Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги!




Скачать 198.8 Kb.
НазваниеКлинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги!
Дата публикации24.02.2013
Размер198.8 Kb.
ТипДоклад
shkolnie.ru > Философия > Доклад
Н. В. Путов

КЛИНИЧЕСКИЕ ДИССЕРТАЦИИ И НАУКА

Доклад по случаю восьмидесятилетия

Дорогие коллеги!

Начну издалека. В 1919 году А. М. Горький опубликовал небольшую книгу воспоминаний об Л. Н. Толстом, основанную на встречах с ним в 1900 - 1910 годах. Там есть такой эпизод. В саду яснополянского имения А. П. Чехов, Л. А. Сулержицкий (театральный деятель, друг и поклонник Толстого) и Сергей Львович (сын Л. Н.) в присутствии Толстого и Горького спорили о женщинах. Лев Николаевич долго молчал, а потом неожиданно сказал: “А я про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду, - скажу, прыгну в гроб, крышкой прикроюсь - возьми-ка меня, тогда!”. Судя по участию Чехова, разговор происходил в начале девятисотых годов. Чехов умер в 1904 году, а Толстой прожил после него еще шесть с лишним лет. Однако никто так и не узнал, что нелицеприятного мог сказать о женщинах великий писатель, создавший едва ли не лучшие в мировой литературе женские образы: Наташи Ростовой, Анны Карениной и Екатерины Масловой из "Воскресения", в которых о женщинах сказано всё или почти всё.

Сейчас я уже в возрасте, превосходящем возраст Толстого, когда происходил упоминавшийся разговор (конечно же с Толстым я ни в чем, кроме возраста, сравнивать себя, не могу). Однако в 80 лет стало уже допустимым (терять уже нечего!) высказаться, по некоторым не вполне лицеприятным вопросам медицинской науки, поднимать которые раньше мне казалось неудобным, а откладывать до следующей "круглой даты" или же ситуации, когда одной ногой стоишь в могиле, - уже опасно.

Трудно сказать, к какому жанру можно отнести моё сообщение. Скорее всего, это что-то вроде эссе. Французское слово "еssai", как вы знаете, означает свободное обсуждение вопроса. Его ввел в обиход Мишель Монтень (французский философ и писатель XVI века), нагнав так свой основной труд. Русский переводчик назвал книгу я "Опыты". По-видимому, французское "еssai»" произошло от латинского "ехаgium" - "взвешивание", что по смыслу перекликается с обсуждением, взвешиванием различных точек зрения.

Кажется, Вольтер говорил, что если точно определить предмет спора, то многих споров можно было бы избежать. Диссертации мы все писали сами, многократно читали и правили. Что же касается слова "наука", то оно многозначно. Толковый словарь Владимира Даля определяет науку, в основном, как обучение, начиная с обучения грамоте, а современный толковый словарь Сергея Кузнецова (2001) в основном как совокупность знаний в какой-либо области. Эти определения в какой-то мере статичны и не отражают главного в науке - её постоянного развития. Я буду в дальнейшем пользоваться термином "наука" как выражением внутреннего постоянного, активного и, как правило, бескорыстного стремления человечества в лице своих наиболее одаренных представителей к познанию непознанного. Это далеко не всегда связано с получением этими представителями выдающихся результатов и, тем более, почестей. Сразу же скажу, при таком понимании науки я никак не могу отнести себя самого к категории учёных.

Приведу классический пример величайшего ученого XX века, а, возможно, и всех времен А. Эйнштейна. Рано закончив Бернский университет, он стал работать школьным учителем, одновременно подрабатывая в патентном бюро в качестве эксперта-патентоведа. В эти годы Эйнштейн создал величайшее свое творение - частную теорию относительности, которое опубликовал в 1905 году в короткой статье "К вопросу об электродинамике движущихся тел". Кстати, наш ВАК счел бы такое название неконкретным и недопустимым даже для кандидатской диссертации из-за слов "К вопросу". Затем создавались общая теория относительности (теория тяготения), статистическая теория броуновского движения, квантовая статистика Бозе-Эйнштейна, квантовая теория электромагнитных колебаний, объяснившая сущность фотоэффекта (Нобелевская премия 1921 года). А вот в дальнейшем была продолжавшаяся около тридцати лет безуспешная попытка создать общую теорию электрического, магнитного и гравитационного полей. Эйнштейн работал над этой проблемой до самой смерти от разрыва аневризмы аорты 18 апреля 1955 года. До конца дней он оставался великим ученым, хотя большая по времени часть его жизни в науке оказалась малорезультативной.

Вернемся однако к теме моего выступления. Почти всю жизнь в медицине мне пришлось, помимо практической хирургии и преподавания, заниматься диссертациями: сначала (8 лет) своими (докторскую я благодаря удачному стечению обстоятельств, а отнюдь не личным качествам защитил рано,- в день своего тридцатидвухлетия). Диссертации мои были не лучше и не хуже других и содержали некоторые ошибочные с современной точки зрения положения. В течение последующих 48 лет мне вроде бы по долгу службы пришлось заниматься чужими диссертациями. И те и другие мне не доставляли большого удовольствия, если не считать банкетов (чужих, разумеется!).

Между тем, практически только из диссертаций складывается так называемая научная деятельность врачей-клиницистов и учреждений, где они работают. Статьи, доклады и монографии, конечно же, вторичны, хотя и представляют собой совершенно необходимую для клиницистов форму взаимного обмена опытом и информации о состоянии тех или иных клинических вопросов в отечественной и мировой практике.

Общепринято, что каждый врач - сотрудник высшего медицинского учебного заведения или НИИ, обязан независимо от способностей заниматься наукой, то есть работать над диссертациями по принципу: "учёным можешь ты не быть, а кандидатом быть обязан!". Полезность этого для авторов диссертаций несомненна. Учёная степень позволяет ее владельцу приобрести официальный статус учёного и продвигаться вверх по служебной лестнице. Для кандидата это путь в доценты, а для доктора к более почётному званию профессора. Если же доктор медицинских наук возглавляет НИИ, кафедру или научную лабораторию, он обязан стимулировать работу над диссертациями своих сотрудников, поскольку по числу защищаемых диссертаций судят о научной активности его лично и его учреждения, а это путь к заветному академическому званию. Кроме того, диссертации обеспечивают и существенную по нашим меркам прибавку к зарплате их авторов.

Вместе с тем нельзя забывать, что диссертации, помимо субъективной, приносят и объективную пользу клинической медицине, являясь, в частности, формой самообразования врачей. Диссертанты знакомятся с литературой и иногда ездят в командировки по теме диссертации, в том числе и заграничные, в результате чего их профессиональный кругозор расширяется. Они приобретают практический опыт в диагностике и лечении определенных групп больных и "внедряют" соответствующие методы в учреждениях, где работают, а это повышает уровень медицинской помощи.

Таким образом, для клинической медицины и её представителей диссертации безусловно полезны. Вопрос состоит лишь в том, насколько они, действительно, являются научными исследованиями, как это всеми принято считать, и является ли клиническая медицина научной специальностью вообще.

Разумеется я вправе говорить, главным образом, о себе, о своей специальности - хирургии, хотя более тридцати лет занимался и пульмонологией разделом преимущественно терапевтического профиля и кое-что в ней смыслю.

Известно, что в средние века и даже несколько позже хирурги никакого медицинского образования вообще не получали и были чем-то вроде ремесленников. Считается, что хирургия была официально признана медицинской научной специальностью только в 1731 году, когда французский хирург Лафранши был допущен к чтению лекций на медицинском факультете парижской Сорбонны. В дальнейшем никто, насколько мне известно, сомнений в таком статусе медицины или хирургии публично не высказывал, если не считать гётевского Мефистофеля в его разговоре со школяром-абитуриентом в первой главе "Фауста". Дело обстояло так.

После того, как Фауст, продав Мефистофелю душу в обмен на вечную молодость, отправился готовиться к путешествию, описание которого и является содержанием знаменитой поэмы, Мефистофель сел в кресло Фауста, принял его обличье и начал беседу со школяром-абитуриентом, который пришел к профессору за советом о выборе специальности. Они рассмотрели богословие и юриспруденцию, которые школяра не привлекли, а затем перешли к медицине. Мефистофель характеризует её так: “ Der Geist der Medicin ist leicht zu fassen, Ihr durchstudiert die gross und kleine Welt, Um esam Ende gehn zu lassen Wie’s Gott gefellt” ("Дух медицины уловить легко. Она изучает макро- и микромир для того, чтобы в итоге получилось всё равно так, как угодно Богу"). В прекрасном поэтическом, но, разумеется, не дословном переводе В. Пастернака это звучит так:

Смысл медицины очень прост.

Вот общая её идея:

Все в мире изучив до звезд,

Всё за борт выбросьте позднее!

И далее

Зачем трудить мозги напрасно?

Ступайте лучше напрямик.

Кто улучит удобный миг,

Тот и устроится прекрасно.

Вы молоды, во всей красе,

Ваш вид надменен, взгляд рассеян.

Тому охотно верят все,

Кто больше всех самонадеян.

Ступайте ж к дамам в будуар.

Они доходнейший товар.

Их обмороки, ахи, охи,

Одышки и переполохи

Лечить возьмитесь не за страх,

И все они у вас в руках!

Не ошибайтесь в их оценке,

Хозяйничайте без стыда,

Так прижимаясь к пациентке,

Как жаждет кто-нибудь года.

Исследуя очаг недуга,

Рукой проверьте, сердцеед,

Не слишком ли затянут туго

На страждущей её корсет....

Школяру такая медицина понравилась: "Вот эта область неплоха, теперь гораздо ближе мне вы". Мефистофель отвечает: "Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо". (“Ja, grau, lieber Freund, sind alle Theorie aber gruehnt das goldene Lebensbaum”). Последние слова диалога достаточно широко известны, поскольку их в полном отрыве от контекста приводил В. И. Ленин в "Философских тетрадях" как пример диалектического противоречия между теорией и практикой, почему-то забывая (или не зная?), что теория в данном случае напрочь отвергалась, а практику молодому врачу рекомендовалось проходить в дамском будуаре(!).

Вспоминается еще и другой пример критики медицины великим писателем в великом произведении. Речь идет о разговоре сошедшего с ума Ивана Карамазова с чертом в "Братьях Карамазовых" Ф. М. Достоевского. Черт, пролетая по пути на Землю через космические пространства, простудился. У него насморк и он жалуется на то, что хорошие доктора перевелись и остались одни узкие специалисты. "Пойдешь к доктору, а он направляет в Вену к специалисту по болезням носа. Тот спрашивает, какая ноздря беспокоит и, если левая, то говорит, что умеет лечить только правую ноздрю, а с левой нужно ехать к специалисту в Берлин" (цитирую по памяти). Заметьте, что, оценивая медицину, и Гёте, и Достоевский говорят не от своего имени, а вкладывают острую критику в уста Сатаны. Неужели всеми признанная смелость в данном случае изменила этим великим людям? Ведь В.А.Жуковский писал о Гёте: "И в мире всё постигнул он, и ничему не покорился!"

Вопрос о том, является ли клиническая диссертация научной работой, а её автор - настоящим ученым, не так прост и требует специального обсуждения.

Пункт восьмой современного "Положения" ВАК требует от доктора наук независимо от его специальности "разработать теоретические положения, совокупность которых можно квалифицировать как крупное научное достижение или решение крупной научной проблемы, имеющей важное социально-культурное или хозяйственное значение...". Кандидат же обязан осуществить "решение задачи, имеющей существенное значение для соответствующей отрасли знаний", либо создать "научно обоснованные технические экономические и технологические разработки, обеспечивающие решение важных прикладных задач".

За теперь уже 56 лет врачебной, учебной и, так называемой, научной деятельности я знал многих замечательных клиницистов, выдающихся специалистов своего дела, знатоков той или иной медицинской проблемы, прекрасных педагогов, организаторов здравоохранения, по заслугам занимающих высокое положение в медицине и в обществе. Однако ни лично, ни по литературе я не знал клиницистов, которые удовлетворяли бы требованиям даже к кандидату медицинских наук, не говоря уже о докторе. Те же, которые удовлетворяют этим требованиям (даже кандидатским), вполне могли бы претендовать не на соответствующую учёную степень, а на Нобелевскую премию!

К сожалению впрочем, Нобелевский комитет клиницистов отнюдь не баловал, хотя они и публиковали гораздо больше работ и пользовались большим влиянием в обществе, чем теоретики, причем присуждал им премии не всегда за клинические работы. Из клиницистов или близких к ним специалистов нобелевскими лауреатами стали: в 1903 году датский физиотерапевт Нильс Финзен за разработку лечения туберкулёза кожи ультрафиолетовым облучением, в 1909 году швейцарский хирург Теодор Кохер за изучение физиологии и патологии щитовидной железы, в 1920 американский хирург французского происхождения Алексис Каррель за преимущественно экспериментальную разработку сосудистого шва и пересадки органов, и, наконец, в 1956 году американский хирург, тоже французского происхождения, Андре Курнан, американский химик, специалист по рентгеноконтрастным препаратам Дикинсон Ричардc и немецкий хирург и уролог Вернер Форссман за разработку метода зондирования сердца (Форссман производил эксперименты по зондированию и контрастированию сердца на самом себе, что, возможно, произвело особое впечатление на экспертов Нобелевского комитета). Получилось всего четыре премии (и то не чисто клинические) более чем за 100 лет на почти сто премий по номинации "Физиология и медицина". За последующие 46 лет премии клиницистам вообще не присуждались. В то же время в РАМН члены-клиницисты составляют, как известно, абсолютное большинство. Такая вот разница в оценке научных заслуг медиков-клиницистов у нас и в международной организации, каковой является Нобелевский комитет.

Предъявляя практически невыполнимые требования к диссертациям, ВАК, естественно, руководствовался благой целью повышения их научной и практической значимости. Однако эффект оказался обратным. Слишком высоко поднятая планка заведомо невыполнимых требований дала возможность, не сгибаясь, проходить под ней авторам любых по качеству, в том числе и плохих работ. Таким образом, требований ВАК к соискателям учёных степеней фактически не существует!

Хотя считается, что диссертация должна быть самостоятельной научной работой, их темы практически всегда определяются научными руководителями или консультантами, которые в дальнейшем пристально курируют весь ход исследования и, в особенности, написание работы. Без этого большинство соискателей-клиницистов вообще не смогли бы сколько-нибудь грамотно оформить своё научное творение.

В прошлом подход к начинающим учёным был иной. Так, девизом старейшего в мире "Лондонского королевского общества естествоиспытателей", созданного в 1660 году по инициативе великих ученых того времени: Исаака Ньютона, Роберта Гука и Кристофера Рена, были латинские слова «Nullius in vегbа". Это малопонятная сокращенная строчка из первой эпистолы (послания) римского поэта первого века до н.э. Квинта Горация Флакка: “Nillius addictus jurare in verba magistri”, что означает: "Я не имею права повторять слова учителя", то есть должен быть в науке независимым. Таким образом, короткий латинский девиз Лондонского общества имеет для науки фундаментальный смысл. Конечно же, при таком подходе научное дипломирование клиницистов вряд ли стало бы столь массовым, как сейчас. Между тем, у клиницистов, особенно отечественных была и есть тенденция хвалиться принадлежностью к некоей "школе" и даже невозможностью поступиться "школьными" принципами.

Как известно, в соответствии с существующими правилами ВАК диссертанты теперь сами оценивают свои сочинения с точки зрения новизны и практической значимости, (по-видимому, чтобы не затруднять этим оппонентов), причем уже во введении и даже при планировании, когда в программу предполагаемой работы парадоксально закладываются и "ожидаемые результаты". Совместимо ли планирование результатов с представлениями о науке? Зачем трудиться несколько лет, оформлять и защищать диссертацию, чтобы получить ожидаемые, то есть известные заранее результаты? Естественно, что без больших трудностей соискатели добиваются разрешения всех поставленных руководителями и уже разрешенных до них научно-практических задач ("ожидаемых результатов"), причем, как правило, в ими же определённые сроки, что для настоящей науки также отнюдь не типично.

На одной из сессий РАМН после доклада академика-секретаря Отделения клинической медицины об итогах работы научных учреждений Академии за пять лет я спросил, были ли хотя бы в одной из многих сотен (более 800?) диссертаций получены, помимо "ожидаемых", также и неожиданные результаты, действительно представляющие научную ценность. Этого докладчик сказать не смогла, поскольку этим в Академии, по-видимому, не слишком интересовались (?!).

Мне кажется, что настоящую науку можно в некоторых отношениях сравнить с поэзией (извините за "высокий штиль"), как о ней писал В.Маяковский:

Поэзия - та же добыча радия,

Получишь - грамм, а какие труды!

Изводишь единого слова ради

Тысячи тонн словесной руды.

К тому же для того, чтобы стать настоящим учёным, как и поэтом, необходимы, и некие врожденные способности, а не только учёная степень, хотя, конечно, все учёные эйнштейнами стать не могут. Процитирую очень короткое стихотворение французского поэта Раймона Кено "Как писать стихи":

Возьмите слово за основу

И на огонь поставьте слово.

Возьмите мудрости щепоть,

Наивности большой ломоть,

Немного слёз, немного перцу,

Кусочек трепетного сердца

И на конфорке мастерства

Прокипятите раз, и два,

И много, много раз всё это.

Теперь пишите! Но сперва...

Родитесь всё-таки поэтом!

Думаю, что настоящим учёным, как и поэтом, всё же нужно родиться.

Ни для кого не является секретом, что соискатели в более чем нередких случаях предлагают официальным оппонентам "рыбу", то есть проект отзыва, а многие оппоненты после небольших изменений и дополнений, а иногда и без таковых, представляют этот текст в качестве отзыва и, нисколько не краснея, получают плату за рецензирование.

Защита диссертаций является актом чисто формальным. Члены диссертационных советов как бы негласно договорились признавать практически любую защищаемую работу соответствующей невыполнимым требованиям ВАК и потеряли вкус к их серьезному обсуждению. Больше всего они обычно торопятся услышать от соискателя ритуальную заключительную фразу: "Позвольте на выводах не останавливаться, поскольку они изложены в автореферате". От радости профессора даже не замечают абсолютной бессмысленности этой фразы, которая состоит в том, что все сказанное в докладе так же, как и выводы, было изложено в реферате, а обоснование каждого конкретного вывода, почему-то не формулируемого в выступлении диссертанта, как раз и должно было бы являться целью его доклада. Возникает такая же нелепая ситуация, как в гениальной сказке Г. X. Андерсена "Новое платье короля", когда все приближенные и подданные видят несуществующее роскошное облачение на голом короле. Разумеется, голосование за присуждение искомой степени практически всегда единогласное.

Когда-то действительно великий учёный И. П. Павлов в "Письме к молодёжи" писал: "Наука требует от человека всей его жизни, и только те могут достичь её сияющих вершин, кто, не страшась опасностей, карабкаются по её каменистым тропам".

Однако же после защиты диссертации и традиционного банкета новоиспеченные кандидаты и доктора с чувством исполненного долга облегченно вздыхают и, пользуясь обретенными благами, как правило, перестают, "не страшась опасностей, карабкаться по каменистым тропам" науки, продолжая заниматься своей, безусловно полезной и гуманной профессиональной деятельностью, то есть лечением больных, преподаванием, организацией здравоохранения и т. д.

Помню, что в молодые годы я сомневался, следует ли заниматься докторской диссертацией до того, как в достаточной мере овладею практической хирургией. Однако мои учителя не без основания настаивали, что лучше всего отделаться от науки как можно раньше, а потом без помех совершенствовать свои практические навыки в хирургии. Это никак не укладывается в павловские критерии настоящей науки и учёных.

Во всём мире считают, что наука является очень дорогостоящей областью человеческой деятельности. Исключение, возможно, составляют "чистые" математики и физики-теоретики. Да и то, когда вдову Альберта Эйнштейна пригласили в одну из крупнейших американских обсерваторий, и она сказала, что её покойный супруг решал вопросы строения Вселенной на обрывке старого конверта, без использования дорогостоящей астрономической аппаратуры, астрономы ей возразили, что аппаратура, действительно оцениваемая в десятки миллионов долларов, необходима для подтверждения правильности расчетов, сделанных Эйнштейном на старом конверте.

Однако всё это, по-видимому, не относится к клиническим диссертациям. Когда в начале 90-х годов закончившегося века наступил развал отечественной экономики, уровень всех отраслей производства резко сократился, а государственные ассигнования на науку снизились чуть ли не до нуля, это никак не повлияло на число представляемых к защите диссертаций, и диссертационные советы по клиническим дисциплинам по-прежнему работали с максимальной нагрузкой. Это не может не вызывать определенные сомнения в истинно научном характере слишком уж дешевых, если не почти бесплатных, диссертаций, выполняемых клиницистами. Возможно, именно поэтому врачи-клиницисты являются рекордсменами по числу защищаемых в стране диссертаций и "проценту остепененности", не сравнимому с этим показателем у представителей фундаментальных или технических наук. В настоящее время на некоторых клинических кафедрах работает до двадцати только докторов медицинских наук, не говоря уже о кандидатах. Попробуйте-ка "внедрить" их многочисленные научные достижения в практику клиники!

Имеется и ряд безусловно объективных причин, затрудняющих или даже делающих невозможными проведение настоящих научных исследований в ходе лечебной деятельности клиницистов.

Так, большая часть диссертаций, посвященных диагностике, касается результатов опыта применения на больных новых аппаратных, инструментальных, а также лабораторных (биохимических, морфологических, иммунологических и других) методов. Однако все эти методы (аппараты, приборы, лабораторные тесты) создаются отнюдь не клиницистами. К тому же они уже прошли первичную апробацию с участием их авторов (чаще за рубежом). Поэтому неизменно положительное заключение о них многочисленных диссертантов, которые по очереди ("от Москвы до самых до окраин") получают возможность пользоваться новой диагностической методикой, не имеет сколько-нибудь существенной, тем более научной ценности. К тому же большая часть изучаемых новых дорогостоящих лабораторных показателей, которыми стремятся "научно украсить" диссертации, имеет значение для уточнения, главным образом, тонкостей патогенеза тех или иных заболеваний и может использоваться преимущественно патофизиологами, а также и фармакологами, создающими новые лекарственные средства, а отнюдь не в практической диагностике. После защиты диссертаций, обильно оснащенных ультрасовременными биохимическими, иммунологическими и прочими лабораторными показателями, соискатели больше к ним, чаще всего, не возвращаются и остаются дилетантами в соответствующих областях теоретической медицины.

Не лучше обстоит и с диссертациями, посвященными вопросам лечения. Чаще всего их авторы также основываются на уже известных из литературы лечебных методах, причем делают выводы на сравнении результатов лечения двух групп больных: тех, у которых изучаемый метод не применялся (группа сравнения или контрольная) и тех, у которых он использовался (т. н. основная группа). При этом "контрольной" обычно считается группа больных, леченных в прошлом, до начала работы над диссертацией, когда специального внимания соответствующим больным не уделялось, а "основной" -группа больных, лично леченная и наблюдаемая диссертантом. Разумеется, эти группы никак нельзя сравнивать, поскольку на результаты лечения огромное влияние оказывает приобретаемый диссертантом опыт и его специальное внимание по отношению к курируемой группе. Рандомизированные же исследования с одновременным изучением случайной выборки "контрольных" и "основных" больных по этическим соображениям в хирургии абсолютно немыслимы, да и в терапии вряд ли допустимы без согласия самих больных, связанного с их оплатой. Последнее требование чрезвычайно усложняет проведение контролируемых исследований на больных и к тому же не может не влиять на их результаты. Проводить такие исследования на серьезных больных, нуждающихся в неотложном интенсивном лечении, конечно же, немыслимо. Модная сейчас на Западе "многоцентровость" исследований вряд ли решает проблему.

Можно привести пример, демонстрирующий влияние коллективного опыта, а не науки, на получаемые клинические результаты. Блестящий отечественный хирург С. С. Юдин, несравненный оператор и лидер желудочной хирургии мирового масштаба, незадолго до смерти в 1957 году необдуманно утверждал, что уровень летальности при гастрэктомии по поводу рака желудка никогда не удастся уменьшить ниже достигнутых им 50%. С тех пор почти ничто радикально не изменимтесь в технике операции и других факторах, могущих существенно повлиять на летальность. Однако современные даже "средние" хирурги, которых никак нельзя по масштабу, искусству и интеллекту сравнивать с Юдиным, делают гастрэктомию с летальностью ниже десяти или даже пяти процентов. Объяснение этому только Его величество коллективный Опыт, а отнюдь не научные усилия клиницистов-диссертантов.

Приведу более свежий пример из защищенной несколько месяцев назад докторской диссертации, где я был оппонентом. Прекрасный очень мною уважаемый кардиохирург за 13 лет самостоятельной работы добился впечатляющего снижения госпитальной летальности при протезирования аортального клапана примерно с 30 до 6%, то есть в пять раз. Как предполагал соискатель, это зависело от ряда предложенных им малозначительных усовершенствований в методике лечения. Наиболее эффективным из них по его статистически обработанным данным оказалось применение перед операцией внутримышечных инъекций масляного раствора витамина Е, якобы обеспечившее снижение летальности в три с лишним раза (!?). В дальнейшем, однако, от инъекций витамина Е отказались из-за болезненных инфильтратов и даже абсцессов ягодиц, а летальность не только не повысилась втрое, как следовало ожидать, а продолжала снижаться и дошла до 1-2%. Дело здесь, конечно, оказалось не в витамине Е, а в трудно расшифровываемом опыте, который, наряду с новыми приборами и медикаментами, обеспечивает прогресс в любом разделе практической медицины. На фоне этого невидимого опыта, приобретаемого в ходе исследования, оказываются чрезвычайно эффективными почти что любые из испытываемых диссертантами новых лечебных средств и методов, что неизбежно ведёт к ложноположительным выводам. В этом секрет неизменно положительных результатов клинических диссертаций, якобы подтверждаемых математически обработанными статистическими данными.

Один из умнейших людей Англии XIX века викторианский премьер-министр Бенджамин Дизраэли утверждал, что существуют три степени лжи: 1) ложь обыкновенная, 2) ложь гнусная и 3) статистика. К третьей степени относится и медицинская статистика, используемая авторами клинических диссертаций. При этом я имею в виду не математические методы компьютерной обработки количественных показателей для выявления достоверности различий, а сами вводимые в компьютер некорректно получаемые показатели, которые никакой статистической обработкой исправлены быть не могут. Еще один пример уже не из отечественной диссертантской, а из мировой клинической практики, свидетельствующий об ограниченных возможностях клинических научных исследований. В 1896 году американский хирург Уильям Холстед на примере рака молочной железы ввел принцип удаления при онкологических операциях регионарного лимфатического аппарата, могущего содержать опухолевые метастазы. Он основывался на умозрительных соображениях, а также на работах Р. Вирхова, посвященных злокачественным новообразованиям и закономерностям их распространения (1876, 1878). Принцип казался чрезвычайно убедительным и быстро стал некоей онкологической аксиомой. Тем не менее за сто с лишним лет клиницистам всего мира так и не удалось клиническими методами установить, полезна, бесполезна или вредна для онкологических больных эта ставшая непререкаемой аксиома. Есть экспериментальные данные, что вредна. Однако в случае смерти больного, у которого не была произведена традиционная лимфаденэктомия или лимфодиссекция от прогрессирования опухоли, хирург по закону может быть, из-за нарушения общепризнанного, но хотя и научно не доказанного, правила подвергнут судебному преследованию и заплатить родственникам покойного огромную компенсацию. Существует ли корректный клинический метод установления истины в данном вопросе? Вряд ли.

Какие же выводы можно сделать из всего сказанного? Любые специалисты нуждаются в квалификационном совершенствовании и сертификации. Магистерские и докторские диссертации врачей существовали для этой цели и в дореволюционной России, а первая в мире степень доктора (впрочем, юриспруденции, а не медицины) была присуждена в первом же в мире Болонском университете еще в 1130 году, то есть почти 900 лет назад. Таким образом, диссертации как метод сертификации специалистов проверены столетиями. Вряд ли в настоящее время можно возражать против целесообразности этой формы повышения квалификации и сертификации клиницистов. Спорят лишь о том, нужны ли две диссертации или можно ограничиться одной докторской, сделав её менее трудоёмкой и громоздкой, как это принято во многих развитых странах. Мне бы казалось, что вместо общей философии для кандидатов наук следовало бы ввести преподавание и целенаправленный экзамен по специальным разделам медицинской статистики и тесно с ней связанной научной логике, которая не слишком знакома большинству даже профессоров и академиков, хотя, возможно, они об этом и не задумывались (я не имею в виду математическую логику, медикам малодоступную). Представляется, что старый термин "доктор медицины" больше соответствовал своему назначению, чем более претенциозный современный: "доктор медицинских наук".

Вместе с тем, я попытался представить достаточно аргументов в пользу того, что диссертации по клиническим дисциплинам чаще всего являются не более чем наукообразным изложением и продолжением уже имеющегося положительного опыта в диагностике и лечении больных. Биохимическое, иммунологическое, цитохимическое и прочее декорирование диссертационных работ ничего существенно нового в клиническую медицину, как правило, не вносит. Совершенствующийся опыт, наряду с новыми медикаментами, инструментами и аппаратурой, а отнюдь не клинические диссертации, как уже говорилось, являются основной движущей силой практической медицины. Правда, в 1881 году мудрый и осторожный Н. И. Пирогов незадолго до смерти предложил в качестве девиза для создаваемого в его честь Хирургического общества слова, приписываемые Гиппократу: "Judicium difficile, experimentum fallax (суждение трудно (ибо) опыт (может) обманывать)". Однако человечество никогда ничего серьезного не достигало без многочисленных проб и ошибок.

Вспоминаются также и слова поэта-мудреца Александра Сергеевича Пушкина, которыми я хочу завершить своё и без того явно перегруженное цитатами и затянувшееся юбилейное выступление:

О сколько нам открытий чудных

Готовит просвещенья дух,

И опыт - сын ошибок трудных,

И гений - парадоксов друг

Так вот, опыт и ошибки - больше для клиницистов, а гений и парадоксы для теоретиков. Сам же я был и остаюсь врачом-клиницистом, к сожалению, не сделавшим "открытий чудных", и, хотя "ошибки трудные" запомнились мне больше, чем удачи, благодарю за это Судьбу. Ведь клиническая медицина, в особенности хирургия это единственная в мире специальность, где один человек имеет возможность непосредственно, своими собственными знаниями, опытом и руками принести неоценимую реальную пользу другому конкретному человеку, избавляя его от страданий и преждевременной смерти. Доступно ли это представителям других областей человеческой деятельности, в том числе и Учёным с самой большой буквы?

Dixi et animan meam laevavi (сказал и облегчил свою душу), как говорили римские сенаторы по окончании речей.

17-31 января 2003 года

Похожие:

Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconСценарий выпускного вечера
Добрый вечер, дорогие выпускники, педагоги и гости. Мы рады приветствовать вас на торжественном вечере по случаю очередного выпуска...
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconДорогие коллеги!
Оргкомитет VIII конгресса антропологов России объявляет о включении в программу дополнительного круглого стола
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconМетодические рекомендации по оформлению магистерской диссертации...
Подготовка и защита магистерской диссертации студентом выпускником магистратуры является завершающим этапом его обучения
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconПриветствую Вас, дорогие коллеги!
Мы часто с Вами слышим такие выражения, как «Великолепная возможность разбогатеть»… заработать и т д
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconШкола «Клиническая гемостазиология и трансфузиология в практике акушера-гинеколога» 24-26
Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. В. И. Кулакова Дорогие коллеги!
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconКлассификатор «клинические ситуации» область применения классификатор «Клинические ситуации»
Классификатор «Клинические ситуации» предназначен для применения в системе здравоохранения Российской Федерации
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconДорогие коллеги!
Приглашаем вас принять участие в региональной научно-теоретической конференции «В лабиринтах иркутской истории», посвященной 350-летию...
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconДобрый день, дорогие коллеги!
Сегодня я проведу с вами деловую игру «Колесо истории». Надеюсь, что вы проведете это время интересно и с пользой для себя
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconНовости клуба
Слово Президенту. Дорогие друзья, уважаемые коллеги-одноклубники, ветераны и молодые авиаторы, от имени Совета клуба и от себя лично...
Клинические диссертации и наука доклад по случаю восьмидесятилетия Дорогие коллеги! iconЖелаю Вам, дорогие коллеги, целеустремленности, терпения и настойчивости,...
От всего сердца, с большой душевной теплотой и безграничной благодарностью поздравляю весь преподавательский состав, всех сотрудников...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
shkolnie.ru
Главная страница