Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина




Скачать 125.21 Kb.
НазваниеЕ. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина
Дата публикации22.02.2013
Размер125.21 Kb.
ТипДокументы
shkolnie.ru > Философия > Документы

Е.А. Селиванова


Черкасский национальный университет, Украина

КОНЦЕПТУАЛИЗИРУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ

ОНОМАСИОЛОГИЧЕСКОЙ СВЯЗНОСТИ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ


Современная когнитивно-дискурсивная парадигма, рассматривающая язык как «когнитивное образование, которое используется в коммуникативной деятельности и имеет для этого необходимые единицы, категории и механизмы» [7, с. 11-12], переводит проблему «ономасиология и текст» на новый перспективный уровень исследования роли ономасиологической структуры слова в организации семиотического и концептуального пространства текста. Текстовая концептуализация как когнитивный процесс в интерактивном поле дискурса представлена фазой порождения некоего психоментального образования, возникающего в сознании автора при описании им объекта реальной действительности или сферы внутреннего рефлексивного опыта (формировании одного из возможных миров); а также фазой читательской рецепции, воспринимающей текстовую информацию и интерпретирующей ее, исходя из установок, тезауруса адресанта. Результатом концептуализации является формирование информационно-интерпретационного массива текста – сложной синергетической системы смыслов, детерминированной изнутри (текстом как знаком) и извне (социумом, онтологией, особенностями этнического и индивидуального сознания, семиотическим универсумом культуры).

Цель нашей статьи – охарактеризовать концептуализирующий характер ономасиологической связности, определяемой нами как дублирование компонентов номинативных структур языковых единиц и механизма их производства [10, с. 218]. Роль словообразовательных средств в аспекте их коммуникативной и номинативной обусловленности, когезии, корреляции с семантикой текста освещалась в работах Т. ван Дейка, В. Кинча, Д.У. Ашуровой, Е.А. Земской, Е.С. Кубряковой, О.И. Блиновой, Э.П. Шубина, Д.А. Аксельруда, М. Голянич, И. Онхайзера и др. В.Г. Гак не случайно подчеркивал, что «важнейшим, если не основным аспектом текста является его номинативная сторона, соотнесенность языковых элементов с обозначаемыми ими внеязыковыми объектами, реально существующими или мыслительными. По сути дела, все элементы текста участвуют в номинативной функции» [2, с. 6]. По словам Е.А. Земской, «производное слово, являясь единицей с присущим ей определенным лексическим значением, и одновременно структурой с деривационным значением, служит средством когезии, осуществляя текстовые связи между словами на основе семантики, с одной стороны, и на базе более обобщенного (деривационного) значения, с другой» [5, с. 17].

Традиционно в лингвистике текста рассмотрение словообразовательной структуры текстовых единиц ограничивалось анализом простого морфемного повтора, служащего средством увеличения информационно-эстетической емкости художественного текста. Номинативный повтор разграничивался на три типа: анафорический (повтор префикса); медиальный (корня); эпифорический (суффикса) [8, с. 26]. Такой упрощенный подход к номинативной организации текста, сводящий ее роль к чисто структурно-компонентной, не соответствует требованиям исследовательского поля современной лингвистики текста, ведь посредством языковых знаков и их номинативной организации в текстовом макрознаке прежде всего отдельное «я» соединяет свое сознание со многими «я», подчас разрушая этнические, культурные, идеологические границы, диалогизируя на уровне текстовых концептов. Новизна нашего исследования состоит в принципиально ином подходе к рассмотрению проблем роли номинативной стороны текста в его понимании и интерпретации адресатом, а также соотношения ономасиологических структур текстовых единиц с концептуальным пространством художественного произведения.

Ключевой когнитивной структурой этого пространства является концепт-идея как некий конденсат воплощенного авторского замысла, содержащий ключевые представления о переосмысленных адресантом текста действительности или возможных мирах и их оценки. Концепт-идея считается основополагающей текстовой категорией [8, с. 76], опосредующей системомыследеятельность и рефлексию автора текста [1, с. 10; 9]. Дублирование ономасиологического механизма как средство создания концепта-идеи характерно, к примеру, для романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Индивидуально-авторские адъективные композиты с оппозитивными по семантике ономасиологическими признаками отражают ключевой принцип контраста, положенный в основу авторской концепции романа. Контрасты жизни и смерти, войны и мира, личности и общества, внутреннего и внешнего состояния героев есть частные более общей антиномии толстовской индивидуально-авторской парадигмы – противопоставления статики и динамики. Статика и динамика – два полюса толстовского видения мира; соединение этих двух ипостасей бытия пронизывает текстовую ткань романа, определяет развитие действия, эпического по своей масштабности и многоплановости. Не случайно, Л.Н. Толстой отмечает: «Когда человек находится в движении, он всегда придумывает себе цель этого движения». И далее – обосновывая свой подход к истории, ее движущим силам, в эпилоге: «Единственное понятие, посредством которого может быть объяснено движение народов, есть понятие силы, равной всему движению народов. […] Для истории существуют линии движения человеческих воль, один конец которых скрывается в неведомом, а на другом конце которых движется в пространстве, во времени и в зависимости от причин сознания свободы людей в настоящем».

Переход от динамики к статике отображен Толстым в развитии образов и сюжета романа исходя из следования их к цели. Достигая цели, образ, сюжетное движение переходит в иную ипостась бытия – статическую: смерть для князя Андрея, превращение в степенную матрону большого семейства для Наташи, для Наполеона – в разгром его армий в России, в завоеванную победу для русского народа.

Контрасты статики и динамики обеспечиваются ономасиологическим согласованием оппозитивных по семантике лексем и оппозитивного бленда компонентов композита: каждый полк в своей безмолвности и неподвижности казался безжизненным телом; только сравнивался с ним государь, полк оживлялся и гремел, присоединяясь к реву по всей линии […] При страшном оглушительном звуке этих голосов посреди масс войска, неподвижных, как бы окаменевших […] свободно двигались сотни всадников свиты и впереди их два человека – императоры. На них было сосредоточено сдержанно-страстное внимание [Толстой]. Ономасиологическая структура композита и его ономасиологическое согласование во фрагменте текста позволяет читателю воспринять авторскую мысль о сложных отношениях народа и монарха, о внутренней силе и могуществе народа как двигателя истории. На первый взгляд незначительный момент романа приобретает концептуализирующую функцию еще и потому, что «в рамках эпопеи, ситуации войны, эстетически значимым становится бытописание самого «мелочного», так как все в жизни, коль скоро оно подано в ракурсе смерти, есть абсолютная ценность и носит на себе отпечаток всего общества» [6, с. 84].

Контрастное построение и ассоциативный смысл композитных номинатем дублируется и в других местах романа, в частности, в описаниях внутреннего и внешнего состояния персонажей: Пьер поразил всех гостей своим сосредоточенно-рассеянным видом…чувствовал в себе приближение припадков гипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них; Злобно кричала Наташа сдержанно-раздраженным и отчаянным голосом; Старая графиня сидела с счастливо-грустной улыбкой и слезами на глазах; Десаль был все тот же ограниченно-умный, образованный, добродетельный и педантичный воспитатель. Подобные наименования отображают диалектику души героев, противоречивость их мировоззрения, требующую исканий и постановки жизненной цели, тончайшие движения ума и чувств. Как отмечает В.А. Ковалев: «Портрет у Толстого всегда номинативен и психологичен» [6, с. 93]. Обычно наиболее меткая характеристика героев запечатлевается оценочными существительными. Но Толстой избегает подобных слов-ярлыков и прибегает к композитной структуре прилагательных. Ономасиологическое согласование на основе повтора ассоциативного механизма объединения мотиваторов в данных номинатемах выполняет вторую концептуализирующую функцию, которую можно было бы охарактеризовать как Толстовский принцип «диалектики души». Тончайшие нюансы душевных движений героев передаются с помощью дублирования адъективной композиции, позволяющей точно и выразительно представить художественный образ: Наташа – безумно-веселая, отчаянно-оживленная; обворожительно-нежная; Пьер – деятельно-добродетельный, Элен – молчаливо-достойная в свете, с неприятно-растерянным выражением; Анатоль Курагин – самоуверенно-нежный, добродушно-победительный, Император Александр – рыцарски-благородный, Мюрат – с торжественно-театральным лицом, лицо Жюли – неприятно-раздраженное.

Данные номинатемы формируют новые целостные смыслы

– на основе коассоциативности ономасиологических признаков: ^ Я думала, не случилось ли что?" – спросила княжна и с своим каменно-строгим выражением села против князя (коннекции слота качества и терминала "камень" на базе цепочки ассоциаций: каменный – неподвижный – безжизненный – внешне бесстрастный);

– с учетом контекста: Ростов заметил … дурное, затаенное чувство проглядывало в выражении лица Денисова. Рана его все еще не заживала. В лице его была та же бледная опухлость. Денисов как будто не рад был ему и неестественно ему улыбался… Денисов не договорил и улыбнулся болезненно-фальшивой улыбкой;

– на базе экстралингвистическых сведений читателя, социокультурного контекста: ^ Пьер принял симметрично-наивное положение египетской статуи.

По мере продвижения к концу романа количество подобных композитов убывает: жизнь и смерть, война расставляет все по местам, убирает полутона, высвечивая основную сущность человеческой души. Адъективные композиты и их ономасиологический контекст служат средством авторской оценки, опосредующей контраст высокого и смешного: в описании уклада семьи Болконских прослеживаются две контрастных тематических линии – древность, величие именитого рода и до смешного подчеркнутую напыщенность: В столовой громадно-высокой… ожидали выхода князя домашние официанты… Князь Андрей глядел на новую для него, огромную золотую раму с изображением владетельного князя в короне… Князь Андрей смотрел… и посмеивался с тем видом, каким смотрят на похожий до смешного портрет.

Концептуализирующая функция ономасиологического согласования более рельефно проступает в текстах малого жанра (стихотворениях). Повторение ономасиологического признака бег (беж)ать в соединении с паронимической аттракцией, парономазией и аллитерацией создает в стихотворении А. Вознесенского «Беженка» авторский концепт разделенности бывшей Родины, убегающей от нас, становящейся ближним или дальним зарубежьем: Беги, беги, беженка на руках с грудным. На снежной дорожке бежевой не столкнись с крутым …Бедствие! Нет убежища. Гоним к берегам другим. Вьюгою центробежною рвет нас до тошноты. Ты – ближнее зарубежье, и дальнее – тоже ты… Беги, беги, родина, в ужасе от нас …Над лугом погибшим Бежиным по небу, в облаках бежит от нас Божья беженка с ребенком на руках.

Информационный массив текста, ориентированный на концепт-идею, содержит иные, подчиненные главному концепты: тематические, культурные, идеологические, аксиологические, антропоцентрические (персонажные), концепты-натурфакты, представленные природными явлениями; концепты-артефакты, актуализурующие искусственно созданные объекты, которые выполняют функцию художественной детали, символов и т. п.

Тематические концепты организуют фактуальное информационное пространство модельного мира текста, используя знаки определенных концептуальных сфер и создавая на их основе новые ономасиологические структуры. Д.А. Аксельруд называет такую функцию номинатем изотопической, которая основывается на различных средствах контекстуальной связи, которая осуществляется между некоторым ключевым словом и другой лексической единицей или словосочетанием, предложением, опирающуюся на семантическую общность слов – сенсемы, которые располагаются в контактирующих предложениях текста и семантически компенсируют друг друга. Перекрещение сенсем создает смысловую спаянность текста [12, с. 69]. В романе О. Гончара «Циклон» представлено переплетение двух временных и тематических планов: плана настоящего, с которым связана тема «кино» (проходят съемки художественного фильма по сюжету из военных времен), и плана прошлого, времени Великой Отечественной войны. Тематическая линия «кино» ономасиологически организована дублированием номинативного механизма аналогичного типа (кіновисновок, кіномарафон, кінобутафорія, кіномефістофель, кінонектар и т.п.).

Переплетение тематических линий на основе ономасиологической связности может иметь характер контрапункта [3] как одновременного объединения номинативных планов: первичного и вторичного. С целью декодирования таких фрагментов адресат должен удерживать в памяти два параллельных потока информации (логической и образной). Контрапункт основывается на концептуальной интеграции (blending або mental binding) [15, с. 133] двух сценариев по сходству (аналогии), а репрезентантом такой интеграции является повторение корневых морфем. Когнитивная природа контрапункта формируется на фоне концептуальной метафоры, сближения и пересечения различных концептуальных доменов [14].

Соотношение контрапункта с ономасиологическим согласованием реализуется в двух типах. Первый тип характеризуется ономасиологической связностью обозначений первичного и вторичного семантических планов: Лапенков едва поспевал за ним. Приходилось семенить ногами и даже иногда подпрыгивать. Оттого и мысли в лапенковской голове были какие-то семенящие и подпрыгивающие [Горин], – второй – раздельным ономасиологическим согласованием знаков каждого номинативного плана при наличии семантической интеграции: Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны… Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина… Тогда луна начинает неистовствовать, она обрушивает потоки света прямо на Ивана, она разбрызгивает свет во все стороны, в комнате начинается лунное наводнение, свет качается, поднимается выше, затопляет постель [Булгаков].

В когнитивной карте текста ономасиологическая связность обеспечивает формирование аксиологических концептов. В повести Е. Замятина «Ловец человеков» концепт лицемерной добродетели внешне контрастирует с концептом явной жестокости. Первый концепт представлен ономасиологическим контекстом компонента розов-, второй – знаком металл: Внизу, в тумане, смущенно жмурились молочно-розовыми огнями, горели вымытые к воскресенью окна Краггсов […] Мелькнула, порозовела на солнце рука. Миссис Лори порозовела, и быстрее заколыхалась розовая занавесь на губах; Все в комнате – металлически сияющее […] И может быть, складки скатерти – металлически-негнущиеся, и, может быть, стулья, если потрогать, металлически-холодные; окрашенный под красное дерево металл… Все металлическое сияло.

Персонажная концептуализация нередко базируется на каламбуре, основанном на обыгрывании номинативной структуры за счет семантического столкновения ономасиологических признаков композитов: В приемной сидел смуглый сногсшибательный секретарь – любого сшибет с ног [Барковский, Измайлов]. Эффект каламбура может формироваться на базе соединения в одной номинатеме сразу двух значений (смыслов): прямого и переносного; номинативного и фонового. Такое явление, названное мерцающим значением (И.Я. Хахам), апеллирует к языковым и неязыковым знаниям, опыту: Корреспондент искал главного инженера, чтобы задать ему несколько вопросов на трамвайные темы… В толпе пели, кричали и грызли семечки, дожидаясь пуска трамвая [Ильф и Петров]; трамвайные темы – о пуске трамвая и обыденные, личные, о которых обычно говорят в трамваях.

Столкновение ономасиологического и семантического согласования, основанное на мерцающем значении, нередко выполняет концептуализирующую функцию (спор Понтия Пилата и Иешуа в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» представляет текстовый концепт: жизнь человека дана ему богом и никто не вправе лишить его жизни):

^ Ну, хотя бы жизнью твоею… так как она висит на волоске, знай это.

Не думаешь ли ты, что ты ее подвесил, Игемон? – спросил арестант, – Если это так, ты очень ошибаешься…

Я могу перерезать этот волосок.

^ И в этом ты ошибаешься… согласись, что перерезать волосок уж наверное может лишь тот, кто подвесил? [Булгаков].

В когнитивном аспекте ономасиологическое согласование ориентировано на принципы:

  1. концептуальной эквивалентности: Матушка …накрывала к ужину. Отец Федор – любил ужинать рано [Ильф, Петров];

  2. концептуальной дополнительности – актуализации различных сторон содержания концепта: Опершись о расписной сундук…на солнце печется, как тыква, тыквенно-лысый сундучник [Ильф и Петров];

  3. генерализации уподобления: А гадалка… пошла в кухню, там она повозилась с обедом… по-кухарочьи вытерла руки о рушник [Ильф, Петров] (Елена Боур, аристократка, в новых условиях стала походить на кухарку);

  4. концептуальной оппозитивности: Молодая была уже не молода [Ильф, Петров];

  5. концептуального сближения: С целью капитального ремонта Провала, – дерзко ответил Остап, – чтоб не слишком провалился [Ильф, Петров].

  6. концептуального нуля: Фу, как ты меня испугал? А еще на верблюде приехал! – Ах, ты заметил, несмотря на темноту! А я хотел преподнести тебе сладкое вер-блюдо [Ильф, Петров].

Примечательно, что когнитивный аспект ономасиологического согласования расширяет дистрибутивные свойства слов в тексте, создает дополнительные смысловые приращения, опираясь на ассоциативное поле текста: А уже через час оба … читали длинный список драгоценностей. Драгоценный мираж потрясал комнату; Забыв друг о друге, противники принялись терзать ореховое кладохранилище. Кладоискатели рванули рогожку вместе с медными пуговичками [Ильф, Петров] (читатель обращается к рекурсивным связям и декодирует ореховое кладохранилище как стул с драгоценностями).

Подводя итоги, следует подчеркнуть, что исследование ономасиологической фиксации концептуального массива текста раскрывает широкие семиотические возможности номинативных единиц в языке и тексте, подтверждая концепцию деавтоматизации литературного языке в идиостиле определенной языковой личности. Изучение специфики ономасиологической связности в художественном тексте позволяет выявить знаковые доминанты идиостиля автора, установить главные приемы выдвижения, стратегии и тактики встроенной в текст авторской программы интерпретации произведения.

Библиографический список

  1. Богин Г.И. Текстовые ключи к инокультурным смыслам // Вісник Київського державного лінгвістичного університету. Серія Філологія. – 1999. – Т. 2. – № 2. – С. 8-12.

  2. Гак В.Г. Семантическая организация текста // Лингвистика текста. − М., 1974. − Т. 1. − С. 3-6.

  3. Гальперин И.Р. Информативность единиц языка. Пособие по курсу общего языкознания. – М.: Высшая школа, 1974. – 175 с.

  4. Гачев Г.Л. Содержательность художественных форм. – М.: Просвещение, 1968. – 303 с.

  5. Земская Е.А. Словообразование и текст // Вопросы языкознания. − 1990. − № 6. − С. 17-30.

  6. Ковалев В.А. Поэтика Льва Толстого. – М.: Изд-во МГУ, 1983. – 176 с.

  7. Кубрякова Е.С. Об актуальных задачах теории словообразования // Материалы Международной конференции, посвященной научному наследию М.Д. Степановой. – М.: Изд-во ИЯ РАН, 2001. – С. 3-12.

  8. Кухаренко В.А. Интерпретация текста. – М.: Просвещение, 1988. – 192 с.

  9. Селиванова Е.А. Когнитивная ономасиология. – К.: Фитосоциоцентр, 2000. – 248 с.

  10. Селиванова Е.А. Основы лингвистической теории текста и коммуникации. – К.: Фитосоциоцентр, 2004. – 336 с.

  11. Селіванова О.О. Сучасна лінгвістика: напрями та проблеми. − Полтава: Довкілля-К, 2008. − 712 с.

  12. Теоретические основы словосложения и вопросы создания сложных лексических единиц. − Пятигорск: Изд-во ПГПИИЯ, 1988. − 156 с.

  13. Щедровицкий Г.П. Схема мыследеятельности – системно-структурное строение, смысл и содержание // Системные исследования: Методологические проблемы: Ежегодник, 1986. – М.: Наука, 1987.

  14. Lakoff G. The Contemporary Theory of Metaphor // Metaphor and Thought. − Cambridge: CUP, 1993.

  15. Turner M., Fauconnier G. Metaphor, metonymy, and binding // Metaphor and Metonymy at the Crossroads. A Cognitive Perspective. − Berlin, N.Y., 2000.

Похожие:

Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconЕ. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина
Ведь они их узнавали раньше только по тактильным признакам и не могут соотнести их со зрительными. Такому соотнесению их обучают...
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconЕ. А. Селиванова Черкасский национальный университет имени Богдана Хмельницкого, Украина
Кубрякова подчеркивает: «Многочисленные эксперименты специалистов по когнитивной психологии доказали, что структуры сознания существуют,...
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconСеливанова Е. А. (Черкасский национальный университет, Украина) фразеосистема...
При этом возникают условия для повышения роли субъектов дискурса, которые «могут действовать креативно, создавая свои собственные...
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconА. Б. Эль Таалу, Е. Э. Перский, Ю. Г. Кот, Н. А. Никитина, М. В....
Харьковский национальный университет им. В. Н. Каразина, пл. Свободы 4,Харьков,61077, Украина
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconГ. В. Павлов, д т. н., профессор
Национальный университет кораблестроения, пр. Героев Сталинграда 9, г. Николаев, 54001, Украина, 0506809828, 0512713298
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconПрограмма развития федерального государственного бюджетного образовательного...
«Нижегородский национальный исследовательский университет им. Н. И. Лобачевского»
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconРезюме фамилия: Степанова Имя
«Национальный минерально-сырьевой университет «Горный» (бывший спгги имени Г. В. Плеханова (технический университет))
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconЕ. Н. Волков Нижегородский госуниверситет им. Н. И. Лобачевского...
Нижегородский госуниверситет им. Н. И. Лобачевского — Национальный исследовательский университет, Нижний Новгород
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина icon) Сочи (Россия) Феодосия (Украина)
Новороссийск (Россия) – Сочи (Россия) – Феодосия (Украина) – Ялта (Украина), 2 дня – Одесса (Украина) – Севастополь (Украина)
Е. А. Селиванова Черкасский национальный университет, Украина iconСамарской области отрадненское управление распоряжение
Кинель-Черкасский от 04. 07. 2012 года №1656, в связи с организацией в летний период 2012 года заездов в лагерь санаторного типа...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница