Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4




НазваниеГарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4
страница9/27
Дата публикации22.02.2013
Размер3.84 Mb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Астрономия > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   27

* * *
Стеффи, отпущенный начальством самостоятельно поработать над осветительными факелами, весь день провел с командой катапультеров, пытаясь решить проблему: как выстрелить факелом так, чтобы он спускался под куполом, и одновременно поджечь его. Первая часть задачи была решена после двухчасовых усилий, хотя это было не слишком легко, ведь любой предмет, помещенный в пращу катапульты, при запуске начинал бешено вращаться. Некоторые из приготовленных им снарядов безнадежно запутывались в праще, у других купол раскрывался сразу, и они через двадцать ярдов бессильно падали на землю. В конце концов изобретатель научился складывать купол так, чтобы он не мешал полету, наполняясь воздухом только на вершине траектории и обеспечивая плавный спуск.

Однако оставалось загадкой, как поджигать факелы, а ведь опыты с настоящим огнем были запрещены из-за вражеских наблюдателей. Когда началось нападение, Стеффи стоял около одной из многочисленных вращательниц, расположенных вокруг всей гавани и на крепостных стенах, и ждал возможности выстрелить. Он сразу же зарядил первый из начиненных селитрой снарядов, поджег придуманный им короткий запал, подправил обеими ладонями пращу и отдал приказ стрелять. Купол завис над гаванью, фитиль тлел, и, так и не зажегшись, факел опустился в море. Как и следующий. Не зажегся даже снаряд с безжалостно укороченным фитилем.

— Это все без толку, — сказал один из катапультеров. — Давайте просто кидать камни в те лодки. Даже в темноте мы можем в кого-нибудь попасть.

Стеффи не слушал, разум его охватила паника неудачливого изобретателя.

— Приготовьтесь, — скомандовал он. Положив в петлю пращи следующий снаряд, он игнорировал бесполезный фитиль, а вместо этого схватил одной рукой горящей факел и воткнул его в снаряд, оттягивая пращу другой рукой.

Когда побежали языки пламени, он крикнул: «Дергай!» и отскочил, а команда разом навалилась на коромысло. Снаряд, рассыпая искры, улетел подобно комете. Катапультеры уставились ему вслед, высматривая, раскроется ли купол, не погаснет ли огонь. На вершине дуги пламя словно застыло, начало плавно опускаться под куполом. С позиции катапульты неожиданно стало видно все происходящее в гавани: схватка на пирсе, возящиеся около плавучего заграждения диверсанты, лодки, пришвартовавшиеся к внешней стороне мола.

Большая галера шла на веслах в каких-то пятидесяти ярдах от входа в гавань, из ее середины подымались дымок и языки пламени, а рядом с ними деловито суетились греки.

Команда Стеффи кричала и указывала на галеру, намереваясь развернуть катапульту и выстрелить. Стеффи, подготавливая очередной снаряд, прикрикнул на них.

— Мы будем кидать факелы, — заорал он, — потому что только мы умеем их делать. Пусть камнями стреляют другие.

Он воткнул горящий запал в очередной снаряд, не обращая внимания на боль в покрывшихся волдырями пальцах.
* * *
Увидев спускающийся с неба огонь и вспомнив собственные слова, случайно сказанные утром Стеффи, Шеф удержался от охватывающей его паники. Он утих, заставил себя дышать глубоко и говорить медленно, постараться передать свою уверенность и решительность окружающим.

— Тримма, — сказал он, узнав одного из арбалетчиков. — Возьми двадцать человек, садитесь в лодки и гребите вдоль мола до места схватки. Там аккуратно цельтесь в задние ряды германцев. В передних не надо, понимаешь? Это слишком опасно, можешь попасть в наших. Видишь там Бранда и рядом с ним Стирра? Убедись, что не попадешь в них. Когда германцы дрогнут, начинай очищать весь мол. Не торопись, держись подальше от их лодок. Ладно, давай отчаливай.

Тримма и его люди убежали.

— Остальные стойте и слушайте. Сколько лодок у нас осталось? Ладно, садитесь в них. Теперь гребите к нашим кораблям в гавани, подойдите к каждому двухмачтовику, по два человека к каждому. Передайте расчетам мулов, чтобы расстреляли этих людей около плавучего заграждения. Но «Победителя Фафнира» оставьте для меня!

Он огляделся, неожиданно оставшись один. Вот идиот! Надо было оставить одного человека при себе. Все лодки ушли и...

Внезапно сзади появилась Свандис. Она посмотрела на небесные огни, потом огляделась, пытаясь оценить обстановку. Свандис искала свою одежду дольше, чем ожидал Шеф. А может быть, события развивались быстрее, чем ему казалось. Она показала на сражающихся на пирсе людей, их свирепая рубка превратилась теперь в правильный бой, в воспетую поэтами игру стальных мечей против щитов из липы.

— Туда, — закричала она, — туда, почему ты сзади, сын шлюхи и керла?

Встань впереди, как мой отец, как морской король...

Шеф повернулся к ней спиной:

— Развяжи-ка эти ремни.

Резкий тон его голоса возымел свое действие, Шеф ощутил ее пальцы, распутывающие узлы сыромятных ремешков, которые она так недавно завязала, но поток оскорблений не прервался: трус, предатель, дезертир, прячущийся за чужими спинами. Он не слушал. Когда кольчуга свалилась, он отбросил свой меч, вслед швырнул шлем и, подбежав к воде, нырнул с причальной стенки.

Огни все еще горели в небе. Вырывая голову из-под воды во время размашистых саженок. Шеф видел в небе сразу два факела, один почти опустившийся в море, другой еще высоко. Пятьдесят гребков в теплой как парное молоко воде, и вот он уже перебирает руками по якорному канату «Победителя Фафнира». Вниз склонились лица, короля узнали, совместными усилиями втащили на борт.

— Сколько человек на борту, Ордлав? Достаточно, чтобы идти на веслах?

Нет? А поднять парус? Тогда давай. Руби канат. Идем к выходу из гавани.

— Но там заграждение, государь.

— Уже нет. — Шеф показал рукой. Как только первые камни из катапульт посыпались в воду вокруг суетящихся диверсантов и засвистели над их головами, началось отступление. Но они успели разбить одно из железных колец, прикреплявших заграждение к молу, или распилить бревно. Заграждение было снято, его свободный конец уже дрейфовал к берегу, открывая проход в гавань. И за ним, около каменной стенки, что-то виднелось. Характерное падающее движение подсказало Шефу, что это ряд весел, опущенных сверху, из позиции отдыха, в воду для гребли. В гавань шла галера. А вместе с галерой греческий огонь.

«Победитель Фафнира» уже двигался, подгоняемый легким ночным бризом, но только-только начал набирать ход. Слишком медленно, и форштевень развернут прямо на невидимую угрозу. форштевень, через который не могут стрелять катапульты. Шеф понял, что через десяток секунд он превратится в обугленный, но живой кусок мяса, как это было с Сумаррфуглом. Шеф вспомнил, как скрипела и крошилась под его рукой сгоревшая кожа, когда он из милосердия добил того кинжалом. Только для него самого такого кинжала не найдется. Откуда-то сбоку над самой водой донеслось щелканье взводимых арбалетов, удар пронзающих тела и доспехи стрел, прямо над головой вспыхнул еще один осветительный снаряд. Шеф ни на что не обращал внимания. Не повышая голоса, он заговорил с Ордлавом:

— Возьми право руля. Пусть передний мул целится в выход из гавани. У нас будет только один выстрел.

Среди лязга стали и воинственных кличей Шеф смог различить еще один звук. Странный рев, знакомый, но неожиданный. Какое-то время он не мог понять, что это. Ордлав тоже услышал его.

— Что это? — крикнул он. — Что там за дьяволы рвутся? Это укрощенный ими зверь или колдовской смерч налетел из мира Хель? Или это шум ветряной мельницы?

Шеф улыбнулся, он узнал звук.

— Это не зверь, не смерч и не мельница, — отозвался он. — Это работают гигантские воздуходувные мехи. Но я что-то не слышу кузнечного молота.

В сотне ярдов от них siphonistos Димитриос увидел сигнал людей, которые рубили и пилили край плавучего заграждения, — отчетливо различимый в темноте белый флаг, которым яростно размахивали из стороны в сторону.

Димитриос в знак согласия кивнул капитану. Ударили весла, галера пустилась в свой стремительный бег на добычу. Вдруг в небе вспыхнул огонь, и стало светло, как днем. Гребцы остановились, капитан, лишившийся прикрытия мрака, повернулся к Димитриосу за дальнейшими указаниями.

Но ведь Димитриос уже подают знак работающим на мехах. Они постарались изо всех сил, и от этого по разложенной под медным котлом пакле побежало пламя. Первый помощник Димитриоса уже взялся за рукоятку насоса, сначала неподатливую, но оказывающую все меньше и меньше сопротивления следующим яростным качкам, при этом он негромко считал: «... семь, восемь...» Эти цифры грозно врезались в сознание Димитриоса, он никогда не забывал об опасности, исходящей от его оружия. Если давление станет слишком велико, котел взорвется, и командир сам превратится в обгорелое бревно, как приговоренные преступники. Если же сифонисты остановятся после того, как уже начали разводить огонь, Димитриос утратит свое внутреннее чувство достигнутого в котле жара и давления. Но если они будут продолжать грести в этом дьявольском свете на катапульты, уже заряженные и нацеленные... А длинная узкая галера продолжала потихоньку скользить вперед с занесенными для следующего гребка веслами, она уже входила в гавань, ее таран едва не коснулся плавучего заграждения...

В любое мгновенье их могут потопить. Или взять на абордаж. Пока Димитриос колебался, от вершины медного купола, у которого качали насос его помощники, разнесся пронзительный свист, с каждой секундой становившийся все сильнее. Это предохранительный niglaros сигнализировал об опасности. Нервы Димитриоса, до предела напряженные огнями наверху и зловещей неизвестностью гавани, не выдержали.

— Право на борт! — отчаянно закричал он. — Направо, направо! Вдоль мола! В гавань не входить!

Крик, удары плетью, и это по плечам высокооплачиваемых и уважаемых греческих гребцов. На левом борту налегли на весла, на правом затабанили.

Галера, так и не войдя в гавань, неторопливо развернулась вдоль каменной стенки с наружной стороны, весла левого борта пришлось поднять, чтобы избежать столкновения. Димитриос разглядел испуганные лица, уставившиеся на него с расстояния в неполные десять футов, это были уцелевшие из первого атакующего отряда, они смотрели так, словно собирались прыгнуть. Пока он их рассматривал, их отшвырнуло прочь, они посыпались в воду с перебитыми ребрами и поломанными костями: одна из катапульт варваров попала в цель.

Невысокая галера была за молом в безопасности. А впереди, уже меньше чем в пятидесяти ярдах, Димитриос завидел свою цель. Люди в доспехах, сражающиеся на краю мола. Он может подойти к ним, остановиться в последний момент, когда начнется прибрежная отмель, и выпустить огонь.

Как раз вовремя, пока давление не перешло опасный предел. Димитриос слышал, что посвистывание уже превратилось в нескончаемый вой, краем глаза видел, что двое качающих насос отскочили от рукоятки, люди на мехах испуганно на него озирались, все боялись, что котел сейчас взорвется и выбросит на них пламя.

Но он, Димитриос, был мастером. Он знал прочность труб, которые паял собственными руками. Он развернул поблескивающее медное сопло, толкнул горящую лампу вперед, в положение под-жига. На молу он может сжечь не только врагов, но и своих союзников. Но это правильная тактика, да и кто они такие, эти римляне и германцы, еретики и раскольники. Это будет лишь прелюдией к вечному огню, в котором всем им предназначено гореть. Рот его исказился в безжалостной усмешке.
* * *
Как раз позади него форштевень «Победителя Фафнира» только что миновал выход из гавани. Шеф взобрался на самую верхушку драконьей головы, чтобы разглядеть, что произошло в то мгновенье, когда его катапульты очистили оконечность мола. Он увидел задранные вверх весла, понял, что галера разворачивается. Кожа его на мгновенье покрылась мурашками, когда он представил — а вдруг греки пустят свой таинственный огонь назад, прямо в него. Но эта мысль тут же исчезла, вытесненная холодной логикой.

Греческий огонь сжигает все, даже греческие суда. Галера не сможет стрелять огнем назад, через собственную корму. Посвист стрел, пущенных лучниками с мола, не значил для Шефа ничего. Он искал взглядом свою цель.

Вот она, развернувшись кормой, скользит прочь, к берегу, а в середине ее, вокруг непонятного медного купола, разгорается бледноватое сияние, и все сопровождается пронзительным свистом. Греки собираются выстрелить из своего орудия. И на прицеле у них Бранд, Шеф знал это. Что ж там мул, выстрелит он когда-нибудь? Капитан катапультеров Озмод пригнулся к своей машине, разворачивает ее хвост, разворачивает...

Озмод вскинул руку: прицел взят.

— Стреляй! — крикнул Шеф.

Рывок за спусковой тросик, грозный мах бьющего шатуна, слишком быстрый для глаза, и еще более быстрый пролет пращи, крутнувшейся, выпустив снаряд, даже раньше, чем корабль содрогнулся от удара шатуна по отбойной перекладине. Взгляд Шефа, находящийся почти точно на линии выстрела, уловил знакомый промельк, подъем и спуск летящего камня...

Нет, слишком близко для спуска. Камень проскочил над своей целью, изогнутой кормой галеры, где он разрушил бы ахтерштевень и шпангоуты, сотворив из всего корабля подобие выпотрошенной селедки. Вместо этого глаз Шефа, полуослепший от вспышки, отметил лишь след черной тени, ткнувшейся прямо в загадочный медный купол как раз в тот момент, когда оттуда началось извержение и вырвался поток сверкающего пламени, напоминающий дыхание самого Фафнира.

И в тот же миг пламя распространилось повсюду, выброс газов из котла ощущался Шефом за пятьдесят ярдов, как толчок в грудь. Его зажмуренный глаз долгое время не мог различить ничего, затем начал проникать в смысл этого ничего. Потом Шеф осознал, что огненная стена — это горящая галера, факелы в воде — обожженные люди, а шум — их мучительные вопли.

Он отвернулся. На берегу Стеффи, заметив, что ярко освещенный «Победитель Фафнира», как на ладони, виден с вражеского бронированного плота с его катапультами, отбросил очередной запал уже негнущейся от ожогов рукой и молча смотрел на опускающийся и гаснущий в воде последний осветительный снаряд. Темнота снова опустилась на гавань и каменный мол, где устрашившиеся бойцы вслепую разбегались в неверном свете догорающей галеры. Хриплым и испуганным голосом Шеф позвал Ордлава, приказал развернуть «Победителя Фафнира» и возвращаться.

А со своего наблюдательного пункта на горном склоне за добрых полмили оттуда император Бруно понял, что его атака захлебнулась, хотя и непонятно из-за чего. Он повернулся к Эркенберту:

— Агилульф погиб, и греки нас подвели. Теперь твоя очередь.

— Моя и Волка Войны, — ответил императорский arithmeticus.
Глава 8
Шеф глядел с высокой, обращенной к морю крепостной стены на синюю воду внизу. Там находились остатки греческой красной галеры, он видел ее очертания в десяти-двадцати футах под поверхностью и примерно на таком же расстоянии от внешней стороны мола. Шеф был уверен, что и сам смог бы нырнуть, рассмотреть, что же там осталось после взрыва и пожара, может быть, прикрепить тросы и вытащить несгоревшие металлические части на дневной свет. Хотя бронированный плот никуда не делся и по-прежнему время от времени злобно метал камни при малейшем признаке оживления в гавани, Шеф был убежден, что одиночный человек вряд ли окажется достойной выстрела целью.

Впрочем, времени все равно нет. Времени на простое любопытство. В любом случае Шеф почти не надеялся, что обломки расскажут ему намного больше того, что он и так уже знал. Большая часть нападающих успела уйти на своих лодках, прежде чем король сумел организовать эффективное преследование, но некоторые из них заблудились и попали прямиком к нему в руки: в основном местные ополченцы, у которых сразу же развязались языки от страха или от негодования, что союзники их бросили на произвол судьбы.

Они подтвердили многое из того, что Шеф уже слышал. Да, огонь на галере помещался в середине судна, в чем-то вроде топки, горючее в нее поступало, как уверенно заявил один из пленных, по такому длинному фитилю из пакли.

Он самолично слышал, как работают мехи, а другие видели их своими глазами. Итак, греки должны были жечь или нагревать что-то, прежде чем выпустить свой огонь. Что бы это ни было, оно находилось в сверкающем котле, который взорвался, котле, похожем сверху на купол, а судя по его цвету, сделанном из меди. Почему же из меди, а не из железа или свинца?

Это была первая зацепка. Вторая — свист машины. Шеф, как и многие другие, слышал его. Один из иудейских ополченцев, находившийся вблизи от галеры, рассказал Соломону, что слышал, как греки считали вслух. Считали, конечно, по-гречески, а Шефу сразу вспомнилось, как катапультеры Квикки в былые дни тоже старательно отсчитывали повороты рукоятки, когда взводили пружину торсионной катапульты, опасаясь, что перенапряженная пружина лопнет. И наконец, существовало свидетельство людей Бранда. Двое из выживших викингов с полной уверенностью заявили, что в самый последний момент видели, как грек направил на них какую-то трубу. Пламя вырывалось из нее, вырывалось непрерывным потоком, а потом ударил камень, и все взорвалось.

Топка, фитиль, мехи, купол, труба, свист, и кто-то ведет счет чему-то. Шеф чувствовал, что все это должно рано или поздно встать на свои места. Даже раненые могли что-то рассказать ему. Или рассказать Ханду. Примерно с дюжину германцев из Ордена пережили арбалетный обстрел, топоры викингов и огонь, насланный на них их собственными союзниками, хотя пострадали все они ужасно. Огненная струя лилась также на воинов Бранда, пусть и недолго. Она задела пятерых, все они лежали теперь в импровизированном госпитале с тяжелыми ожогами. Не исключено, что Ханд сможет сказать, чем вызваны эти ожоги.

Если Ханд вообще станет разговаривать с Шефом. С самого начала романа Шефа со Свандис малыш-лекарь сделался тихим и замкнутым. Когда Шеф пришел посмотреть на обгоревших людей и увидел одного ослепшего, с выжженными пламенем глазами, он потянулся к рукояти своего кинжала и вопросительно взглянул на Ханда. Среди викингов считалось обычным делом добивать безнадежно раненных, и Шефу с Брандом доводилось делать это и раньше. Но Ханд накинулся на него, как терьер, грубо вытолкал из палаты.

Немного погодя появился Торвин и заговорил извиняющимся тоном, приведя слова одной из священных песен Пути:

— Он просил меня передать, что человеческая жизнь священна. Как говорится:
Хромой может мчаться на лошади,

Однорукий — пасти овец,

Глухой может славно рубиться,

Ослепшему лучше сожженного.

А мертвому чем хорошо?
— «Ослепшему лучше сожженного», — ответил Шеф. — А каково ослепшему и сожженному одновременно?

Но с малышом-лекарем спорить было бесполезно. Возможно, он еще расскажет что-нибудь. Расскажет больше того, что удалось узнать от оставшихся в живых ублюдков-монахов, как Бранд называл братьев Ордена Копья. Ни один из них не сдался в плен добровольно, всех взяли полуобгоревшими, неспособными сопротивляться и потерявшими сознание. Они вообще отказывались говорить, несмотря на все угрозы и посулы. Бранд тут же перерезал бы им глотки, если бы жрецы Пути не защищали их.

Кинув последний тоскующий взгляд на лежащие глубоко под водой остатки галеры — не медь ли это блестит там в глубине? — Шеф пошел прочь. Тайна подождет. Как и Ханд. Как и Свандис, которая еще ни слова не сказала ему после тех горьких упреков, брошенных у пирса, а сейчас сидела рядом с жестоко пострадавшим греческим моряком, которому удалось выжить и в огне, и в воде. У Шефа есть более неотложные дела. Уже сегодняшним утром неприятель совершил пробную вылазку у южных ворот, словно бы показывая, что ничуть не обескуражен ночной неудачей. Неплохо бы для разнообразия разок его опередить.

На палубе «Победителя Фафнира» команда уже приготовилась запускать змея на свежем утреннем ветру. Толман успел усесться в свое висячее седло.

Шеф ободряюще погладил его по голове, которая одна только и торчала снаружи. Почему это он как будто бы поежился? Видимо, все еще расстроен после своего падения. Затем Шеф снова осмотрел оснастку змея. Верхняя поверхность имела семь футов в ширину и четыре фута в длину, а каждая из боковых сторон — те же четыре фута в длину и три фута в высоту. Так, и сколько же пошло на это ткани? Представь себе, что все это квадраты размерами фут на фут. Повернувшись к подносу с песком, который для неотложных вычислений теперь повсюду носили за ним два человека, Шеф начал перекладывать камешки и выписывать цифры, приговаривая себе под нос. Круглым счетом восемьдесят квадратных футов ткани. А Толман, знал он, весит шестьдесят восемь фунтов. Сам Шеф весит сто восемьдесят пять фунтов. Значит, если нужен квадратный фут поверхности, чтобы поднять один фунт веса...

— Все зависит от ветра, — вмешался в его бормотание Хагбарт. — Чем сильнее ветер, тем больше подъемная сила.

— Это мы тоже учтем, — ответил Шеф. — Скажи-ка, какой ветер у нас сейчас...

— Свежий бриз, достаточный, чтобы под полным парусом делать четыре узла.

— Возьмем это за четыре. А сколько узлов мы делаем при штормовом ветре, когда тебе приходится брать на парусе рифы?

— Узлов десять.

— Хорошо, значит, десять. Значит, если мы умножим восемьдесят на четыре, мы получим подъемную силу... в триста двадцать, а если у нас десятиузловой бриз, сила будет... восемьсот фунтов.

— Моржа хватило бы поднять, — скептически отозвался Хагбарт. — Но ведь это не так.

— Ладно, значит, мы слишком много берем для учета ветра, но если взять для четырехузлового бриза единицу, а для десятиузлового двойку, даже полтора...

Шеф говорил с напором, захваченный новым неизведанным удовольствием точных вычислений. С тех пор как Соломон показал ему придуманные АльХоризми алгоритмы умножения и деления столбиком, Шеф повсюду искал задачи для решения. Ответы могут быть и неверны. Поначалу. Но Шеф был уверен, что нашел инструмент, который искал половину своей жизни.

Вмешался неодобрительный голос. Это Квикка.

— Он поднялся. Если вам угодно все-таки посмотреть, то как раз пора.

Парень рискует своей шеей.

«Квикка сделался саркастичным, а Ханд — агрессивным, — краем сознания отметил Шеф. — Надо будет как-нибудь об этом подумать».

Толман парил высоко в небе, не в свободном полете, а на привязи, поднявшись на двести-триста футов; ветер нес его к выходу из гавани, выше самой высокой башенки городских стен. Словно в небе у них еще одна сторожевая башня. Со стороны осаждающих кто-то выпустил стрелу, которая бессильно пролетела много ниже. Шеф, глядя на воздушную машину, облизал губы. Научившись арифметическим вычислениям, он был полон решимости сконструировать такой воздушный змей, чтобы полететь на нем самому. Если взять отношение поверхности к весу как один к одному, то ему понадобится змей размерами, скажем, двенадцать футов на шесть на четыре. Но сколько весит сам змей? На каждый вопрос найдется верный ответ.

Квикка оглянулся от своего ворота с тросом:

— Толман дернул три раза. Он что-то заметил. И он показывает на север.

На север. А утренняя вылазка была с юга.

— Подтягивай змея обратно, — приказал Шеф.

Он не сомневался, что мальчик заметил приближение знаменитой метательной машины императора. Волка Войны.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   27

Похожие:

Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconГарри Гаррисон Джон Холм : Король и Император Гарри Гаррисон Джон...
Это же просто деревня, — возмущался кое-кто. — Несколько хижин на обочине. Столица Севера! Да это даже не столица болот. Никогда...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconЖанр: Ужасы, фантастика, триллер Продолжительность
В ролях: Том Скерритт, Сигурни Уивер, Вероника Картрайт, Гарри Дин Стэнтон, Джон Хёрт, Йен Холм
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconДжоанн Кэтлин Роулинг Гарри Поттер и узник Азкабана Гарри Поттер 3
Школу Чародейства и Волшебства пробрался убийца, на счету которого множество жизней и людей, и волшебников. Для охраны школы приглашены...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconГарри Поттер и кубок огня
Питеру Ролингу в память о мистере Реддле и Сьюзен Сладден, выпустившей Гарри из чулана
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconСтатья 147 молот ведьм
«Молот ведьм». Звали этих людей Генрих Крамер и Якоб Шпренгер. Книга имела бешеный успех. Опубликованная впервые в 1486 году, в течение...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 icon«Был ли смысл в XIV веке сжигать ведьм?». Перо задержалось на первой...
Гарри Поттер — необычный мальчик во всех отношениях. Во-первых, он терпеть не может летние каникулы, во-вторых, любит летом делать...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconДж. К. Роулинг Гарри Поттер и Дары Смерти
Эта книга посвящается семерым людям сразу: Нейлу, Джесике, Дэвиду, Кензи, Ди, Энн — и тебе, если ты готов остаться с Гарри до самого...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconДжоанн Кэтлин Роулинг Гарри Поттер и Тайная комната
Это вторая книга о приключениях Гарри Поттера. Он снова вступает в отчаянную схватку со злом. На этот раз враг его так силен, что...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconД. К. Роулинг Гарри Поттер и Комната Секретов
Уже не в первый раз в доме номер четыре по Бирючиновой аллее за завтраком разгорелась ссора. Мистер Вернон Дурслей был разбужен слишком...
Гарри Гаррисон Джон Холм : Император и Молот Гарри Гаррисон Джон Холм Император и Молот Крест и Король4 iconГарри Поттер и Вольдеморт. Финальная сцена. Вольдеморт:- на колени!!!...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница