз, в театре — за два­дцать лет — ни разу, в кино... сколько же? Раз, два.,. пять... да, пять раз были в кино...

Вскоре Мая Петровна, заподозрила, что муж отдает ей не всю зарплату. Так и было: он получал четыреста руб­лей, а домой приносил двести. Предложение жены: от­давать ей всю зарплату, а потом «просить» — Шляпину не нравилось. Мае Петровне требовались деньги, чтобы семья жила как можно лучше. Кроме того, она полагала: приносить домой всю зарплату — святая обязанность мужчины. У Шляпина были другие цели и другие убеж­дения. Сначала ему нужны были личные деньги только для ресторанов. Потом захотелось иметь машину. Когда купили машину, пришлось откладывать на гараж. Свою систему распределения зарплаты Лев Кузьмич считал справедливой и называл «оставить себе на папиросы».

Именно на этой, денежной, основе и наметился рас­кол семьи. По словам мужа, Мая Петровна была «туне­ядкой». Ее жизнь он называл недопустимо легкой и стре­мился сделать «трудовой». Поначалу это были почти без­обидные, хотя- и не вполне мужские, придирки: недоста­точно чисто в доме, недостаточно вкусно в тарелке. Потом это приняло угрожающие размеры. Он отказывался спать на постельном белье, выстиранном в прачечной: не нравилось, что на простынях метки. Скандалил из-за носового платка, которого вдруг не оказалось у него в кармане, из-за носков, на одном из которых вдруг обна­ружилась дырочка...

На даче .Лев Кузьмич не хотел носить из колодца воду: «Я вам что, водовоз?» Зимой в городе, по словам Май Петровны, «не брал в руки пылесоса».

На обед Шляпину подавался шашлык или гусь, обя­зательной считалась закуска. Такое прозаичное блюдо, как сардельки, гневно сметалось со етола. Бумажные салфетки глава семьи не признавал, а требовал «из ма­териала...». Лев Кузьмич как будто отъедался за голод­ную молодость. Он располнел вдвое против прежнего.

О любви в семье давно не говорилось, хотя Мая Пет­ровна, не избалованная чтением романов и не размышля­ющая о тонких материях, «не замечала, чтоб муж не любил». Лев Кузьмич не догадывался, что, откровенно прези­рая женский труд, не приносящий денег, закладывает 62

основу нелюбви к себе ребенка. Ребенок не мог не чув­ствовать того, о чем Шляпин и не подозревал; что прези­раемый труд матери есть он сам, ребенок. С работы Шля­пин возвращался угрюмый и отстранял Наташу: «Не под­ходи, я устал». Ни разу он не вышел из дому вдвоем с дочерью. Девочка гораздо больше тянулась .к матери. К отцу она подходила робко и лишь тогда, когда хотела новую игрушку. Приученная подолгу не отвлекать отца, она произносила название игрушки и сумму, что она стоит, а потом переводила взгляд на правую, искалечен­ную, руку Шляпина, достающую из внутреннего кармана пиджака бежевый бумажник.

На дочку Лев Кузьмич денег не жалел. Покупал ей путевки на курорт, оплачивал уроки английского языка. А когда Наташа подрастет и поступит в спецшколу, где заведено хорошо одеваться, то будет одета не только не хуже других девочек, но даже лучше всех.

На день рождения Шляпин дарил дочке что-нибудь хорошенькое: серебряную ложечку и вилочку или сере­бряную чашечку, причем неизменно добавлял, что это от него лично. Мая Петровна огорчалась: как от тебя лично? От двоих. «Это мои деньги!» — мрачно отвечал Шляпин. Жена даже пожаловалась на работу мужа, в партбюро, но там не поняли толком, в чем дело, и начали выяснять у Шляпина, зачем он портит дочь, с малолетства поку­пая ей драгоценности.

По отношению к ребенку Шляпин выполнял лишь то, что считал сугубо отцовскими обязанностями: содержал дочь и стрем: ился научить ее думать. Поэтому ребенок, тихо, чтоб не беспокоить усталого отца, заканчивавшего ужин, вдруг слышал: «Давай рассуждать!» — «Не ме­шай ребенку кушать!» — вступалась за Наташу мама и уносила дочку спать.

Хоть гардероб Май Петровны состоял из одной коф­ты и рваного пальто («На тряпки не заработала», — го­ворил муж), на работу она не торопилась: не просто по­тому, что у нее был ребенок, но еще и потому, что это был больной ребенок. У Наташи повторялись воспаления легких, не прекращалась аллергия, и еще что-то было с сосудами головного мозга, из-за чего девочку мучила взрослая болезнь — мигрень.

Когда подошла очередь Шляпиных на отдельную квар­тиру, они получили очень хорошую: высокие потолки, большие две комнаты, большие кухня и коридор. Такую квартиру им дали, в частности, из-за болезни дочери. Мая

63

Петровна, быстро перезнакомившись с соседями по подъезду, металась с этажа на этаж, выпрашивая деньги в долг, чтобы купить мебель: Шляпин в это время копил на машину. В новом доме девочка почувствовала себя лучше. И только к окончанию школы Наташа стала нако­нец совершенно здоровой.

На Руси говорили: «Ребенка вырастить — дом по­строить». Мы привыкли оправдывать неработающих жен­щин только тогда, когда у них много детей. А если один? Если главное дело в жизни — превращение больного ре­бенка в здорового? Подумайте: превратить больного ребен­ка в здорового. Что важнее такого дела? Это ли... не карьера? Несемейное слово, служебное, но, по-моему, оно подходит. Карьера, успех! Удалось самое главное дело! Ребенок абсолютно здоров, несмотря на бывшую тяжелую болезнь, хорошо закончил спецшколу, а теперь на одни пятерки учится на предпоследнем курсе института ино­странных языков.

Шли годы. Наконец случилась История с Воротни­ком. Мая Петровна 15 лет носила свое зимнее пальто, ей очень — очень! — хотелось новое. К тому же, как вспо­минает она задумчиво, «были в мастерской норочки...». Шляпин жадничал: «Не заработала». И тогда женщина решилась на отчаянный шаг; продала мужнины унты и шапку — и купила воротник! Лев Кузьмич настолько возмутился этим самоуправством, что отказался содержать жену и даже составил первый черновик заявления в загс, где просит расторгнуть свой брак с Маей Петровной, ли­шить ее фамилии Шляпина, а заодно подробно излагает Историю с Воротником. Впоследствии Шляпин напишет еще много таких черновиков и будет забывать их дома на видном месте.

Мая Петровна пошла работать. Начался новый период в жизни семьи: опять, как в молодости, оба супруга ра­ботали. Только теперь, чтобы ни один из них не растра­тил чужих денег, вели хозяйство раздельно. Мая Пет­ровна заметно изменилась: ни с чем безропотно не со­глашалась, хвасталась тем, что у нее есть свое «я», и новыми, на свои деньги, покупками.

Наташа получала стипендию, бумажник Шляпина был для нее всегда открыт. Готовила для дочки и стирала Мая Петровна. Наташа по-прежнему ни в чем не нуж­далась.

И тут произошло непредвиденное: Шляпин свалился с инфарктом. В больнице он попросил врачей не пускать

64

к нему жену и дочь: не хотел, чтоб его, «мощного» че­ловека, видели беспомощным. Поднявшись, продолжал работать, но скоро его настиг второй инфаркт. Целый год «проковырялся по больницам» и в пятьдесят с неболь­шим лет стал пенсионером.

Осталось у него в жизни одно: двадцатилетняя дочка Наташа. Весь день он ее ждал, чтобы вечером поговорить о ее молодой жизни и рассказать о своем прошлом. Одна­ко, возвратившись из института, дочь прямиком направ­лялась к матери на кухню, чтобы «болтать там о кава­лерах и тряпках». В комнате родителей, где постоянно сидел отец, Наташа появлялась лишь посмотреть телеви­зор. Иногда она проходила мимо Шляпина на балкон, чтобы дышать свежим воздухом. Только раз в месяц На­таша обращалась к отцу: когда он получал пенсию, из которой ей причиталась половина. Но и тогда она боль-иго смотрела на бумажник, чем на отца.

Шляпин начал догадываться, что Наташа его не лю­бит. Он смутно чувствовал: причина нелюбви кроется в деньгах, к каких-то денежных отношениях. Он не пони­мал, что сам же дал Наташе первые уроки такой «нрав­ственности», еще когда она была девочкой, что сам же поддерживал в ней на протяжении остальной жизни рас­четливое отношение к самому себе вроде как к бежево­му бумажнику. Ему показалось: Наташа стала равно­душна к нему, потому что теперь от него нечего больше веять,

Неожиданный случай окончательно убедил Шляпина, что дочь его не любит. Однажды супруги смотрели теле-визор. Мая Петровна попросила сделать потише. На­сколько потише, супруги сговориться не могли и начали крутить рукоятку громкости каждый в свою сторону. 11 роизошло нечто, обозначаемое Львом Кузьмичом «я ее немножко отодвинул», а Маей Петровной «он меня уда­рил». Во всяком случае, на шум вбежала дочь.

- Если маму тронешь, я тебя убью! — крикнула дочь и плюнула в сторону отца.

Мая Петровна пошла в милицию, и там зафиксиро­вали, что удар все же был, «но не повлек увечья и рас­стройства здоровья». Лев Кузьмич побыстрее сел в ма­шину, которую врачи запретили ему водить, и, не имея водительских прав, поскольку жена их спрятала вместе с другими документами, чтобы он потихоньку не продал машину и не взял деньги себе, уехал к родственникам,

65

не дожидаясь следующего вечера, когда опять начнутся телепередачи.

А по дороге к родственникам пришла Шляпину в го­лову страшная мысль: жена и дочь нарочно создают во­круг него нездоровую обстановку, сознательно заставля­ют его нервничать, чтобы он умер. Ведь ему запрещено волноваться! (Совпавшие по времени явления — свою болезнь и скандал возле телевизора — Шляпип возвел в причинную связь.) Им нужна его смерть ради его де­нег: трех сберкнижек (они не знают суммы вклада, но знают, что книжек три), ради машины и шкафчика с серебром и фарфором. Когда он умрет, все достанется Наташе. Поэтому Натаншна нелюбовь — его смерть, а любовь — жизнь.

Решил Шляпин добиться, чтобы дочка видела в нем не источник денег, а отца, которого следует любить не­зависимо от его доходов. Поэтому, когда вернулся домой, сообщил Наташе, что отныне содержать ее не будет. А по­скольку истинную причину открыть не решился, объяс­нил, что это наказание за плевок в его сторону.

Дважды Наташа заходила к отцу и смотрела на бу­мажник. Шляпин выдержал характер: не дал денег, хотя Наташе они были очень нужны: собиралась замуж.

Вскоре настал день знакомства родителей.

Полированная мебель в столовой блестела, как глаза взволнованной Наташи. Родители жениха были принаря­жены и принесли шампанское. Мая Петровна была одета в единственную свою шерстяную кофту (ни одна из двух синтетических никак не подходила для такого слу­чая), зато приготовила настоящий праздничный ужин — очень постаралась! Из блестящего полированного шкаф­чика достали серебро и фарфор.

Шляпин запаздывал... Сели за стол, поглядели на мо­лодых: оба худенькие, с нежными лицами. Жених на два года старше, только что закончил институт. У Наташи протяжный кокетливый голос, а Витя кудряв. Красивая пара. Эх, за внуков!

Наконец появился Шляпин, одетый в старый костюм, в котором обычно возился в гараже, и с грязными ру­ками. Переодеться он отказался, но руки вымыл.

Решили свадьбу играть в ресторане, а расходы опла­чивать пополам: половину — родители жениха, полови­ну — невесты. Мая Петровна согласно кивала, уговари­вая кушать. Шляпин молчал, некультурных выпадов не допустил: с ним была проведена предварительная разъ- 66

яснительная беседа. Провожать гостей он не пошел, а на следующий день твердо сказал, что денег на свадьбу не даст.

У Наташи па нервной почве началась крапивница.

Будущая свекровь звонила Шляпиным и допытыва­лась, что с невестой, из-за чего она так волнуется. Мая Петровна но ночам плакала, стыдясь унизительного без-денежья — («Если продать пальто, то в чем ходить на работу?»)', — а днем обзванивала знакомых, выпраши­вая деньги в долг. Шляпин переселился на раскладушку, на которой ему предстоит спать в дальнейшем и которая будет упоминаться во всех его устных и письменных жа­лобах как вещественное доказательство плохого отноше­ния к нему семьи.

Утром, собираясь в институт, Наташа проходит мимо отца, готовящего себе завтрак, как мимо чужого. Если нечаянно отец и дочь встречаются взглядами, Шляпин видит в глазах Наташи ненависть. Эта ненависть совер­шенно запутала мысли, оглупила Шляпина: он попросил соседей по подъезду и даже лифтершу: объясните Ната­ше, что она должна меня любить! ведь в нее было столь­ко вложено! ведь раньше, когда у меня было много денег, я много вкладывал! — и приводит перечень: курорты, дачи, уроки английского языка, туалеты...

Он даже хотел написать в институт, где Наташа учится, не для того, конечно, чтобы «вынести ей приговор», а для того, чтоб «помочь ей, пока не поздно, понять ошибку, осудить свои действия и признать свои обязанности по отношению к отцу». Еще он хотел написать, что Наташа готовится к работе с людьми, а потому должна быть «высокоморальным человеком», и научить ее высокой морали должен, пока по поздно, институтский комитет комсомола. Но сам писать не решился, попросил других.

Он обвиняет дочку в том, что под его же влиянием сложилось: что она видела в нем лишь источник денег, и: сам: же требует себя любить за то, что был раньше хо­рошим источником денег. Другой связи ни с женой, ни с дочерью у него никогда не было, создать эту другую связь, как видно, поздно, и, сам разорвав существовавшую единственную — денежную, он цепляется за обрывки.

...Свадьба все же играется в ресторане (в долг, зато не хуже, чем у людей). Шляпина на свадьбу не зовут. После покупки приданого долги Май Петровны выраста-

67

ют до пятисот рублей, а получает она в месяц сто. Теперь она на работе не обедает, берет с собой кусок хлеба, «чтобы с долгами расплатиться и девочке чулочки купить». А дочка думает: ах, какая мама хорошая! какой папа плохой! Наташа знает два иностранных языка, но мысль поискать себе заработок и дать тем самым матери возможность обедать не приходила ей в голову. А кудря­вый мальчик-зять вообще ничего не знает о долгах тещи за его свадьбу. От него скрывают неприятное вроде как от больной бабушки. Родители ежемесячно помогают ему пятьюдесятью рублями. Он принимает их как естествен­ное, ничем в этом не отличаясь от Наташи.

О них говорят: «дети». Они действительно дети по уверенности, что им должны давать, что это в их возра­сте нормально... Долгое взросление...

Прошло еще полгода. Шляпин перенес третий ин­фаркт и сильно изменился. Лицо стало рыхлым оттого, что похудел вдвое. «От него половина осталась» — общее впечатление. Раньше любивший хорошо поесть, теперь Шляпин бережется: предпочитет паровое мясо и вареные овощи, которые называет «пищей», а когда выходит на кухню и тяжело движется к собственному, всегда сво­бодному стулу (кудрявому мальчику-зятю особенно стро­го запрещено садиться на этот стул), требует: «Закройте окно, мне в пищу летит пыль!» Домочадцы сердятся: квартира на пятом этаже, откуда пыль?! — но все же кто-нибудь, опершись о подоконник, разделенный надвое (каждая из враждующих сторон владеет своей полови­ной), тянется к форточке.

Иногда Шляпин подолгу здоров, а потом «зажимает» в груди, боль распространяется, расширяется, — кажет­ся, конец. «Сердце — мотор без запчастей», — говорит он, как и о машине, которую ему запрещено водить.

Ему действительно тяжело: болезнь и одиночество. Поднявшись после приступа, он садится к столу и часа­ми составляет таблички, в которых указано, сколько ка­лорий и разных солей содержится в твороге, сельди, растительном масле, дыне и прочих продуктах. Хороший продукт — зеленый горох! В нем всех составных — по­ровну!

Домочадцы с недоумением разглядывают листочки с колонками цифр и пытаются угадать их значение. Ино­гда записи более понятны. «Взять 350 г очищенного чес­нока, пропустить его два раза через мясорубку, добавить... Всю эту массу в темном сосуде выдержать 10 дней.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Р книгах и в жизни icon«Мой край задумчивый и нежный» (новые книги о крае) Информационно-библиографическое издание
Вашему вниманию предлагается третий выпуск информационно-библиографического издания «Мой край задумчивый и нежный» о новых краеведческих...
Р книгах и в жизни iconНикогда
В своих предыдущих книгах «Думай как миллиардер», «Искус­ ство заключать сделки» и многих других, разошедшихся по миру мно­ гомиллионными...
Р книгах и в жизни iconА. Тыугу Чувство жизни, радость жизни и смысл жизни
Сегодня мы будем говорить о трех понятиях: о чувстве жизни, о радости жизни и о смысле жизни. Все три включают слово "жизнь", но...
Р книгах и в жизни iconАндрей Белый Начало века Воспоминания в 3-х книгах

Р книгах и в жизни iconАндрей Белый Между двух революций Воспоминания в 3-х книгах

Р книгах и в жизни iconВидеоролик «Письменность и книга на Руси» рассказывает о истории...
...
Р книгах и в жизни icon5 мифов о 7 книгах
Статья, переведенная недавно моим другом elenhil. Подлежит свободному копированию и распространению желающими
Р книгах и в жизни icon«Знаешь ли ты свой город?»
В каком веке впервые в писцовых книгах Московского уезда упоминается Фрязино как поселение
Р книгах и в жизни iconМ. Н. Павлов   тайноеучениедревност и
Эти науки должны были открыть мне доступ не к цели  жизни, а к средствам для жизни, или вернее целью жизни стано- вилось получение...
Р книгах и в жизни iconО книгах и знаниях, переданных Учителями 24
Незримые энергии молитв. Энергетическая защита детей с помощью молитв. Базис нового миропонимания 50
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница